Глава 11

Есения

— Даша передала это для тебя! — Ясмина с торжественным видом извлекла из рюкзака шоколадный кекс, сопровождая это действие целым облаком крошек. — Он с тёмным шоколадом.

— Мой любимый. — Кекс выглядел таким же помятым и перекошенным, каким чувствовала себя я сама. — Спасибо, Ясь.

Признаю, я вела себя как последняя трусиха. Утром я старательно изображала безнадёжное опоздание, лишь бы не пересекаться с нашей няней. После того, что я натворила вчера, смотреть ей в глаза было выше моих сил. Честно говоря, мне и в зеркало-то на себя смотреть было тошно.

«Ну и как оно? Каково это — терять контроль?»

Даже сейчас я могла в деталях воскресить в памяти его лицо. Если я думала, что тот первый поцелуй окончательно всё запутал, то вчерашний инцидент просто разнёс мою жизнь в щепки. В эту ночь меня мучили не кошмары, а бесконечные, пугающе реалистичные повторы в качестве Ultra HD. Я чувствовала его под собой, вокруг себя, кожей ощущала его жар.

Каково это — терять контроль?

Если перечислять по алфавиту, то: агония, ад, азарт. Безумие, бесстыдство, блеск. У меня в планах было пройтись по всему букварю во время классного часа. К концу дня у меня наберётся материала на целую поучительную энциклопедию о вреде горячих парней для нервных девушек, которых они истязают.

— Ну, как успехи в танцах? — спросила я Руслана, радуясь возможности отвлечься. — Получил сольную партию?

— Учитель ещё не решил. Финальный просмотр сегодня вечером. Я всё бьюсь над одним движением... — Брат остановился, сбросил сумку и замер в танцевальной позе. Я в танцах никогда сильна не была, так что не могла оценить, насколько технически совершенным был его пируэт, но выглядело это чертовски быстро и грациозно.

Несколько старшеклассников, проходивших мимо, замедлили шаг, пялясь на него. Я сразу напряглась, не понимая, впечатлены они или собираются выдать какую-нибудь гадость. Моя внутренняя «защитная стойка» активировалась мгновенно — я была готова вцепиться в любого, кто посмеет хотя бы хихикнуть в его сторону.

Руслан, к счастью, ничего не замечал. Он завершил связку эффектным выпадом и поворотом, после чего расслабился и пожал плечами.

— Но я думаю, у меня получается чище, чем у Ани. Она — мой единственный реальный конкурент.

— Мама сказала, что, если Руслан получит соло, мы пойдём в кафе за мороженым, — пояснила Ясмина. Она всучила брату рюкзак и добавила: — Ты его получишь. Без вариантов. Иначе пеняй на себя.

Я рассмеялась, глядя на притворно-грозное лицо сестры.

— Бросьте, ребята. Мы же знаем, что мама поведёт вас за мороженым в любом случае. Но, судя по тому, что я видела, партия уже у тебя в кармане.

Я заправила выбившуюся прядь за ухо и начала разворачивать кекс. Подняв глаза, я заметила, что Ясмина пристально наблюдает за мной.

— Что такое?

Она коснулась пальцем места под своим ухом.

— А это что у тебя?

Моя рука непроизвольно метнулась к шее. Кожа там была нежной и болезненной — я видела это яркое пятно в зеркале сегодня утром. Пыталась замазать засос консилером, но, судя по всему, маскировщик из меня так себе. Хотела бы я знать, о чём думал этот идиот Волков, когда оставлял такие улики. Сначала я даже подумала, что Даниил специально поставил мне это «клеймо демона», но это бред. Он бы в жизни не захотел, чтобы о нас кто-то узнал. Никогда.

— Просто синяк. Вчера на тренировке прилетело плавательной доской, — соврала я, не моргнув глазом.

Но где-то в глубине души я была даже рада этому пятну. Оно было осязаемым, твёрдым доказательством того, что вчерашнее — не плод моего больного воображения и не лихорадочный бред. Его губы были там. Это осознание приносило странное, почти пугающее облегчение, смешанное с эротическим послевкусием.

— Ой, больно, наверное, — сочувственно протянула Яся, хотя в её взгляде мелькнуло что-то подозрительное. Она всегда фиксировала подобные мелочи — на случай, если информация пригодится в будущем.

Когда мы дошли до их класса, двойняшки в своём жутковатом единодушии выкрикнули: — До встречи!

— Пока! Удачи, Руслан! Напиши мне потом, как всё прошло, ладно?

Скорее всего, он забудет, но мама гарантированно пришлёт мне подробный фото и видеоотчёт каждого мгновения в родительский чат.

Дожёвывая кекс по пути, я воровато перекинула волосы на одно плечо, пытаясь скрыть след на шее. Последние полгода каждый мой день в академии «Олимп» был похож на предыдущий: я захожу в здание, иду к шкафчику в абсолютном вакууме тишины и направляюсь на уроки под аккомпанемент игнорирования. Стена молчания следует за мной по пятам, как верный, но крайне агрессивный пёс.

Но сегодня всё было иначе.

Сегодня был день «после того, как мы с Даниилом довели друг друга до грани». И ни один из нас не ненавидел этот финал так сильно, как мы ненавидим друг друга.

И вот что странно. Мои чувства к Волкову ни капли не изменились. Не то чтобы я пару минут потерлась об него и вдруг решила, что он — свет в окошке. Ничуть. Он всё такой же мелочный, заносчивый и самовлюблённый козёл. Но моё тело? Что ж, я быстро поняла, что у него свои планы, и моё мнение его не колышет.

Всё должно было быть не так. Я всегда представляла, что мой «первый раз», пусть и такой частичный, будет с кем-то добрым. С парнем, который будет нежным, заботливым или, если уж опускать планку до минимума, не будет тем самым человеком, который превратил мою жизнь в изолированный ад.

Я шла по коридору к кабинету истории, и казалось, что после вчерашнего моя «антенна», настроенная на Даниила, стала работать в десять раз мощнее. Я мгновенно выцепила его взглядом — он стоял, небрежно прислонившись к стене рядом со своим шкафчиком.

Образы прошлой ночи вспыхнули перед глазами без приглашения. Даниил, нависший надо мной, бросающий вызов. То, как горели его глаза, когда мой купальник соскользнул вниз. Его руки, сжимающие мою грудь, касающиеся сосков... То, каким твёрдым и горячим он был, как он содрогался под моими пальцами в момент разрядки. Его приоткрытые губы, когда он хватал ртом воздух, а лицо исказилось от той же сладкой муки, которую чувствовала и я.

Сейчас он о чём-то разговаривал с Региной. Что ж.… это хорошо. Всё нормально. Я не строила иллюзий, что вчерашнее что-то значило. Учителя в этой академии словно задались целью сталкивать нас лбами в самых нелепых ситуациях, так чего ещё стоило ожидать? Нет, всё это — поцелуи, ласки, оргазмы — просто физическая разрядка. Гормоны, и ничего больше.

Акция, не требующая повторения. Ладно, максимум — повторённая дважды. Ну, хорошо, трижды — это абсолютный потолок.

Я запихнула последний кусок кекса в рот, подходя к дверям класса, и остановилась у урны, чтобы выбросить салфетку. Но тут я с ужасом заметила, что пальцы перепачканы в липком шоколаде, а времени бежать в туалет уже нет. Я уныло посмотрела на руки и не нашла ничего лучше, как просто облизать их.

Я направилась в кабинет, и мой взгляд невольно притянуло к дверному проему. Там стоял Даниил. Его штормовые серые глаза были прикованы к моему рту. Пальцы, сжимающие учебник, побелели так, что костяшки едва не прорвали кожу.

Когда наши взгляды встретились, время словно застыло. От жара в его глазах по моему позвоночнику прошиб мощный электрический разряд, но я всё же заставила себя пройти мимо, намеренно задев его локтем.

«Правило трёх раз», — твердила я себе под нос, усаживаясь за парту. — «И не больше».

***

Я пришла в столовую раньше Дениса и намеренно заняла место на противоположной стороне стола. К счастью, он этого даже не заметил — просто приземлил свой поднос напротив, уже жуя кусок пиццы.

— Ну и как долго вчера длилась ваша аудиенция у Валерия Александровича? — спросил он, проглотив кусок. — Я честно ждал тебя, но потом пришлось сваливать в общагу.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Он хочет, чтобы мы были со-капитанами.

У Дениса глаза на лоб полезли.

— Чего?! Вы вдвоём? Это же всё равно что просить бывших солистов легендарной группы, которые ненавидят друг друга, записать совместный альбом. Мир же схлопнется!

— Вот примерно это мы ему и пытались объяснить, — я закатила глаза, ковыряя вилкой салат. — Но тренеру плевать. Он вбил себе в голову, что наша вражда разваливает команду. Сказал прямо: либо работаете в тандеме, либо он выберет кого-то третьего.

— И что ты ответила? — Денис убрал волосы с глаз и покосился в ту сторону, где, как я знала, сидел Волков. — Судя по выражению его лица, я ставлю на то, что ты сказала «нет».

Я нахмурилась, не понимая его логики.

— С чего ты взял?

— Да потому что Волков, как только я сел, начал метать в нашу сторону такие молнии, что можно было бы всю академию электричеством обеспечить. Думаю, он в бешенстве, что ты отказалась.

Я не выдержала и украдкой глянула в их сторону. Глупая затея. Даниил на меня не смотрел, зато Регина сверлила взглядом так, будто хотела испепелить на месте. Её пальцы собственнически перебирали волосы на его затылке. Она бы ещё табличку на него повесила: «Моё, не трогать». Выглядело это так, будто она помечает территорию самым беспардонным образом.

Я поморщилась и отвела взгляд.

— Ну, на самом деле…

— Серьёзно?! — Денис выдал такой громкий и недоверчивый смешок, что пара человек за соседним столом обернулись. — Ты реально собираешься быть с ним капитаном? Еся, вы вообще способны сосуществовать в одной плоскости? В моих представлениях, если вы сойдётесь для общего дела, случится какой-нибудь пространственно-временной коллапс.

— Это ещё мягко сказано, — я поёрзала на стуле, чувствуя себя крайне неуютно. — Мы попробуем, наверное. По крайней мере, первый день отработки мы пережили, не поубивав друг друга.

Почти.

— Планка ожиданий у тебя, конечно, на уровне плинтуса.

— Знаю, — я вяло гоняла листик салата по тарелке. — У тренера были веские аргументы. И вообще, не я одна иду на уступки. Нам обоим придётся как-то договариваться.

Денис пожал плечами, принимая мой выбор.

— Ладно. Если ты этого хочешь, я на твоей стороне. Ты же знаешь, я всегда прикрою.

— Кажется, ты будешь единственным, — я выдала ему усталую улыбку. — Волков годами вытирал об меня ноги. Ещё задолго до того кошмара, что случился в прошлом году. Он и его «Демоны» методично приучали всю академию меня ненавидеть. Это их проект, их маленькая победа.

— Тогда зачем тебе это? — Денис искренне не понимал, его брови сошлись на переносице. — Оно того стоит?

Зачем? Потому что он меня уговорил. Нет. Он меня…довелдо этого.

Только сейчас, в спокойной обстановке столовой, до меня начало доходить: я, кажется, просто заглотила наживку. Я сама вручила ему идеальный инструмент для того, чтобы унижать меня еженедельно. Никто из учителей или учеников не сможет обвинить его в том, что он вдруг начал замечать моё существование — Валерий Александрович официально назначил его моим партнёром. Это же VIP-билет в мою жизнь, чтобы безнаказанно портить её дальше.

Вот только если это и была ловушка, то расставил её не он. Это я его ударила. Я на него набросилась. Я… чёрт… я сама не хотела останавливаться.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Не знаю, Денис, — ответила я, с силой вонзив вилку в салат. — Может, всё будет нормально. А может, это станет самым идиотским решением в моей жизни.

Хотя вряд ли. Самое идиотское решение я уже приняла вчера в женской раздевалке. Хуже уже точно не будет. Или будет?

***

Тренировка выдалась на редкость изматывающей. Когда мы все собрались после заминки, ребята выглядели уставшими и рассеянными. Я очень надеялась, что их апатия поможет объявлению пройти спокойнее. Даниил уже выбрался из воды, и физиотерапевт как раз закреплял пакет со льдом на его плече.

— Встретимся после? — нервно шепнула я Денису, когда он с остальными прыгунами в воду присоединился к нам.

— Конечно, — ответил он, коротко сжав мою ладонь.

Этого было мало, чтобы унять дрожь в коленях. Желудок скрутило от дурного предчувствия. Стало совсем не по себе, когда я встала рядом с Волковым. Это было лучше, чем стоять напротив, потому что мне не нужно было видеть его лицо в тот момент, когда тренер объявит решение всей команде.

Зато я прекрасно видела физиономию Глеба Вилкова. Тот выглядел так, будто его только что переехал грузовик. Его глаза метались от меня к Даниилу — в них читалась гремучая смесь шока и абсолютного недоверия. Даже я удивилась. Видимо, Даниил не счёл нужным просветить своего лучшего друга.

Пока тренер был рядом, команда держала марку и помалкивала. Но стоило нам направиться в сторону раздевалок, как за спиной пополз змеиный шепот.

— Её? Серьёзно? Она что, будет нытьём выбивать нам победы на чемпионате края?

— Господи, теперь придётся фильтровать каждое слово. Стукачка долбаная.

— Мне реально жаль Волкова. Прикинь, каково ему работать с этой стервой. Она же просто хочет к нему в койку запрыгнуть.

— Ха, а кто не хочет?

— Да по-любому тренер её назначил из жалости. Нищенку пригрел.

Градус гадостей рос с каждым шагом. Сначала пошли едкие замечания о моей фигуре, волосах, лице. Затем они переключились на мои спортивные навыки — мол, я недостаточно хороша даже для детского лягушатника, не то что для сборной академии. И в конце концов, как это всегда и бывало, они перешли на мою семью. Вспомнили, что мы «дворняги» и «мусор».

Имя Снежаны никто не решился произнести вслух, побоялись. Но слово «шалава» шипели так часто и с такими интонациями, что в именах уже не было нужды.

На глаза навернулись злые, горячие слёзы — со мной такое случалось крайне редко. Но я знала, в чём причина. Я не зря годами носила свою маску «невидимки». Я старалась не высовываться и не лезть на рожон именно ради этого. Пока я их игнорирую, пока я для них — пустое место, они не могут меня ранить. Но как только я снимаю маску, как только пытаюсь заявить о себе… я снова становлюсь мишенью. Живой и беззащитной.

Я шмыгнула в капитанский кабинет — это была единственная привилегия, которая сейчас казалась спасением. Крошечная комната с письменным столом и двумя стульями. На стене — доска с расписанием сезона и графиками. Самым крутым бонусом был отдельный санузел с душевой: возможность не сталкиваться с остальными в общей раздевалке после тренировок дорогого стоила.

Но я не могла оценить комфорт. Не могла почувствовать гордость. Мои плечи понуро опустились, а подбородок дрожал. Я кое-как обтерлась полотенцем, натянула шорты с футболкой и лихорадочно запихала вещи в сумку. Помоюсь дома. Сейчас я хотела только одного: исчезнуть отсюда как можно скорее.

Я не позволю им увидеть мои слёзы.

В дверях мелькнула тень. Я замерла, судорожно пытаясь проглотить комок в горле.Емуя свои слёзы точно не покажу. Ни за что на свете.

Просовывая руки в лямки рюкзака, я упрямо смотрела в пол, избегая его взгляда. Но он перегородил выход, встав в проёме живой стеной. Его голый торс был прямо перед моими глазами. Я уставилась на тонкую дорожку волос, уходящую вниз от пупка под пояс плавок, и крепко стиснула зубы.

— Уже убегаешь? — спросил он.

Голос у меня был хриплым и глухим: — Отойди.

— Я думал, мы могли бы обсудить новый состав, распределить обязанности и всё такое.

— Мне плевать. Делай что хочешь, — бросила я в область его грудины.

Наступила тишина. А потом два его пальца коснулись моего подбородка, мягко, но настойчиво заставляя поднять голову. Его жесткий, надменный взгляд на мгновение дрогнул, когда он увидел моё лицо. Нос, наверное, уже стал ярко-красным, а глаза предательски блестели. С каждой секундой его силуэт становился всё более размытым, пока слёзы всё-таки не сорвались, прочертив горячие, позорные дорожки по моим щекам.

У него дернулась челюсть, желваки на лице заходили ходуном. Внезапно он отпустил мой подбородок, словно обжёгся, и молча отступил в сторону, освобождая путь.

Я вылетела за дверь, как затравленный зверёк из клетки. Увидев Дениса в конце коридора, я почти побежала к нему.

— Эй, ты чего? — Он обнял меня за плечи и тихо спросил: — Ты в порядке?

— Нет.

— Он тебе что-то сказал? — голос Дениса стал жестким, в нём послышалась угроза. Он уже был готов идти и разбираться.

— Нет, честно, — пообещала я, вытирая лицо. — Я не хочу об этом говорить. Пойдем отсюда.

— Ладно, — Денис нахмурился, поддерживающе сжав моё плечо. — Но помни, что я тебе говорил. Я за тебя горой. Ты со всем справишься, поняла?

Я кивнула. Мне было тошно от собственной слабости, но я была безумно благодарна за то, что у меня есть друг. Пару месяцев назад это было бы невыносимо. Но теперь я не одна. Пусть я и сняла свою маску, у меня есть щит в лице Дениса. И я не собираюсь от него отказываться.

***

«Лестница в ад», 15:00

Я медленно и с полным недоверием оглядела пустой коридор, хотя, честно говоря, наблюдать за мной было некому. Записка лежала прямо на моём учебнике истории, просунутая сквозь узкие щели дверцы шкафчика. Мне даже не пришлось гадать, чьих это рук дело. Почерк, манера, сама наглость — всё выдавало автора с головой.

Я знаю, от кого это.

Я скомкала бумажку в кулаке с такой силой, что костяшки побелели, и швырнула её вглубь шкафчика, прежде чем с грохотом захлопнуть дверцу. Даже не знаю, какая из мыслей бесила меня больше: то, что Волков вознамерился назначить мне свидание в самом сомнительном месте академии — на «Лестнице в ад», где обычно тискались парочки, — или то, что он просто хочет в приватной обстановке поглубже втереть соль в мои вчерашние раны после назначения со-капитанами.

Странно, но первая мысль задевала куда сильнее. Как будто я — одна из его послушных игрушек. Как будто я сейчас всё брошу и потащусь на седьмой этаж колокольни Южного корпуса только ради сомнительной привилегии побыть с ним наедине. Да я скорее выколю себе глаза десертной ложкой! Это просто омерзительно. Совершенно немыслимо.

Весь путь наверх, чеканя шаг по ступеням, я репетировала свою обличительную речь. В голове уже сложилось целое эссе на тему его завышенного самомнения. Огромная его часть была посвящена тому, что он, возможно, привык к девицам с отсутствием чувства собственного достоинства, но я — совершенно другой случай. И что наш прошлый раз был... ну, так себе — плевать, что это ложь, — и что я насквозь вижу все его дешевые трюки. Он заметил мою минутную слабость после тренировки и решил, что теперь может втиснуться в мою жизнь и откусить ещё кусочек? Как бы не так!

— Ты ошибаешься! — выпалила я, едва влетев на верхнюю площадку башни.

Даниил резко обернулся. Он стоял у одной из открытых арок, созерцая раскинувшийся внизу кампус академии «Олимп». В углу площадки шуршала куча сухой листвы, принесенной ветром, но я всё равно заметила валявшийся неподалёку использованный презерватив. Фу, какая гадость. Типичное место для «элиты».

— Скорее всего, нет, — отозвался он, небрежно прислонившись спиной к каменной кладке.

Здесь, наверху, гулял сильный ветер, и его тёмные волосы были живописно растрёпаны.

— Но в чём именно я не прав, Адамова? Уточни.

Я бросила сумку на пол, чувствуя, как по спине катится капля пота — подъем выдался тот ещё.

— Я не одна из твоих куколок, Волков. Ты не можешь вызывать меня сюда, когда тебе заблагорассудится, будто я какая-то девица по вызову. Во-первых, это просто противно, а во-вторых — ответ «нет». Жирное и окончательное «нет».

Он лениво вскинул бровь, и в его взгляде мелькнуло что-то опасно-насмешливое.

— Ты серьёзно думаешь, что я позвал тебя сюда, чтобы переспать?

Я несколько раз открыла и закрыла рот, окончательно растерявшись. Потому что эта мысль — «переспать» — даже не успела оформиться в моей голове. Я-то думала, он хочет пообжиматься или что-то в этом роде. Но теперь эта идея нагло ворвалась в моё сознание. Образ нас двоих, прижатых к этой холодной каменной стене... мои ноги, обхватившие его талию, в то время как он...

Я изо всех сил тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Что бы ты там ни задумал, этого не будет. Это всё, что я пришла сказать.

Не успела я даже наклониться за сумкой, как Даниил рассмеялся. Звук был сухим и коротким.

— Адамова, ты слишком много о себе возомнила.

Я выпрямилась и уставилась на него, задохнувшись от возмущения.

— Это я-то много о себе возомнила?!

— Я позвал тебя не ради секса, — пояснил он, и его взгляд медленно, с неприкрытым цинизмом прошелся по моей фигуре. — Я могу получить любую в этой академии в любой момент. Мне незачем тратить энергию на споры с тобой ради того, чтобы просто... удовлетворить потребности.

— Тогда зачем? — я сглотнула, чувствуя, как лицо начинает пылать. — Какого чёрта тебе от меня надо, Волков?

Он оттолкнулся от стены и неспешным, хищным шагом направился ко мне.

— Вчера, на тренировке в бассейне...

Теперь настала моя очередь смеяться, правда, смех вышел горьким.

— Ах, значит, второй вариант.

— Какой ещё второй?

— Ты хочешь втереть соль в мои раны, — объяснила я, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Извини, что порчу тебе праздник, но я уже пережила это. Так что давай, валяй, покажи, на что ты способен.

Он замер прямо передо мной. На его лице отразилась сложная гамма чувств: раздражение, досада и что-то похожее на усталость.

— Знаешь, что? Если ты не заметила, я вчера пальцем тебя не тронул. Я был единственным, кто пытался реально что-то делать, пока ты трусливо сбегала. Я просто хотел узнать, кто именно над тобой издевался.

— Кто надо мной издевался? — я обвела башню широким жестом, указывая на окно, за которым внизу копошилась вся академия. — Давай я лучше перечислю тех, ктонеиздевается? Это займёт секунды две, в отличие от списка всех остальных.

Он закатил глаза и переступил с ноги на ногу.

— О да, твой комплекс мученицы всё так же в отличной форме. Рад видеть, что ты не забываешь смазывать его ежедневно. Только мне это никак не помогает.

— Господи, Волков, да ты такой непробиваемый, что вокруг тебя свет преломляется! — я чувствовала, как гнев закипает во мне, а ноздри начинают подергиваться. — Это не один человек. Это вся ваша прогнившая система. Я даже не могу сказать, кто именно ляпнул, что у меня задница толстая, или что тренер сделал меня со-капитаном из жалости, или кто назвал мою сестру шалавой... или, кто сказал, что я плаваю как топор. Это все, Даниил! Все! Потому что ты, может, и не умеешь обращаться с людьми по-человечески, но, когда дело доходит до того, чтобы натравить на кого-то всю академию... Тут ты мастер. — Я отвесила ему издевательский поклон. — Мастер-подстрекатель Волков.

Казалось, он заведён не меньше моего. Желваки на его челюсти заходили ходуном, взгляд стал острым, как бритва.

— Я пришел сюда не ругаться с тобой. Веришь или нет, но я реально пытался всё наладить. И это чертовски благородно с моей стороны, учитывая те нотации, что ты мне читала. О том, что ты не хочешь тащить на себе мою долю ответственности... А в итоге сейчас я тащу твою!

Я фыркнула: — Тебе-то какое дело?

— Потому что это и моя работа тоже! — отрезал он, тыча пальцем себе в грудь. — Это мой первый год в качестве капитана и мой последний сезон. Я хочу взять кубок края, и мы этого не сделаем, если ты будешь убегать в слезах после каждой грёбаной тренировки!

Я вся напружинилась, приходя в ярость от того, что дала ему этот козырь — позволила считать себя слабачкой и плаксой.

— Это больше не повторится. И мне не нужно, чтобы ты меня спасал.

Внезапно его агрессивная поза сменилась чем-то другим. Лицо Даниила сделалось непроницаемым.

— Погоди... ты ведь пришла сюда, чтобы просто подраться со мной, да?

— Ну... — я попыталась подстроиться под эту внезапную смену настроения, но в голове был полный сумбур. — Допустим. И что?

— Понятно, — он издал короткий смешок, переводя взгляд на открытое окно. — Мы могли бы продолжить в том же духе, или... — Он сделал шаг ближе, потом ещё один, пока его рука не скользнула вперед, коснувшись края моей юбки. Когда он снова посмотрел мне в глаза, на его губах играла та самая дерзкая, порочная ухмылка. — Или мы можем пропустить ту часть, где ты меня бьешь или толкаешь, и перейти сразу к самому интересному.

У меня челюсть отпала. Он реально думает, что я пришла за этим?! Это возмутило меня до такой степени, что я уперлась ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть...

Ой, чёрт.

Он пошатнулся на пару шагов назад, но в его глазах вспыхнуло торжество.

— Я так и знал, — сказал он, снова надвигаясь на меня. — Вот зачем ты здесь.

— Вовсе нет! — выкрикнула я, но моё отрицание прозвучало жалко и неубедительно.

На мгновение меня охватила паника. Неужели? Неужели я действительно пришла сюда в надежде на ссору, прекрасно зная, чем эти ссоры заканчиваются в последнее время? «Конечно, нет», — саркастично отозвался внутренний голос. — «Тебе прислали записку с приглашением в самое известное место для поцелуев, и ты пришла просто поговорить. Ну какая же ты наивная, Адамова».

Какая же я дура.

— Знаешь, что я для тебя сделаю, Еся? — Он подошел вплотную, так близко, что я чувствовала его запах и жар его дыхания на своих губах. Его веки отяжелели, взгляд стал понимающим. — На этот раз я даже не заставлю тебя просить.

И он меня поцеловал. Поцелуй стал безумным коктейлем из того, что было в общаге, и вчерашнего безумия. В нём не было нежности, но и ярости тоже. Когда его язык настойчиво коснулся моих губ, я открылась ему, позволяя исследовать мой рот и отвечая тем же.

Пока мы целовались, я поймала себя на мысли: а не за этим ли я на самом деле сюда шла? А потом он начал теснить меня назад, пока моя спина не встретилась с холодной стеной между двумя арками. Мы были скрыты от посторонних глаз — даже если бы кто-то посмотрел на башню снизу, он бы ничего не увидел. Но я всё равно слышала их всех там, внизу. Гул академической жизни, смех, чьи-то крики.

Он отстранился на секунду. Глаза его потемнели, губы раскраснелись.

— Ну?

Я сглотнула, откинув голову на камни и зажмурившись от стыда и желания одновременно.

— Ты же сказал, что не заставишь меня просить.

Он тихо рассмеялся — этот звук отозвался вибрацией где-то внизу моего живота.

— Не заставлю. Но ты должна дать мне знак. — Его пальцы коснулись моего бедра, медленно скользя вверх, под самый край юбки. — Просто скажи «да».

Я открыла глаза и увидела за его плечом огромный колокол. Следы старого граффити в виде Дьявола были почти стерты с бронзы — метили территорию. Интересно, сколько девушек было здесь до меня? Сколько людей занимались сексом прямо на этом месте? Мой взгляд метнулся к легендарной деревянной балке, поддерживающей колокол. В старое дерево были вгрызены десятки инициалов. Если верить слухам, каждый надрез — это чья-то победа.

Есения Адамова — не из тех девушек, что бывают в «Логове Дьявола».

И всё же я здесь.

Я встретила его темный взгляд.

— Да.

Его пальцы рванули вверх в тот же миг, когда наши рты снова столкнулись. Сосредоточиться на чем-то одном стало невозможно. Давление его щеки, глубина поцелуя, щекочущее прикосновение его пальцев, которые забирались всё выше и... внутрь, между моих ног. Когда он, наконец, коснулся меня — коснулся самой сути, уже горячей и влажной — я застонала прямо ему в губы. Нервы натянулись как струны. Это было не так, как в прошлый раз; его ловкие, умелые пальцы находили клитор даже сквозь кружево белья.

Я подалась вперед, требуя большего. В ответ он просто смял ткань моих трусиков и бесцеремонно сдвинул их вниз по бедрам. Я откинула голову назад, судорожно хватая ртом воздух, и его пальцы вернулись — теперь уже кожа к коже, без преград.

Он издал низкий, гортанный звук мне в шею.

— Боже, посмотри на себя. Вся течешь ради меня. — Его пальцы уверенно скользили по складкам, и я чувствовала, как пальцы на ногах непроизвольно поджимаются от удовольствия. — Давай же, — шепнул он, заставляя меня снова посмотреть на него. Он не закрывал глаз, и я тоже. Мы обменивались рваными поцелуями, пока его пальцы изучали меня, нажимая сильнее, когда мои колени начинали дрожать.

Он продолжал смотреть мне прямо в глаза, когда один палец нашел вход. Мы перестали целоваться. Я видела, что он ждет — ждет, что я скажу «нет», оттолкну его, скажу, что это уже слишком.

Я промолчала.

Палец медленно погрузился в меня, и мне показалось, что если я вздрогну еще хоть раз, то просто рассыплюсь на части прямо здесь, в этой башне. Он наблюдал за мной пристально, почти осторожно, наши губы едва соприкасались. Не знаю, что он пытался там увидеть, но, когда основание его ладони прижалось к моему лону, он шумно выдохнул.

— Чёрт, — прорычал он, зажмурившись. — Знал, что ты будешь такой узкой.

Я качнулась навстречу его ладони, пробуя его на вкус, чувствуя его внутри себя.

— О боже... — выдохнула я, но мой стон утонул в новом поцелуе.

Всё это было полным абсурдом — я, отчаянно прижимающаяся к его ладони, и он, пытающийся взять меня пальцами. Но это было самое эротичное, что я когда-либо чувствовала. Когда его вторая рука перехватила мою, я мгновенно поняла, чего он хочет. Ему даже не нужно было направлять мою ладонь к тому внушительному бугорку под тканью его брюк, но он всё равно сделал это. Я обхватила его пальцами сквозь ткань, и он глухо застонал, прервав поцелуй и уткнувшись лбом в мой лоб. Он двигался в такт моей руке, точно так же, как я двигалась навстречу его ладони.

— Надо было надеть бордовую рубашку, — прохрипел он, глядя в вырез моей блузки. В «Олимпе» было несколько видов формы, и только бордовая была на пуговицах. Ту, что была на мне, пришлось бы стягивать через голову. На такое я бы здесь точно не решилась.

Я прикусила губу, вспоминая, как хорошо было прошлой ночью, когда его ладони сжимали мою грудь, а большие пальцы грубо проходились по соскам. Я тихо выругалась.

Одной рукой я попыталась выправить край блузки из-под юбки, и Даниил тут же перехватил инициативу. Он просунул руку под ткань. Это было не так остро, как если бы он касался кожи, мешало белье, но ткань бюстгальтера была достаточно тонкой, чтобы от каждого движения его большого пальца по моему соску я содрогалась.

Всё смешалось в какой-то безумный вихрь жара, поднимающийся из самого низа живота. Я знала, что уже близко. И чувствовала, что с ним происходит то же самое — он стал невероятно твердым под моей рукой, дыхание превратилось в короткие, рваные толчки воздуха, а между бровями залегла складка, будто ему больно. Но я-то знала правду.

Мой оргазм накрыл меня внезапной горячей вспышкой, бедра намертво сжали его руку. Я издала звук — слишком громкий и удивленный, но ничего не могла с собой поделать. Я просто вцепилась кулаками в его рубашку на плечах и сорвалась в эту бездну, дрожа всем телом.

Он уткнулся лицом в моё плечо. Я скорее почувствовала, чем увидела, как он прикусил ткань моей блузки, стиснув зубы, и начал судорожно двигаться под моей рукой.

— Просто поверить не могу, — выдохнул он, облизывая губы и отстраняясь. Ноги у него заметно подкашивались. — Опять кончил в штаны. Господи, я и забыл, как это паршиво. — Он засунул руку в карман, пытаясь что-то... поправить, и лицо его исказилось в гримасе.

Я поспешно натянула белье. Лицо горело, было неловко и всё еще немного саднило, но при этом мне было так чертовски хорошо, что просто чудо, как я сама не начала светиться в темноте.

Всё еще тяжело дыша, Даниил встретил мой затуманенный взгляд и начал загибать пальцы: — Этого никогда не было. Это всё моя вина. Ты меня ненавидишь. Я подонок. Поспешный уход после секса. — Он подхватил свою сумку с пола и закинул на плечо. — Вот и всё, по всем пунктам прошелся. Пожалуй, воспользуюсь последним.

И он ушел, оставив меня одну в колокольне под затихающий гул ветра.