Глава 12

Даниил

Выйдя из душевой, я услышал протяжный, издевательский свист.

— Ну и хоромы ты себе отхватил, Даня. Шикуешь.

Я замер. Из-за моей спины всё ещё валило облако пара, пахнущее хлоркой и дорогим гелем для душа. В одном из кресел, по-хозяйски закинув ноги на стол, развалился Глеб. На нём были те самые клетчатые фланелевые штаны — красно-чёрные, с эмблемой «Сборная Олимпа» на бедре. Сейчас эти штаны были ходячим мемом, но Глеба, кажется, это мало волновало.

— Не припомню, чтобы я тебя приглашал, — я подошёл к столу и бесцеремонно сбросил его ноги. Те приземлились на пол с глухим стуком.

Глеб даже не поморщился. Он подобрал маркер для доски и принялся виртуозно крутить его между пальцев, как заправский фокусник.

— Поверить не могу, что ты молчал про со-капитанство. Мы же вроде как в одной связке.

— Валерий Александрович сам хотел объявить, — я принялся энергично растирать волосы полотенцем, стараясь говорить, как можно равнодушнее. — Не велика важность.

Глеб фыркнул, и в этом звуке было слишком много скепсиса.

— Ты сейчас серьёзно? Ты и Адамова в одной упряжке? Плюс ваши совместные исправительные работы после уроков? Ты на этой неделе проводишь с ней больше времени, чем со своей Региной.

Я отвернулся, чтобы он не заметил, как скривилось моё лицо. Глеб даже не представлял, насколько он попал в точку.

— Я это не по своей воле делаю, — бросил я через плечо.

Хотя, если честно, возможность проводить меньше времени с Региной была единственным светлым пятном в этом дурдоме. Проблема в том, что сейчас — самый неподходящий момент для расставания. Учитывая всё то странное и двусмысленное дерьмо, что творится между мной и Есенией, мне выгодно, чтобы все, и она в первую очередь, думали, что я «занят». Что наши... случайные стычки — это просто нелепая ошибка. Мимолётный сбой в системе.

Но был ли это сбой?Конечно, был. Без вариантов.

— А отцу ты уже сказал? — прервал мои мысли Глеб.

— Ещё нет. — Такие новости я предпочитаю сообщать лично. Ситуация деликатная, тут потребуется стратегия импровизации и железная выдержка. Я уже несколько дней прокручивал в голове возможные сценарии, взвешивая все «за» и «против». Мне нужно видеть его реакцию, чувствовать малейшее изменение настроения, а по телефону этого не сделаешь. — Завтра ужинаем вместе. Тогда и выложу.

— Мудро, — Глеб крутанулся в кресле, с интересом разглядывая наш тесный кабинет. Его взгляд задержался на деталях интерьера. — Знаешь, жаль всё-таки, что Адамова такая... со странностями. Будь на её месте любая другая девчонка, это место стало бы идеальной точкой для свиданий. — Он похлопал ладонями по столешнице, проверяя её на прочность. — Представь: ролевые игры, секси-секретарша, все дела... Бьюсь об заклад, у неё там всё так узко, что и палец не просунешь.

Я отреагировал быстрее, чем успел осознать, что делаю. В один прыжок я оказался рядом, сорвал его с места и с силой прижал к стене. Кресло с грохотом отлетело в сторону. Моё предплечье стальным обручем впилось ему в горло. Глаза Глеба округлились, он инстинктивно вцепился в мою руку, пытаясь вдохнуть.

— Какого... хрена! — прохрипел он.

— Твои влажные фантазии насчёт Адамовой мне уже поперёк горла стоят, — прошипел я, чувствуя, как сердце колотится в груди тяжёлыми, гулкими ударами.

— Что?! — Глеб вытаращился на меня, и между его бровями пролегла паническая складка. — Да нет у меня на неё никаких планов!

— Да неужели? — я надавил сильнее, понизив голос до опасного шёпота. — Потому что, судя по тому, как часто ты обсуждаешь её формы, создаётся совсем другое впечатление.

Я подержал его так ещё несколько секунд, буравя взглядом, а потом резко отпустил.

— Да что с тобой не так, Волков! — Глеб принялся судорожно растирать шею. — Я знаю, что ты её терпеть не можешь, но мне что, уже и пошутить нельзя?

— Нельзя, — отрезал я, пытаясь подавить безумное, почти животное желание просто разукрасить этому придурку физиономию. — Ты правила знаешь. Её не существует. Она в чёрном списке. Она — пустое место.

Глеб рывком поднял кресло. Мы оба понимали, что он не может открыто злиться на меня — иерархия в нашей компании была жёсткой. И всё же его движения были дёрганными и резкими, а в глазах полыхала обида.

— И как же ты собираешься это проворачивать, если вы теперь постоянно будете тереться друг об друга по работе?

Я на секунду замер, уставившись в пустоту дверного проёма душевой.Чёрт.

Действительно, как мне удержать её на дистанции — и, что важнее, как удержать таких похотливых гиен, как Глеб, подальше от неё? Как я могу внушать всем, что она «отменена», если сам буду разговаривать с ней каждый день, слушать её, решать общие задачи?

И почему, чёрт возьми, руководство академии так настойчиво пытается разрушить всё, что я выстраивал месяцами? Разве они не видят, что статус «невидимки» для Адамовой — лучший вариант для всех?

— Это уже моя забота, — решил я, выуживая чистую футболку из сумки. — А твоя задача — не высовываться и следовать правилам.

Я одарил его предупреждающим взглядом. За всё время я мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда мне приходилось вот так «включать босса» и давить авторитетом. Обычно в этом не было нужды — все и так знали, кто лидер «Демонов». Я не любитель мериться крутизной каждую неделю. С той памятной весны, когда всё случилось со Снежаной, мне не приходилось так жестко ставить всех на место. Но Есения... Нет, я не позволю этим ублюдкам так о ней отзываться. Особенно Глебу, который и так слишком мутный тип.

— Веди себя так же, как я. Это значит: если я игнорирую Адамову — ты тоже. Если я её слушаю — ты делаешь, то же самое. Тренеру нужна видимость сплочённости и сотрудничества, и мы это обеспечим. Но это также значит, что ты завязываешь со своим поведением озабоченного дегенерата. Усёк?

— Да понял я, господи, — Глеб направился к выходу, но, к счастью, большая часть его злости уже испарилась, сменившись привычной покладистостью. — В следующий раз просто словами скажи, а не кулаками маши, братан.

— Ну-ну... — я запихал мокрое полотенце в сумку и закинул её на плечо. — А ты в следующий раз мозг включай, а не то, что у тебя в штанах.

Перед тем как выйти, он вдруг обернулся и настойчиво добавил: — Я не хочу её трахнуть, Дань. Честно.

Штука в том, что большинство считает Глеба отличным лжецом. Он умеет включать обаяние, звучать предельно искренне. Если судить только по голосу, Глеб — мастер перевоплощений. Но когда мы стоим лицом к лицу, я знаю все его «звоночки».

У него есть крошечная морщинка возле левого глаза, прямо у самого виска. Она появляется только тогда, когда он нагло врёт. Она была там и сейчас.

— Все так говорят, — ответил я, с щелчком выключая свет. — А я здесь для того, чтобы ты об этом ненароком не забыл.

***

На следующей же тренировке стало ясно, что Есения тонет. Фигурально, конечно, потому что физически она плавает просто божественно — даже мне приходится это признать. Но вот в социальном плане она шла ко дну со скоростью бетонного блока.

Нельзя сказать, что она не пыталась. Еся явилась в бассейн с таким командным голосом и прямой спиной, что её напускная уверенность казалась почти настоящей. Если не приглядываться. Я наблюдал с мелководья, как она прячет вещи в нашем общем кабинете и выходит на бортик, высоко задрав подбородок и прижимая к груди планшет с зажимом.

Когда она поравнялась с нами, Максим Сивов — наш лучший брассист — пробормотал какую-то сальную гадость и толкнул Глеба локтем. Ухмылка, расплывшаяся на лице Вилкова, мгновенно испарилась под моим ледяным, пронизывающим взглядом. Его челюсть захлопнулась, и он внезапно очень увлёкся натягиванием плавательной шапочки.

— Это ещё что? — спросил я, кивнув на планшет в её руках. Лучше уж сразу покончить с этой катастрофой, пока она не разрослась до масштабов цунами.

— Хочу собрать номера телефонов у всех ребят, чтобы создать общую группу в мессенджере, — пояснила она, стараясь звучать по-деловому. — Разделю всех по категориям: эстафеты, стили. Так будет проще координировать выезды, да и напоминания рассылать, если кто-то начнёт сачковать или опаздывать.

Мне всё это показалось жуткой тягомотиной. Серьёзно, академия «Олимп» — это не средняя школа в глубинке, тут у каждого второго последний айфон. Все и так подписаны друг на друга в соцсетях. Зачем изобретать велосипед? Я уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию сарказма, но тут вспомнил. Есения не заходит в соцсети. Вообще. После того, что случилось с её сестрой Снежаной, она просто удалила все аккаунты. Она в информационном вакууме.

— Ну, флаг тебе в руки, — вздохнул я, поправляя очки.

— Так, внимание! — крикнула она, но её голос мгновенно утонул в гуле голосов и плеске воды. — Эй! Послушайте меня, пожалуйста!

Она на мгновение замялась, брови сошлись на переносице, а зубы начали нервно терзать нижнюю губу. Я прямо видел, как шестерёнки в её голове со скрипом проворачиваются. Её неуверенность сейчас транслировалась на весь бассейн, как огромный рекламный баннер, а в нашей команде стоит только раз учуять слабость — и тебя сожрут живьём. Я просто не мог на это смотреть.

Развернувшись к толпе, я рявкнул так, что эхо отразилось от кафельных стен: — «Демоны»! Слушать сюда!

В помещении мгновенно воцарилась гробовая тишина. Даже вода, казалось, перестала плескаться.

Я кивнул Есении. Она бросила на меня взгляд, в котором читалась неохотная благодарность, но шансом воспользовалась сполна. Настоящая героиня драмы — гордая, ранимая, но не сдающаяся.

К ней вернулась часть её величественной осанки.

— Прежде чем полезете в воду, впишите свои данные в этот список. Это нужно для оперативной связи, — сказала она. Голос на середине фразы всё-таки дрогнул — нервы брали своё, хотя упрямая Есения Адамова никогда в жизни в этом не признается.

Первым, разумеется, вызвался Денис Ригин. Он подошёл к ней своей расслабленной походкой прыгуна в воду с такой нежной улыбкой, будто они как минимум вместе спасали котят из пожара. Еся улыбнулась ему в ответ с таким облегчением, что всё напряжение в её теле просто испарилось. Как будто он совершил подвиг, а не просто взял ручку. Что вообще между ними происходит? Он тоже хочет залезть к ней под купальник? Почему вдруг всем резко понадобилась Адамова?

Она смотрела на него так признательно, что меня внезапно прошиб холодный пот от одной догадки.А может, она уже с ним спит?

Я со злостью натянул шапочку, поправил очки и ласточкой ушёл в воду. Мне нужно остыть. Нужно сосредоточиться на тренировке. Только на тренировке.

И больше ни на чём.

***

— Не слишком туго?

Я поморщился, скорее от холода, чем от боли.

— Нормально, пойдёт.

Охлаждение плеча льдом — мой ежедневный ритуал. Яна, наш физиотерапевт, закрепила тяжёлый пакет на моём плече широким эластичным бинтом. Честно говоря, теперь, когда мы вернулись к полноценным нагрузкам, бывают дни, когда боль становится такой острой, что один взгляд на рюкзак по утрам заставляет меня мысленно выть.

Разумеется, об этом никто не должен знать. Капитан не может быть слабым.

— Двадцать минут, — бросила Яна, и я кивнул.

Я вышел из кабинета физиотерапии и пошёл по пустому, пахнущему сыростью бассейну к нашему офису, пытаясь уговорить плечо перестать ныть. Я находился где-то на стадии между «терпи, казак» и «притворись, что боли нет», когда из ниоткуда вылетел какой-то предмет и приземлился в паре сантиметров от края чаши бассейна.

Точнее... не из ниоткуда. А из того самого кабинета, который я делил с Есенией.

Подойдя ближе, я увидел, что это тот самый планшет со списком. Из чистого любопытства я поднял его и пробежался глазами по именам.

Денис Ригин

Никита Посади-Наколено

Иннокентий Трусов

Эдуард Глотай-ПыльКондрат Из-Под-Низа

Жора Жаров

Семён Косяков

Оля Гиена

Иван Говнов

Я глубоко вдохнул, сжимая планшет в руках. Ну и дебилы. Малолетние дегенераты.

Проведя ладонью по лицу, я зашёл в кабинет. Еся стояла посреди комнаты в безразмерном худи, из-под которого виднелись длинные голые ноги. Волосы ещё мокрые, закручены в какой-то нелепый узел на макушке. И тут меня накрыло странное чувство: я единственный, кто видит её такой. Растрёпанной, разъярённой, «домашней» и безумно сексуальной в этом своём неряшливом образе.

Её бешеный взгляд сфокусировался на мне и сузился до двух ледяных щелок.

— Я же говорила! — прорычала она, тыча в меня пальцем. — Я говорила тебе, что это плохая затея! И что теперь? Посмотри на это!

Я небрежно бросил планшет на стол.

— Еся, ты забыла, что мы в академии? Тут все придурки. Вся система образования держится на придурках. Не делай из этого трагедию.

— Никто меня не уважает. Для них я — просто шутка. Если они не издеваются надо мной в открытую, то делают вот такие гадости исподтишка. Какой смысл в этом со-капитанстве, если меня никто не слушает? — Она выдохнула, и гнев внезапно сменился полным опустошением. — Если тебе так нужен этот титул — забирай. Властвуй в одиночку.

Ох, если бы всё было так просто. Валерий Александрович ясно дал понять: либо мы вдвоём, либо никто.

— Тебе не кажется, что ты немного драматизируешь?

Она скрестила руки на груди, из-за чего подол её худи опасно задрался вверх. Это была настоящая битва — заставить себя не пялиться на бесконечную гладь её бёдер.

— Тебе не понять. Перед тобой никто не смеет пикнуть! Стоит тебе открыть рот, как все прыгают по стойке «смирно». Даже Глеб выполняет твои приказы беспрекословно.

— Господи, Адамова, слезай уже с этого креста, хватит строить из себя мученицу, — я закатил глаза. — Я не напрашивался в лидеры «Демонов». Думаешь, это предел мечтаний? Да, они смотрят на меня, когда нужно вести за собой, но они же первыми спустят на меня собак, если что-то пойдёт не так. Взять того же Марка Зверева, — я махнул рукой в сторону двери. — Когда отец заставил меня переехать в общагу академии, его родители решили: «О, если Волковы так делают, то и нам пора». И теперь он смотрит на меня так, будто это я ему жизнь испортил. Я признаю вину? Чёрт с два. Я хожу с покаянным видом? Никогда. Боже, если бы они только знали...

Я резко замолчал, поджав губы в тонкую линию.

Она любопытно склонила голову набок.

— Знали, что?

О том, что мы с тобой вытворяем. О моих моментах слабости, когда я теряю над собой контроль.

Нет, я не дам ей этот рычаг давления.

— Ничего. Послушай меня: тебе нужно просто перестать так остро на всё реагировать. Твои истерики для них — как кровь в воде для акул. Но и другая крайность не лучше.

— Какая ещё крайность? — Она выглядела искренне заинтересованной.

— Вот это твоё превращение в робота. Это же жуть! Если ты ведёшь себя как бездушная машина, то и люди будут относиться к тебе соответственно. Будь проще. Расслабься. Если они увидят, что тебе плевать на их выходки, они быстро перегорят. Но при этом не давай себя в обиду. Мне не нужен со-капитан без хребта.

Она вскинула бровь, и на её губах промелькнула тень улыбки.

— Волков, ну ты-то лучше всех должен знать, что некоторых анатомических подробностей у меня нет.

Наши взгляды встретились, и между нами снова заискрило — то самое опасное напряжение, которое всегда заканчивается пожаром. Я рванул бинт и сорвал пакет со льдом.

— Надень штаны, — бросил я, уже на полпути к двери, потому что в голове созрел гениальный план, — и пошли со мной.

— Куда это ещё? — подозрительно спросила она.

— Если эти недоумки хотят поиграть в игры, то они явно выбрали не тех соперников. Я подхватил планшет со стола и подмигнул ей.