Глава 16

Даниил

— Эй, чувак, ты где пропадал все выходные? В субботу у Марка на даче была просто убойная вечеринка, ты всё пропустил.

Марк Зверев пристроился рядом, когда мы пересекали двор академии. Наступило утро понедельника — первого понедельника после выходных, которые я почти целиком провёл с Есенией Адамовой. Если быть точнее, значительную часть этого времени я провёл в её постели. Короче говоря, всё происходящее казалось мне какой-то дикой сюрреалистичной постановкой. Я шёл по академии, как ни в чём не бывало, хотя в голове крутились кадры, достойные драмы с рейтингом «только для взрослых».

Про тусовку я вообще забыл.

— Был занят, — коротко бросил я, не вдаваясь в подробности.

— Неужели всё это время краску с рожи оттирал? — подколол Арсений Ветров, догоняя нас. — И сколько слоёв пришлось снять?

Я закатил глаза. Кажется, прошла целая вечность с того момента, как Есения размазала грунтовку по моему лицу. С тех пор я лично убедился, что её характер — это не единственное, что в ней «с огоньком». И убедился я в этом дважды. Если быть совсем точным — трижды, если считать то «отвлечение» в кабинете бассейна.

— О чём болтаем? — к нам подошёл Глеб Вилков, только что припарковавший свой внедорожник на стоянке.

Арсений кивнул в мою сторону: — Обсуждаем боевой раскрас Волкова.

Глеб ухмыльнулся: — Она тебя знатно приложила. Хотя, чему ты удивляешься? Тебе ещё повезло, что она тебе вместе с этой краской ничего лишнего не отрезала.

Я уже открыл рот, чтобы выдать что-то в духе: «Ничего она мне не отрезала, зато руки у неё золотые», но вовремя прикусил язык. Обычно я первым бежал хвастаться перед парнями очередной победой на любовном фронте. Да, я из тех придурков, признаю. Судите меня, если хотите. О моих похождениях и так знает вся академия, а сплетни обычно разлетаются быстрее, чем я успеваю застегнуть ширинку. Девчонки сами хотят, чтобы все знали — они переспали с «Дьяволом». С тем самым Волковым. Собственно, так и родился тот идиотский слух про «тест на минет».

Но с Есенией всё было иначе. Им нельзя знать. Она бы точно этого не хотела, да и я, как ни странно, тоже.

И дело не в том, что мне стыдно. Она чертовски горячая, и, честно говоря, это была та ещё победа. Просто иронично: я наконец-то подцепил кого-то по-настоящему интересного, и теперь вынужден держать рот на замке. Если бы не этот её статус «Изгоя», она бы давно стала главной мишенью для всех парней в «Олимпе». Красивая, спортивная, умная... Я бы выцарапал её имя на нашей «Лестнице в ад» в ту же секунду. Но дело было в другом. Сейчас она была только моей, и я хотел, чтобы так оно и оставалось.

Я не врал ей тогда в кабинете. Мне действительно нужна была встряска, и Есения Адамова справлялась с ролью «отвлекающего маневра» на все сто процентов.

— В субботу ужинал с родителями. После этого как-то не тянуло на веселье, — соврал я, стараясь не поморщиться при виде Регины, которая уже целенаправленно шла в нашу сторону. — Всё равно я был бы не в лучшем расположении духа.

— Значит, ты не только меня проигнорировал, — надула губы Регина, по-хозяйски поправляя воротник моей куртки.

— Да нет, просто... семейные разборки, — я натянуто улыбнулся, пытаясь аккуратно высвободиться из её цепких ручонок. — Всё прошло довольно напряжённо. Отец в ярости из-за этой отработки, а уж про историю с со-капитанством я вообще молчу.

— Неужели он не может просто позвонить директору и сказать, что ты не обязан работать с ней? — Регина произнесла это «ней» с таким брезгливым выражением лица, будто речь шла о куске тухлого мяса. Она бросила быстрый взгляд через двор — там как раз проходила Есения, возвращавшаяся из корпуса младшеклассников. — Тем более после той выходки с краской. Она же могла тебя зрения лишить!

Я старался игнорировать странное чувство, будто у меня на затылке выросли глаза, настроенные исключительно на Есю.

— Мой план сейчас — не отсвечивать и просто дотянуть до конца сезона.

— Слушай, Регин, не поднимай волну, — вмешался Глеб. — Адамова оказалась вполне вменяемым со-капитаном, судя по той теме с футболками. Хотя, если честно, это очень похоже на стиль Дани.

Я пожал плечами: — Видимо, в ней больше драйва, чем мы думали.

На башне пробили куранты — сигнал, что до начала уроков осталось пять минут. Мы всей толпой направились к главному входу. Я краем глаза следил за тем, как Есения заходит внутрь, почти не замечая, что Регина уже успела переплести свои пальцы с моими.

— Когда ты не пришёл на вечеринку, — промурлыкала она, прижимаясь к моему боку, — я заходила к тебе в комнату, хотела проверить, всё ли у тебя хорошо.

Я взглянул на её руку, вцепившуюся в меня мёртвой хваткой.

— Дела команды. Я был в кабинете бассейна.

— У меня такое чувство, что ты в последнее время меня избегаешь. — Она сжала мою ладонь и захлопала своими ярко-голубыми глазами. Она симпатичная. С ней... весело. Она готова на всё, что я захочу. Но когда я пытаюсь сосредоточиться на её руке в своей, я ничего не чувствую. Ни искорки. Ни желания. Это как за руку с сестрой держаться.

— Эй, — продолжила она, и в её глазах заплясали чертята, — может, мы как-нибудь тоже воспользуемся тем кабинетом?

В голове тут же вспыхнул калейдоскоп образов. Есения, забирающаяся ко мне на колени... её губы, прижатые к моим... дрожь её живота, когда я стягивал с неё бельё. Тот её затуманенный взгляд, когда она насаживалась на меня, и как её волосы рассыпались по плечам. Как быстро она поняла, что к чему, и начала двигаться в такт, сводя меня с ума. А её грудь... боже... прямо перед моими глазами... И то, как она выгибалась, безмолвно умоляя о большем. А потом тот момент, когда мы оба были на грани, и как она сжималась вокруг меня, издавая этот свой надломленный, почти детский стон.

— Даниил! — Регина резко дернула меня за руку.

— А? — Я потёр затылок, чувствуя, как на шее выступил пот, а джинсы стали подозрительно тесноваты от одних только воспоминаний. Регина выглядела более чем раздражённой. Я откашлялся. — Насчёт кабинета — забудь. Тренер меня живьём закопает. Последнее, что мне сейчас нужно — это ещё одна отработка или лишение капитанской повязки.

— Ну тогда придумай что-нибудь, ладно? — Она резко выдохнула, сузив глаза. — А то у тебя вечно какие-то ограничения и рамки. Я здесь, я готова, но если тебе это не нужно...

Я просто кивнул, не зная, что ответить. Обычно, если я начинаю вести себя холодно, девчонки сами исчезают с горизонта. Но, несмотря на мой внушительный список побед, я так и не научился давать от ворот поворот красиво. А Регина намёков в упор не видела.

— Я что-нибудь придумаю.

Кажется, это её успокоило — чего я и добивался. Просто отложил проблему на потом. Зайдя в класс, я приготовился к «выходу» Есении. Мне предстояло целый час сидеть в паре метров от неё и делать вид, что я понятия не имею, какова она на вкус и как меняется её лицо, когда она достигает пика.

Я украдкой и с досадой глянул вниз, на свой заметно оживившийся орган. Чёрт. Я растекся по стулу, нервно постукивая ручкой по тетради и стараясь выглядеть максимально невозмутимо. Регина наклонилась, чтобы расстегнуть рюкзак, её воротник съехал в сторону, обнажая свежий засос на шее.

Я приподнял бровь. Ну, видимо, она не так уж сильно по мне скучала в эти выходные.

Все мысли испарились, когда в класс вошла Есения. Я сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы смотреть куда угодно — на доску, в окно, на потолок — только бы не на неё. Она явно залезла мне под кожу, и впервые в жизни я чувствовал, что ситуация полностью выходит из-под контроля. И что самое безумное — мне это даже начинало нравиться.

***

Четвёртый урок. Библиотека. Я заметил Есению в дальнем углу. Она, как обычно, была в наушниках, полностью отгородившись от внешнего мира. Я должен был искать материал для реферата по истории про Бородинское сражение, но вместо этого открыл внутренний мессенджер академии.

Д:Привет.

Е:Привет?

Д:Слушай... можем встретиться?

Е:Ради чего?

Д:Сама знаешь.

Е:Ты серьёзно пишешь мне об этом в чате академии?

Д:У меня нет твоего номера, иначе я бы прислал смс.

Е:Нет, не прислал бы.

Д:Почему это? Прислал бы, конечно.

Е:Потому что твои дружки могут увидеть. Или твоя девушка.

Оу. Больно.

Д:В любом случае, давай встретимся.

Е:У меня сегодня репетиторство, потом тренировка, потом я занята.

Д:Тебя кто-то подтягивает по предметам?

Е:Репетитор — это я, придурок.

Д:Ну конечно, ещё одно доброе дело в твой список «святых мучеников».

Е:Заткнись. Я выхожу.

Д:ПОГОДИ!

Е:Что ещё?

Д:Я забронировал музыкальный класс с трёх до четырёх.

Я отправил это и замер. Место и время. Уединённо. Там может произойти всё что угодно. Прошла минута, ответа не было. Руки начали зудеть. Чёрт, чёрт, чёрт... Неужели я перегнул палку и всё испортил? Палец завис над кнопкой выхода из сети. Хотелось просто исчезнуть, зализать раны и притвориться, что этого разговора не было.

Дзынь!

Е:Посмотрим.

Это не «да», но и не «нет». Я быстро вышел из системы, собрал вещи и выскочил из библиотеки, чтобы глотнуть воздуха. Ещё ни одна девчонка не отвечала мне «посмотрим». И почему от этого она кажется ещё более недосягаемой и желанной?

***

Музыкальное крыло было моим убежищем. Никто из «Демонов» не играл на инструментах — их интересовали только спорт и девчонки. Не то чтобы меня это не интересовало, но для поступления в топовый вуз нужно было что-то посерьёзнее. Куча парней имеют отличный аттестат и спортивные достижения, но мало кто может похвастаться творческим талантом. Идея с инструментом принадлежала матери. Она грезила тем, как я буду играть на пианино для её подруг на благотворительных вечерах, поэтому я из принципа выбрал виолончель. Я и так был «выставочной собакой» для отца, становиться такой же игрушкой для неё я не собирался.

Но играть мне нравилось. В этом был какой-то свой кайф, несмотря на то, что это был очередной вызов самому себе. Не каждый сможет освоить такой инструмент. Это был ещё один шаг к тому, чтобы стать элитой — одним из немногих, кто обладает особыми навыками.

Классы здесь были маленькими, с хорошей звукоизоляцией, чтобы не мешать остальным. Стол, пара стульев — и больше ничего. Я открыл чехол и достал виолончель. Сел, зажал инструмент между ног и установил ноты. Взял смычок, проверил струны... Какая ирония: музыка успокаивала меня больше, чем плавание. Здесь не было конкуренции — даже с самим собой. Только звук, ноты и полное погружение. Правда, из-за плавания моё плечо постоянно ныло, так что я мог играть максимум час.

Сегодня сосредоточиться на музыке не получалось. Я злился на себя, когда смазывал первые ноты. Мысли об Адамовой не давали покоя. А что, если она не придёт? Что, если я выставил себя полным идиотом? Честно говоря, я и не припомню, когда в последний раз сам звал девчонку на свидание.

Хотя это не свидание. Точно не свидание. Обычно всё происходит само собой. Стоит мне щелкнуть пальцами, и Регина уже тут как тут. Но с Есенией всё было сложно. Бесяче. Чертовски выматывающе.

Смычок сорвался, издав резкий, режущий уши скрежет.

— Да твою же мать...

— Ого, я ожидала большего от великого маэстро Волкова.

Я резко обернулся. В дверях стояла Есения, небрежно закинув сумку на плечо. Она вошла и быстро закрыла дверь, опустив жалюзи. Этот жест сразу снял все вопросы о том, хочет ли она, чтобы нас видели вместе.

Я провёл рукой по грифу виолончели.

— Видимо, у меня не получается играть, когда я на взводе.

Она прислонилась к столу, и край её юбки в складку соблазнительно приподнялся.

— И что же тебя так взвинтило?

— Ну, — я осторожно поставил виолончель на подставку, — есть одна девчонка. Мой заклятый враг, вообще-то. Я позвал её встретиться, а она ответила как-то неопределённо.

Её брови поползли вверх.

— Должно быть, это был сокрушительный удар по твоему самолюбию.

— Не переживай, моё самолюбие и не такое выдерживало. — В таком настроении — дерзком, умном и без этого её напускного благочестия — она была невыносимо сексуальной. Мой пульс участился, а внизу живота снова стало горячо. — Но, о чудо, она всё-таки пришла.

— Ну да. — Она нахмурилась, уставившись на свои кроссовки. — Видимо, она полная дура, да?

Комната была крошечной. Мы были совсем рядом, и в то же время между нами была пропасть. Мне ничего не стоило прижать её к этому столу и утонуть в ней, но я видел, как она напряжена. Один неверный шаг — и я всё испорчу. Нужно действовать тоньше. За последние пару дней я понял одну вещь: мне нужна Есения Адамова. Нужна так, как я и представить не мог.

— Скажи мне одну вещь, — внезапно произнесла она, внимательно изучая моё лицо. — Ты правда это имел в виду?

Я лихорадочно соображал, не пропустил ли я какую-то важную часть разговора, пока фантазировал о ней на этом столе.

— Имел в виду что?

— То, что ты сказал мне тогда... перед тем, как мы... — Она покраснела и отвела взгляд. — Ну, ты понял.

Я много чего наговорил девчонкам, чтобы затащить их в постель. Не то чтобы я этим гордился, просто таковы правила игры. Но Есения... рядом с ней мой мозг просто плавился.

Я прищурился: — Мне нужно чуть больше вводных данных.

Она выдохнула и посмотрела в потолок, словно прося у высших сил терпения.

— Ты сказал, что я сильнее других девчонок. Ты правда так думаешь?

«Ты справляешься с моим скверным характером, а если ты справляешься с этим, значит, справишься с чем угодно».

Слова эхом отозвались в голове. Я помнил всё до мельчайших деталей. Она лежала подо мной, такая горячая и одновременно нежная. Моё тело гудело от напряжения. И я помню, как подумал: «В этом нет ничего неправильного».

— Да, я правда так думаю, — ответил я, сложив руки на коленях. — Это факт.

Она долго всматривалась в моё лицо, пытаясь найти подвох. Не знаю, что она там увидела.

— А как же Регина?

Я понимал, к чему она клонит. То, что я творю с Есей... это делает меня изменником. Лжецом. Сказать ли ей, что я не сплю с Региной? Что я трачу больше времени на то, чтобы от неё отвязаться? Станет ли от этого легче? Буду ли я в её глазах меньшим козлом? Вряд ли.

— Слушай, вот тебе правда. — Я запустил руку в волосы и признался: — Регина — милая, послушная овечка, которая мне ни капли не интересна. Наши отношения — сплошная бутафория, просто так принято в нашем кругу. Она слишком предсказуема. Она не такая, как... — Я осекся, но было уже поздно.

— Не такая, как я? — она хмыкнула и закатила глаза.

— Она вообще на тебя не похожа. Ты — заноза в моей заднице. Ты сводишь меня с ума. Ты вечно со мной споришь. И как бы я это ни ненавидел...

— Тебе это нравится.

Боже, мне это не просто нравится. Я в восторге. Мне нравится это чувство опасности, это электричество между нами. С Кирой Котовой была сплошная драма. С Есей — это вечная борьба. Я не могу просто «получить» её. Мне приходится выгрызать каждое мгновение зубами. От этого сердце колотится так, что рёбра трещат. Есения Адамова для меня теперь не просто прихоть, а необходимость. И я понятия не имею, что с этим делать, кроме как пытаться выбить её из своей системы через секс.

Но я не уверен, что она на это подпишется. Хотя... она здесь. Мы говорим об этом. Весь мой мир перевернулся с ног на голову.

— И последнее, — сказала она, скрестив руки на своей идеальной груди. Я кивнул, весь во внимании.

— Что там насчёт теста?

— Теста? — Я за ней не успевал. Видите? Вечная борьба.

— Ну, того самого теста. — Она лукаво приподняла бровь, и её взгляд на мгновение скользнул к моей ширинке. — Теста на минет.

А, ну конечно. Тот самый легендарный тест. Выдумка Киры Котовой, которую она пустила, чтобы казаться крутой. Слух, который со временем превратился в какое-то негласное правило для любой девчонки, претендующей на место рядом со мной. Весь этот цирк только добавил нам популярности и власти, ну и да, пару раз мне это действительно перепало. Если говорить о сексуальных слухах, то этот был моим джекпотом.

От всех этих разговоров мне стоило огромных усилий не пялиться на её губы слишком откровенно.

— Ты что, решила записаться ко мне в девушки?

Она расхохоталась — громко и искренне.

— Ну да, Волков, разбежался. Как будто быть твоей тайной любовницей — это ещё недостаточное дно.

Её честность кольнула больнее, чем я ожидал. Будто кто-то ткнул острой спицей прямо в грудь. Нечасто я такое чувствую, и мне это совсем не понравилось. Она оттолкнулась от стола и направилась к выходу, давая понять, что никаких «продолжений» сегодня не будет. И, возможно, вообще никогда.

Есения быстро выглянула в коридор, проверяя, нет ли кого лишнего, и исчезла, только её юбка в клетку мелькнула на прощание. Я рухнул на стул, сердце бухало в ушах, всё тело было натянуто как струна. И только одна мысль крутилась в голове: Кажется, эта девчонка всё-таки сможет растоптать моё самолюбие.