Глава 18

Даниил

Следующие несколько дней стали началом чего-то совершенно нового — странного, пугающего и одновременно до дрожи волнующего.

Годами я жил под прицелом софитов. Золотой мальчик, на которого все равняются, пример для подражания, ходячий идеал. Свою популярность я не заслужил честным трудом — она досталась мне по праву рождения, просто потому, что я Волков. Это в моих генах, в моей крови, в самой фамилии. Роль лидера «Демонов» подошла мне как влитая, а успехи в спорте и учёбе всегда считались чем-то само собой разумеющимся. Всё в этой жизни давалось мне по щелчку пальцев.

Но Есения Адамова — это не «легко». И именно поэтому я никак не могу ею насытиться.

Тогда, под старым дубом, отправить её в общежитие было настоящим подвигом — я и не подозревал, что обладаю такой запредельной силой воли. Я хотел её так отчаянно, что моё сопротивление собственным инстинктам граничило с мазохизмом. С той ночи я раз десять доводил себя до грани, прокручивая в голове воспоминание о том, как она была прижата ко мне. Её тепло, её лихорадочное дыхание, запах её волос и те звуки, которые она издавала... Я сказал ей правду: мне не нужен был быстрый перепих в тени двора академии. Я хотел большего. Хотел забрать её всю, не торопясь, сделать всё правильно. А это требовало дьявольского самоконтроля.

Поначалу мы, как обычно, игнорируем друг друга. Садимся на свои места в аудитории, старательно избегая встречных взглядов. В коридорах проходим мимо, будто мы случайные прохожие. Я продолжаю проводить время с парнями, стараясь держать Регину на расстоянии вытянутой руки. Мой интерес к ней рухнул до нуля, а может, и ушёл в глубокий минус. Её прикосновения не вызывают у меня ничего, кроме глухого раздражения, а мои отговорки с каждым днём становятся всё короче и нелепее. Мне просто плевать. Попробовав на вкус то, чего я действительно желаю, я осознал, что Регина — это просто пресное разочарование. Теперь мой фокус нацелен на что-то более яркое, опасное. На то, что вызывает зависимость.

В столовой я из последних сил заставляю себя не пялиться в её сторону. Еся сидит за своим обычным столом с Денисом Ригиным. В этот момент в зал влетает Кира Котова и веером бросает на стол пачку билетов.

— Это ещё что такое? — Арсений Ветров брезгливо подцепил один из них двумя пальцами. — Танцевальное шоу? Ты серьёзно?

Кира метнула в него испепеляющий взгляд.

— У моей сестры выступление, и ей нужно продать много билетов. Мама их уже выкупила, но нам нужно заполнить зал. Так что вы все идёте, — отчеканила она, присаживаясь напротив меня. — Просто придёте, похлопаете, и тогда она разрешит нам устроить вечеринку у меня дома. Папа обещал подогнать элитный алкоголь и всё прочее.

— А на его катере можно будет покататься? — подал голос Глеб Вилков. Его челюсть до сих пор украшал смачный сине-жёлтый синяк. Последние дни он вёл себя со мной подчёркнуто холодно, и мы почти не разговаривали. Меня это более чем устраивало. Насколько я знаю, никто не рискнул спросить ни про его травму, ни про мои сбитые костяшки. В нашем кругу некоторые вещи лучше оставлять без комментариев.

— Если будете пить — никакого катера, — отрезала Кира. — Но он установил новое джакузи на террасе, так что оно в вашем распоряжении.

Глеб хмыкнул, забрал билет и спрятал его в карман куртки.

— Ладно, я в деле.

Остальные тоже разобрали билеты, пока я, как последний дурак, не мог оторвать глаз от тонких пальцев Есении, которыми она лениво почёсывала колено чуть выше края юбки.

— Даня!

Я резко перевёл взгляд на Киру. Она размахивала последним билетом прямо перед моим носом. Я со страдальческим вздохом забрал его.

— Ладно, я пойду.

Её взгляд метнулся к Адамовой, а затем снова впился в меня.

— Знаешь, её младший брат тоже участвует в программе. У него там главная роль. Моя сестра была в бешенстве. Она уверена, что ему дали место только из жалости.

Я посмотрел на неё с самым скучающим видом, на который был способен.

— И ты говоришь мне это, потому что...

Кира просто пожала плечами.

— Ты в последнее время так пристально за ней наблюдаешь, вот я и подумала — вдруг тебе будет интересно.

Все за столом тут же уставились на меня. Все, кроме Регины, которая с маниакальным усердием начала ковыряться в своём салате. Глеб смотрел на меня пристальнее всех, мышцы на его побитой челюсти опасно напряглись.

— Она мне не интересна, — бросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Между бассейном и её вечными субботними отработками она просто делает мою жизнь невыносимой.

Подозреваю, что большинство мне не поверило — особенно Глеб и Кира. Но что я мог сделать в этой ситуации?

Видимо, боги решили сжалиться надо мной, потому что в этот момент столовую прорезал истошный визг пожарной тревоги. По залу прокатился коллективный стон разочарования.

Марк Зверев пробормотал: — Опять эти курильщики в туалете. Почему нельзя затянуться за мусорными баками, как делают все нормальные люди?

Скорее всего, он был прав. Такое случалось раз в квартал, и виной всегда были придурки, решившие устроить «дымовую завесу» в мужском туалете на третьем этаже. Из-за этого серьёзно относиться к сирене было сложно, если бы не одно «но» ...

Комендант Андрей Дмитриевич встал в центре зала и объявил напряжённым, но искусственно спокойным голосом: — Прошу всех следовать инструкциям. Немедленно направляйтесь к ближайшему выходу. Это не учебная тревога.

— Точно курильщики, — вздохнул Арсений. Тимур уже вскочил на ноги, его глаза лихорадочно сканировали помещение. Нет сомнений, он искал сестру. Как только он заметил её в другом конце зала, он тут же рванул сквозь толпу, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

Я глянул на Киру, и она лишь пожала плечами.

— Ты же знаешь, как он над ней трясётся.

— Слишком сильно трясётся, — добавил я. Иногда я задавался вопросом: дело в той травме, которую она получила в аварии, или он просто пытается уберечь свою сестру, ставшую настоящей красавицей, от местных дегенератов?

В любом случае, я воспользовался суматохой, чтобы отделиться от своих. Мы втиснулись в узкую очередь на выход, толкаясь локтями. Какой-то придурок-первокурсник, выливший на себя литр дешёвого одеколона, больно ткнул меня в бок, но тут же отпрянул, наткнувшись на мой ледяной взгляд. Сквозь это облако парфюмерной вони я вдруг уловил запах настоящего дыма — чего-то древесного и едко-пластикового. Это точно была не травка.

И тут я увидел макушку Есении. Она мелькала в толпе далеко впереди, в западной части зала. Я впился в неё глазами, стараясь не потерять из виду.

А в следующую секунду она просто исчезла. Только что была там — и вот её нет.

Я рванул вперёд, бесцеремонно расталкивая людей, которые шипели мне вслед проклятия.

— Всем сохранять спокойствие! — надрывался какой-то учитель. — Направляйтесь к выходу! Без паники! Всё под контролем, просто следуйте протоколу!

Это только подлило масла в огонь. Студенты начали нервничать, воздух становился всё плотнее от дыма, дышать становилось труднее с каждой секундой. Началась давка. Несколько девчонок в панике закричали, и я не узнавал ни один из этих голосов.

Пока не услышал её. Это был крик Еси — пронзительный и полный боли. Я не видел её, но знал, что она где-то там. Я пробивался именно к тому месту, где она исчезла. Она была по ту сторону живой стены из людей, её затягивало в один из боковых коридоров. Сердце колотилось как сумасшедшее, я прокладывал себе путь плечами, не заботясь о том, кого сбиваю с ног. Мне что-то орали вслед, но я не слышал, пока не добрался до неё.

Она сидела на полу, сжавшись в комок и закрыв голову руками. Мне пришлось буквально отшвырнуть какого-то парня с огромным рюкзаком, чтобы добраться до неё и схватить за запястье.

Она сжала руку в кулак, пытаясь отбиться — вечно она со мной сражается! — но я не разжал пальцы.

— Это я, Еся! Это я! — крикнул я, перекрывая гул и сирену. Наконец её синие глаза встретились с моими, и я замер от шока.

Кровь. Вся её рубашка была в пятнах.

— Он ударил меня... ногой, — она прижала дрожащую ладонь к носу, её глаза были огромными, в них смешались страх, ярость и какая-то детская обида. — Я упала, а он просто ударил меня в лицо.

Я на мгновение отвёл взгляд от её окровавленного лица, и в глазах полыхнуло красным.

— Кто?!

Она потянула меня за руку, пытаясь подняться.

— Я не знаю, я видела только кроссовок.

Наши ладони сплелись, пальцы крепко сцепились, и я потянул её за собой сквозь толпу. Я прикрывал её своим телом, как щитом, попутно сканируя толпу в поисках виноватого. Кем бы ни был этот ублюдок, ему лучше надеяться, что я его никогда не вычислю.

Казалось, прошла вечность, прежде чем мы наконец вывалились на свежий воздух. Солнечный свет после задымлённого зала показался ослепительно ярким. Я тут же развернул её к себе, осторожно приподнимая её лицо за подбородок.

— Господи, — выдохнул я, осматривая повреждения. Кровь размазалась по губам, стекала на подбородок. Она выглядела жутко. — Как думаешь, сломан?

Она непонимающе моргнула, осторожно ощупывая нос свободной рукой.

— Я не знаю...

— Если бы был сломан, он бы хрустел, — нетерпеливо пояснил я, — как пакет с галькой.

Она снова дотронулась до переносицы и поморщилась.

— Вроде нет. Не знаю, просто жжёт невыносимо.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает.

— Он тебя ещё куда-нибудь ударил? — я быстро оглядел её с ног до головы.

Еся покачала головой.

— Я даже не поняла, как упала. Всё было нормально, а потом все начали паниковать.

Мой пульс начал приходить в норму.

— Ты будто просто провалилась сквозь землю.

— Эй! — раздался знакомый голос, и мы оба обернулись. К нам бежал Денис Ригин. — Я застрял в той давке... — его взгляд мгновенно зафиксировал всё: её окровавленное лицо, наши сцепленные руки, пятна крови на моём рукаве.

Его челюсть закаменела, а глаза наполнились яростью.

— Только не говори мне, что это ты сделал, урод!

Он бросил сумку на землю и двинулся на меня, но Есения тут же вклинилась между нами, отпустив мою руку так резко, будто она была раскалённым углём.

— Нет-нет-нет! — закричала она Денису. — Я упала там, в коридоре, и кто-то меня пнул. Даня просто помог мне подняться и вывел на улицу.

Денис сначала посмотрел на неё с недоверием, переводя взгляд с одного на другого. — Если он хоть пальцем тебя тронул...

Я просто лишился дара речи.

— Почему все в этом месяце считают меня каким-то законченным придурком?

Еся вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Денис, серьёзно. Ты же знаешь, если бы это сделал он, его яйца уже лежали бы у меня в кармане. У того парня были оранжевые кроссовки. Это всё, что я заметила.

Взгляд Дениса тут же упал на мою обувь.

— Они чёрные! — я приподнял ногу, демонстрируя подошву.

Денис наконец обмяк и нагнулся за своей сумкой. Он выудил пачку бумажных платков и протянул Есе.

— Извини. Просто... увидеть тебя в таком виде после всего этого было шоком. Ты как, в порядке?

— Да, мы уже выяснили, что нос, скорее всего, цел. — Еся прижала салфетку к лицу, нахмурив брови. В её голосе зазвучала сталь. — Это не было случайностью. Он будто специально целился, понимаешь? Шёл напролом, чтобы ударить именно меня.

Я прищурился, оглядывая толпу, рассредоточившуюся по двору.

— Ты уверена, что больше ничего не запомнила? Никто не смотрел в нашу сторону, по крайней мере, открыто.

Она вздохнула, опуская руку с окровавленным платком. Выглядела она совершенно измотанной — видимо, начался эмоциональный откат.

— Только то, что это был парень.

Я засунул руки в карманы, не зная, что ещё сказать или сделать. Посмотрел на Дениса — тот, кажется, чувствовал то же самое. Но у него, в отличие от меня, было право сделать вот так:

— Пойдём, — он мягко взял её под локоть и повёл в сторону, где собирались преподаватели. — Давай найдём медсестру, пусть посмотрит.

Она кивнула и, уже уходя, бросила на меня короткий взгляд через плечо. «Спасибо», — прочитал я по её губам.

Денис тоже оглянулся на меня, но в его глазах читалась странная смесь любопытства и подозрения.

«Уж лучше он, чем кто-то из Демонов», — подумал я, разворачиваясь и уходя в противоположную сторону. О чём я только думал, когда бросился за ней? Зачем так открыто её касался? Парни и так на взводе, а последствия могут быть катастрофическими. Если отец узнает... особенно после того, что случилось с Алиной, мне несдобровать.

Но в глубине души я прекрасно знал, о чём думал. Я думал о том, что всё, что сейчас происходит между мной и Есенией Адамовой — это самая захватывающая и одновременно самая пугающая вещь в моей жизни.

И я ни за что на свете не готов от неё отказаться.