Глава 19

Есения

— Так что это всё-таки было между тобой и Волковым?

Я невольно сжала и разжала кулак. Кожа до сих пор горела, будто я всё ещё чувствовала его ладонь на своей. В тот момент в коридоре, оглушённая болью, обидой и паникой, я не сразу поняла, что это Даниил схватил меня за руку. Но стоило нам соприкоснуться, как между нами проскочил тот самый электрический разряд, который я не спутаю ни с чем.

Даже если бы он не проронил ни слова, я бы узнала его по этому току.

Понятия не имею, как он догадался прийти за мной. Но, Боже, спасибо, что он это сделал.

Теперь передо мной стоял Денис, и в его глазах светилась добрая тысяча вопросов. Ответов у меня не было. По крайней мере тех, которыми я была готова поделиться.

— Ничего особенного, — ответила я, присаживаясь на скамейку подальше от основной толпы. Медсестра меня уже осмотрела и вынесла вердикт: через пару дней на лице расцветёт шикарный синяк, но пока это просто болезненный отёк. Перелома нет, и на том спасибо. — Я сидела на полу, истекая кровью на глазах у половины академии, а он просто оказался рядом. Помог выйти на улицу, только и всего.

Денис скептически вскинул брови.

— Слушай, он держал тебя за руку так, будто ты его личное сокровище.

— Ну да, — я старалась говорить максимально буднично. — Он вёл меня через толпу, потому что мне было плохо. Там же хаос творился, ты сам застрял, помнишь?

Он нехотя кивнул. Денис — мой единственный настоящий друг. Он не знает всех подробностей моей долгой и мучительной войны с «Демонами», но знает достаточно. Достаточно, чтобы попытаться наброситься на самого Волкова, когда подумал, что тот меня обидел. Я не сомневалась: Денис без раздумий ввязался бы в драку, чтобы отомстить за меня. От этой мысли на душе стало теплее.

— Есь, ты ведь скажешь мне, если что-то случится? — Денис пристально посмотрел на меня, нахмурившись. — Я же говорил, что всегда за тебя горой. Тебе не нужно хранить от меня секреты.

— Никаких секретов, — заверила я его, хотя внутри шевельнулось чувство вины. Не лучшее начало для дружбы, но то, что происходит сейчас между мной и Даниилом — наше личное дело. — Мы просто стали лучше ладить из-за этой должности со-капитанов. Наверное, он помог мне только для того, чтобы не пришлось в одиночку разгребать все дела команды, если я свалюсь с сотрясением.

Он коротко хохотнул.

— Вот в это я охотно верю.

В этот момент на парковку с рёвом влетела пожарная машина, и группа спасателей бросилась в здание. В голове всплыло ещё одно воспоминание: как Волков спрашивал, кто меня пнул. В его взгляде была такая слепая, едва сдерживаемая ярость, когда он сканировал коридор. Я знала наверняка: если бы Денис избил Даниила за меня, то Даниил точно так же стёр бы в порошок того парня в оранжевых кроссовках. Честно говоря, я бы и сама от пары ударов не отказалась.

— Это просто пугает, — произнесла я, задумчиво глядя в пустоту. — Что кто-то захотел причинить мне боль намеренно. Болело не только лицо, болело где-то глубже. — Я же не плохой человек. Никому не мешаю, стараюсь быть тише воды, ниже травы. И тут такое... — я потерла виски, чувствуя, как подступает мигрень. — Это какой-то бред.

Денис сжал моё плечо.

— Может, всё-таки несчастный случай?

Я криво усмехнулась.

— Не знаю. Может быть.

Только вот я знала. Это не было случайностью. И хотя осознание того, что за меня готовы вступиться двое парней, льстило, вывод напрашивался сам собой: прикрывать свой тыл мне придётся самостоятельно.

***

Спустя пару часов выяснилось, что пожар начался в кабинете домоводства. Без любителей «травки» всё же не обошлось, только они не курили в туалете, а решили испечь кексы с секретным ингредиентом. Видимо, кулинарный шедевр забыли в духовке, и он решил сгореть вместе со всей кухней.

На следующий день, открывая свой шкафчик, я увидела, как на пол выпал листок бумаги, сложенный в форме звезды. Я быстро подняла его и развернула.

«В прошлый раз я остановился только потому, что был серьёзен. Я хочу быть с тобой снова.Придумай место, или это сделаю я. Не уверен, что смогу долго терпеть».

Жар мгновенно прилил к щекам. Я воровато огляделась, боясь, что кто-то заметил, хотя это было глупо — для большинства в «Олимпе» я до сих пор оставалась призраком. Даже с моим распухшим носом, который я безуспешно пыталась замаскировать консилером, люди проходили мимо, не задерживая взгляд. Только пара ребят из команды стали здороваться, да Денис всегда был рядом. Но в этот раз я всё же наткнулась на чей-то взгляд.

Стальные серые глаза. Тёмные, глубокие и полные решимости.

Я пошла на урок, чувствуя вес записки в кармане, будто это был какой-то запретный плод. Неужели мы правда это делаем? Больше никакой спонтанной страсти в порыве чувств, теперь всё по плану? Признаться, мысль о том, что Даниил Волков — бог этой академии — так сильно меня хочет, будоражила. Рядом с ним я чувствовала себя живой, а это именно то, чего я так долго боялась.

Весь урок под монотонное бормотание учителя я обдумывала ответ. Сердце колотилось в каком-то безумном ритме. Прямо перед звонком я вырвала листок и нацарапала ответ. В коридоре, втиснутая в поток студентов, я пыталась сосредоточиться на своей цели. Тревога из-за вчерашнего инцидента всё ещё сидела внутри, заставляя вздрагивать от каждого резкого движения.

Я пристроилась за высоким парнем, используя его как живой щит, чтобы подобраться к своей цели. Оказавшись на нужной позиции, я уставилась на идеально отглаженные брюки и идеальный зад пловца. Ловким движением я сунула записку в его задний карман и тут же скрылась в толпе. Кровь стучала в ушах, и я заставила себя не оборачиваться.

Найдёт он её или нет? Узнаю вечером.

***

Как я это видела: риск был для нас обоих. Для меня — риск позорного осознания того, что всё это лишь жестокий розыгрыш. Для него же... Ему придётся прийти в корпус после отбоя и найти меня. Он хотел уединения и кровать. Я не хотела пускать его в свою комнату.

Комната 219 показалась мне идеальным вариантом. По крайней мере, до этого самого момента.

Я мерила шагами тёмную комнату, чувствуя, как по спине стекает капелька пота. Желудок сводило от волнения. Что я творю? Зачем мне это?

Дверь тихо открылась и закрылась. Свет из коридора на мгновение высветил красивый профиль Даниила. Ах, да. Вот зачем.

Я зашла ему за спину и щелкнула замком. Повернувшись, я шепнула: — Тебя никто не...

— Нет, — выдохнул он, притягивая меня к себе. Наши тела встретились раньше, чем губы. Его язык скользнул по моей нижней губе, настойчиво прося открыть рот. Он пах мятой. Не теряя ни секунды, он заставил меня отступать, пока мы не упёрлись в край кровати.

Я невольно вскрикнула, когда мы столкнулись носами, и он тут же отпрянул, бережно обхватив моё лицо ладонями.

— Чёрт, — выдохнул он, облизнув губы. — Совсем забыл. Дай посмотрю. Больно?

— Ерунда, — настаивала я, хотя позволила ему рассмотреть моё лицо. Под глазами уже наметились тёмно-синие тени. Тот факт, что мы не могли зажечь свет в этой комнате, был для меня весомым плюсом — не хотелось, чтобы он видел всю эту «красоту» при полном освещении. Это явно не способствовало бы романтике.

Его большие пальцы нежно погладили мои скулы, а челюсть Даниила плотно сжалась. — Как только узнаешь, кто это сделал, сразу говори мне.

— Я не знаю, кто...

— Но, если узнаешь, — настоял он, впиваясь в мой взгляд. — Я серьёзно, Адамова. Кто-то очень напрашивается на ответный удар в челюсть.

Я закатила глаза.

— Тебе не обязательно в это ввязываться.

— Разве? — пробормотал он, продолжая ласкать мою кожу под глазами. — Я знал, что этим кончится. Именно поэтому я велел всем делать вид, что тебя не существует. Некоторые придурки здесь — просто дикие животные.

Я лишь пожала плечами. Что лучше: получить кроссовком в лицо или быть пустым местом семь месяцев? На этот вопрос у меня не было ответа.

— Если я узнаю, кто это, — пообещала я, накрывая его запястья своими ладонями, — я тебе скажу.

Даниил кивнул и наконец перевёл взгляд на кровать.

— Она двуспальная. Затем он окинул взглядом всю комнату. — Мы где вообще?

— Гостевая комната. Для проверяющих или абитуриентов. Ею почти не пользуются, так что здесь безопасно. Ну и.… — я указала на кровать. — Я подумала, так будет удобнее.

Хитрая ухмылка тронула его губы.

— Умно. Целых два этажа от твоей комнаты.

Мы стояли в тишине, глядя друг на друга, и воздух между нами снова начал искрить. Даниил слизнул каплю пота с верхней губы, и я неосознанно повторила его жест. Мои руки легли на его широкую грудь.

— Итак... — я выдохнула, сжимая ткань его футболки и притягивая его ближе.

— Да, только... — он прильнул к моим губам долгим, влажным поцелуем, шепча в самые губы: — Скажи, если станет больно.

Я кивнула, углубляя поцелуй. Его ловкие пальцы начали расправляться с пуговицами моей блузки. Было не больно. Наоборот. Когда он распахнул ткань, его пальцы коснулись кружева лифа, и по телу пробежала волна жара. Я потянула его футболку вверх, мечтая почувствовать его кожу. Он быстро скинул её, явив мне свой идеальный торс в полумраке. Я провела ладонями по его твёрдым мышцам, спускаясь ниже, к мягким волоскам на животе. Даниил втянул воздух, я видела, как он напрягся. Мы одновременно двинулись к кровати. Моя блузка сползла с плеч. Он сжал моё бедро, вклиниваясь между ног и даря мне ещё один глубокий, всепоглощающий поцелуй.

Никаких лишних слов — он достал из кармана презерватив. Откинулся назад, расстегивая брюки, и его потемневший взгляд медленно прошелся по моему телу. Я перекинула ногу через его бёдра, оседлав его, и поцеловала его сама — так, как хотелось мне. Даниил выглядел удивлённым, но явно довольным. Мой самоконтроль таял. Когда он толкнул язык в мой рот, я задохнулась от восторга. Я начала тереться о него, и мы оба издали стон измученного блаженства.

Его руки скользнули вверх по моим ногам к бёдрам, удерживая меня на месте. Между нами была лишь тонкая ткань белья, которая с каждой секундой становилась всё влажнее. Он на мгновение замешкался с моей застёжкой на лифе — она была нестандартной.

Его губы замерли на моих, он сосредоточенно сопел.

— Да что за дрянь такая... — пробормотал он, дергая застежку.

Я не выдержала и рассмеялась. Великий Даниил Волков пал жертвой обычного бюстгальтера. Но он был настойчив — наконец победил его и отбросил в сторону. Я едва могла выносить то, как он смотрел на мою грудь. Голодный, тёмный, собственнический взгляд. Звук, который он издал, когда накрыл мою грудь своими тёплыми ладонями, был низким и почти мучительным.

Он склонил голову, накрывая ртом мой сосок. Я откинула голову назад, теряя связь с реальностью. Это было непередаваемо — какое-то глубинное, уязвимое чувство расцветало внутри меня. Я больше не могла сдерживать стоны.

В следующий миг я оказалась под ним. Он нетерпеливо стянул мои трусики, следом отправились и его шорты.

Его тело было воплощением мужского совершенства — бледная кожа, литые мышцы пресса, которые вздрагивали от напряжения. Его дыхание было рваным и неглубоким. От былой нежности, с которой он лишал меня девственности, не осталось и следа. Сейчас это была первобытная, властная жажда. Я дышала ему в рот, чувствуя себя такой же безумной и странно сильной, как в нашу первую ночь.

— Чёрт, Адамова, я грезил об этом несколько дней, — прохрипел он мне в ухо. — Я должен быть внутри тебя.

— Да. Да, пожалуйста. — Я выгнулась навстречу, побуждая его, желая почувствовать его вес, его силу каждой клеточкой кожи.

Он целовал меня, пока надевал презерватив, его руки метались в узком пространстве между нашими телами.

Когда он закончил, я запустила пальцы в его волосы на затылке, притягивая к себе. Я боялась, что он может остановиться, эта мысль вызывала почти физическую тревогу.

Его серые глаза впились в мои. Я обхватила его талию ногами, призывая действовать. Он взял себя в руку, прижимаясь к моему лону, глядя на меня в упор. Он чего-то ждал, а я не понимала, чего.

— Ну же, — выдохнула я, царапая его плечи. — Возьми меня.

Он вошёл в меня одним резким и мощным толчком.

Я ахнула, замирая, пока время вокруг нас останавливалось. Он заполнял меня целиком. Наши взгляды встретились, и это было куда интимнее, чем само физическое слияние. Я коснулась его щеки, губ, и качнула бёдрами. Он зажмурился со стоном и начал двигаться — сначала медленно, пробуя меня на вкус, ища наш общий ритм.

— Господи, Еся... — он отстранялся лишь для того, чтобы снова войти в меня до упора. Наши тела сталкивались с тихим звуком, от которого я впивалась ногтями в его спину. — Как же хорошо... Нам не стоило... — он прикусил губу, издавая гортанный звук, — не стоило так долго ждать.

Я притянула его лицо к себе и горячо прошептала ему в самое ухо: — И это всё, на что ты способен, Волков?

Он вздрогнул от удовольствия, коротко хохотнув мне в шею, и его следующий толчок — полный мужской мощи и мастерства — едва не впечатал меня в изголовье кровати.

— О-о, Боже... — выдохнула я, хватаясь за его плечи. — Вот так.

— Да? — переспросил он, упираясь руками в матрас и ускоряя темп. Его взгляд был диким, тяжёлым. В этот раз всё было иначе. Мне приходилось держаться за него из последних сил, сжимая ноги на его бёдрах, пока он буквально вбивал меня в постель. Я то зажмуривалась, улетая в космос от удовольствия, то открывала глаза, чтобы видеть, как он теряет голову из-за меня.

Кровать скрипела, старые пружины возмущённо стонали в такт нашим движениям. Это было громко, слишком громко, но мне было всё равно. Пик был уже совсем близко, пальцы на ногах поджимались при каждом столкновении наших тел. Он не собирался останавливаться — он был слишком увлечён процессом. И я не хотела, чтобы это заканчивалось. Вообще никогда.

«Неужели так у всех?» — мелькнула мысль, но накатившая волна оргазма тут же дала ответ. Нет, это только у нас. Удовольствие было таким мощным, что у меня перехватило дыхание. Я сжалась вокруг него, вцепившись в подушку. Даниил издал низкий, хриплый звук, продолжая двигаться и жадно ловя каждый мой вздох, каждую дрожь моего тела.

Когда шторм утих, я обвила его шею уставшими руками, тяжело дыша и не сводя с него глаз.

Его лицо исказилось в гримасе, похожей на сладкую муку, прежде чем он спрятал его на моей шее. Даниил двигался неистово, словно за ним гнались все демоны ада или он отчаянно пытался вырвать первое место в самом важном заплыве в своей жизни. Я понятия не имела, на сколько его хватит и как долго продлится это безумие, но мне было плевать. Я была готова провести так всю ночь. Каждую секунду этой бесконечной ночи.

Когда его тело окончательно напряглось, и он содрогнулся всем существом, глубоко внутри меня, звук, который он выдохнул в мою потную кожу, был таким сырым, таким пугающе настоящим, что мне до боли захотелось услышать его снова. Прямо сейчас.

Даниил тяжело рухнул на меня, придавив всем своим весом, пока наши сердца пытались перегнать друг друга в бешеном ритме. Я лениво запустила пальцы в его влажные волосы, мягко потянув за пряди, чтобы он поднял голову. В этот момент, как это всегда бывает в тишине после бури, в душу начали прокрадываться старые знакомые — мои комплексы.

— Это... это то, чего ты хотел? — спросила я, облизывая пересохшие губы и глядя ему в глаза. — Ну, в смысле, лучше, чем в прошлый раз?

— Боже, Адамова... — пробормотал он, зарываясь лицом в изгиб моей шеи и обжигая кожу горячим дыханием. — Да, это было лучше. Это было... — он потерся щекой о мою грудь и запечатлел невесомый поцелуй на ключице. — Это было вообще лучшее, что со мной случалось. Честно.

Лучшее.

От этого признания на губах сама собой расцвела дурацкая улыбка. Разумеется, он мог врать. Наверняка он говорит это каждой встречной-поперечной, с которой решает разделить постель. Но моё сердце всё равно сделало радостный кульбит. Мне захотелось повторить всё с начала, прямо здесь и сейчас, но я сдержалась. Мы просто лежали: я — глядя в потолок гостевой комнаты, он — обнимая меня так крепко, будто я могла испариться.

Прошло немало времени, прежде чем наше дыхание выровнялось. Мои пальцы всё ещё блуждали в его волосах, когда Даниил тяжело вздохнул.

— Завтра я точно прочувствую последствия этого марафона, — он слегка повел плечом, морщась от боли.

Я замерла, прежде чем убрать руку. Его кожа была обжигающе теплой и мягкой, но стоило мне чуть сильнее надавить на мышцу, как он издал глухой стон.

— Что именно болит? Сустав, мышца или связки? — спросила я, переходя на профессиональный тон со-капитана.

— Связки, вроде как, — прошептал он, и его слова теплым облаком осели у меня на груди.

Я продолжила осторожно массировать плечо.

— Яна знает, что всё настолько серьёзно? Наш физиотерапевт не погладит тебя по головке за такие «подвиги».

Тишина была мне ответом.

Я нахмурилась, перестав разминать узел в мышцах.

— Тебе нужно ей сказать. Можно же поставить блокаду или проколоть кортизон. Помнишь Баранова из параллельного? У него в позапрошлом году была такая же беда, и это реально помогло.

— Знаешь, что я помню про Баранова? — Даниил приподнялся на локтях и перекатился на спину, из-за чего моя рука соскользнула с его плеча. Он уставился в темный потолок, и его лицо стало непривычно расслабленным. — Я помню, как тренер Валерий Александрович продержал его на скамейке запасных половину сезона. В итоге он пролетел мимо всех квалификаций. Скауты его даже не заметили, и шансы на чемпионат края пошли коту под хвост.

— Ну, — я тоже перевернулась на бок, подперев голову рукой и наблюдая за ним, — у Баранова был другой случай. Он руку согнуть не мог почти три месяца. А ты всё ещё плаваешь, и неплохо.

— Это всё равно риск, — он повернул голову, встречаясь со мной взглядом. В его глазах отражался лунный свет. — Вот отплаваю несколько краевых соревнований в этом году, заманю побольше рекрутеров из топовых вузов, и тогда станет легче.

Он произнес это так буднично, словно заученную молитву, которую повторяет перед каждым заплывом.

Я не выдержала и прыснула в подушку. Смех становился всё громче, пока Даниил недоуменно на меня пялился.

— Ты только посмотри на нас. У тебя плечо не двигается, у меня нос на пол-лица распух. Мы — просто ходячая катастрофа.

Его губы растянулись в широкой, по-настоящему искренней улыбке.

— И всё же, оно того стоило.

— Стоило, — согласилась я, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие, которого я не знала уже очень давно.

***

— Ого, — выдохнул Руслан, едва я вышла из машины. Он уставился на мой многострадальный нос так, будто у меня там вырос рог. — Сегодня выглядит ещё эпичнее. Есь, ты консилер с жёлтым подтоном используешь? Только он нейтрализует эту синеву под глазами.

— Слышь, — я одарила его самым уничтожающим взглядом, на который была способна. — Не забывай, кто вообще научил тебя пользоваться маскирующими средствами, дружок. Ученик ещё не превзошёл мастера, так что потише на поворотах.

— Ой, да не слушай ты его, — Ясмина подошла и ласково взяла меня за руку. — Он придурок. Ты нормально выглядишь, правда.

Моя сестра — само очарование и доброта, а вот брат всегда режет правду-матку. Я и сама знала, что выгляжу паршиво, и дело было не только в синяке. Я проснулась с раскалывающейся головой и ощущением, будто по мне проехался гружёный самосвал. Справедливости ради, вчера по мне действительно «проехался» Даниил Волков, который по габаритам вполне тянет на приличный внедорожник, но здесь было что-то другое.

— На самом деле, кажется, я заболеваю. Состояние — не стояние.

Ясмина тут же, с поразительным бессердечием, отпустила мою руку, будто я была зачумленной.

— Тебе стоит сходить к медсестре.

— Всё нормально, — заверила я её и переключилась на брата. — Как там подготовка к выступлению?

— Пойдёт. Должны успеть. — Представление было назначено на субботу. — Работы только невпроворот. Наш «ведущий солист» капризничает пуще прима-балерины.

— Ты их всех порвёшь, я в тебя верю, — я шутливо стукнула его кулаком в плечо. — Ты лучший.

Башня академии пробила начало занятий, и мы разошлись в разные стороны. Ясмина была права — стоило бы отлежаться в медпункте, но сегодня я не могла позволить себе исчезнуть. После вчерашней ночи с Даниилом я не хотела, чтобы хоть что-то казалось подозрительным. Мы встретились намеренно. У нас был секс, который не был вызван ссорой или желанием что-то доказать, и это меняло правила игры. Я не хотела менять своё поведение или давать ему повод думать, что я испугалась.

Я тяжело вздохнула, шагая по коридору. Почему всё так сложно? «Потому что ты спишь со своим злейшим врагом, Есения Адамова, вот почему. И, что самое ужасное, тебе это безумно нравится».

По привычке я подошла к своему шкафчику. На полке, прямо поверх учебников по литературе, стоял белый бумажный стаканчик. Я затравленно оглянулась — паранойя уже стала моей второй натурой. Но никто не смотрел. Я осторожно взяла стакан и почувствовала приятное тепло. Глоток — и вкус ароматного мокко разлился по языку. Кажется, меня согрел не напиток, а осознание того, что Даниил Волков сделал для меня что-то... просто человечное. Бескорыстно приятное.

В конце коридора раздался взрыв смеха. Я обернулась и увидела «золотую молодежь»: Даниил в окружении свиты шел на занятия. Регина буквально прилипла к его боку, как банный лист, а Глеб Вилков всё ещё потирал свою побитую челюсть. Профиль Даниила чуть дрогнул, он на мгновение повернул голову в мою сторону и... подмигнул. Почти незаметно, одними ресницами, после чего скрылся в кабинете вслед за друзьями.

Секс на почве ненависти — это одно. Но Даниил Волков, проявляющий заботу? Вот к такому повороту судьбы я точно не была готова.