Глава 20

Даниил

Откинувшись на спинку стула, я устроился в кабинете Аллы Михайловны так, чтобы Есения была прямо передо мной. Вчера вечером мы расстались тихо, почти по-шпионски разойдясь по своим комнатам. Если бы всё зависело только от меня, я бы остался там до самого рассвета. Я бы не спеша изучал каждую линию её тела, снова и снова чувствуя её под собой. Когда я уходил, я был заведён до предела, и тело требовало продолжения. Однако здравый смысл, а именно страх перед тем кошмаром, который развернётся, если нас поймают — всё же победил инстинкты.

Вернувшись к себе, я, на удивление, провалился в самый глубокий и спокойный сон за последние месяцы. Проснулся рано, чувствуя себя подозрительно бодрым, и сразу заказал доставку кофе, не забыв добавить в заказ напиток для неё. Пока академия ещё только продирала глаза, я проскользнул к её шкафчику и оставил там стаканчик мокко. Считайте это моим «спасибо» за фееричную ночь.

Видите? Я тоже могу быть чертовски галантным кавалером, если захочу. Выкуси, Денис Ригин.

Когда я мельком увидел её в коридоре, Еся выглядела паршиво: уставшие глаза и нос, который, скорее всего, переливался всеми цветами радуги под тем слоем штукатурки, которым она пыталась замазать синяк. Это меня зацепило. Если её состояние хоть как-то связано с тем, что произошло между нами ночью — это никуда не годится. Есения Адамова начала заполнять в моей жизни какую-то пустоту, о существовании которой я даже не подозревал. А если она жалеет? Если передумала? Я, чёрт возьми, не знаю, что тогда буду делать.

Именно поэтому я не свожу с неё глаз сейчас, на уроке. Сожаление ведёт к чувству вины. Вина — к признанию. А признание взорвёт мой привычный мир ко всем чертям. Но она, кажется, совершенно не замечает моего присутствия. Игнорирует меня так виртуозно, будто прошлой ночи вообще не было. Это хороший знак? Не уверен. Её рука заметно дрожала, когда она делала глоток кофе, и она то и дело тёрла глаза, хотя кофеин уже должен был подействовать.

Я заставил себя сосредоточиться на Алле Михайловне, которая как раз раздавала методички. Одна приземлилась на мой стол.

— Хочешь поработать в паре? — спросила Регина, вклиниваясь в мои мысли. — Алла Михайловна разрешила.

— Что? — я резко повернулся к ней. Регина наклонилась через проход, и её глубокое декольте раньше притянуло бы мой взгляд как мощный магнит. Теперь же я едва мазнул по ней равнодушным взором. Все мои мысли были заняты другой девушкой.

Регина смерила меня долгим, недовольным взглядом.

— Ладно, забудь.

Она отвернулась к подруге и принялась за задание. Я нервно огляделся. Неужели Регина только что продемонстрировала мне спину? Чёрт, Волков, соберись.

Остаток урока я заставлял себя смотреть в тетрадь, лишь изредка проверяя, как там Еся. Она работала одна — ожидаемо — и незадолго до звонка встала, сдала работу и тихо вышла из кабинета.

Чёрт, чёрт, чёрт. Я и не знал, что так можно.

Я быстро доцарапал ответы, совершенно не заботясь о точности, и вскочил. Если она ушла, то и я могу. Но стоило мне схватить рюкзак, как прозвенел звонок. Класс мгновенно ожил, толпа учеников перекрыла мне путь к выходу. Пока я сдал работу и вырвался в коридор, Есения уже испарилась. Теперь я был окончательно убеждён, что я влип.

***

В столовой я даже не дошёл до своего столика. Увидев Дениса Ригина, сидящего в одиночестве, я сразу понял — что-то не так.

— Эй, — я перехватил его за рукав, когда он уже выбрасывал поднос в мусорный бак. — Где Адамова?

— Не знаю, — он продолжал жевать, безразлично пожав плечом. — Она так и не пришла на обед.

— Ты ей писал?

— А ты? — огрызнулся он, прищурившись. — И вообще, с чего это ты её разыскиваешь?

Так. Этот парень начинает меня серьёзно утомлять.

— Потому что, — я едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик, — мне нужно поговорить с ней до тренировки.

Денис выдохнул, явно не желая продолжать диалог.

— Я писал ей. Тишина. У вас же вроде были совместные уроки?

— На первом уроке были, — я запустил руку в волосы, стараясь не замечать взгляд Регины, которая сверлила меня с другого конца зала. — Она выглядела... странно. Уставшей, что ли.

— Слушай, Волков, я не знаю, что там между вами происходит...

— Ничего не происходит, — выпалил я слишком быстро. Даже для самого себя.

Денис закатил глаза.

— Просто не смей её обижать, ладно? Она классная девчонка, а ты... — он сделал неопределённый жест рукой.

Я выпрямился, чувствуя, как закипает кровь.

— И что — я?

— Ты — это ты. «Дьявол» из элитной тусовки. Еся сильная, но она не такая, как вы. Она не умеет играть в эти ваши интриги и манипуляции.

— Ты знаком с ней всего три недели, — я смерил его долгим, ироничным взглядом. — С каких это пор ты стал экспертом по Есении Адамовой?

— Я не говорю, что я эксперт по таким девушкам, как она. Но таких типов, как ты? — он скривился. — Я навидался их предостаточно. Ей не нужно то дерьмо, которое ты за собой тащишь.

Гнев обжёг позвоночник. Я среагировал спонтанно: схватил Дениса за локоть и вытащил в пустой коридор. Как только мы оказались вдали от толпы, он с силой оттолкнул меня.

— Какого чёрта, Волков?

— Я не играю с Есенией, — прорычал я вполголоса. Знал бы он, как сильно эта девчонка крутит мной, осознанно или нет. — Всё совсем не так. Мне просто нужно поговорить с ней — и всё. Если увидишь её, дай мне знать, ясно? Мой номер должен быть у тебя в списках команды.

Он неохотно кивнул, и я зашагал прочь, продолжая поиски. Всё было бы гораздо проще, если бы окружающие перестали делать выводы о моих намерениях. Я проверил библиотеку, компьютерный класс. Прозвенел звонок, и коридоры опустели. Я заглянул в кабинет химии — её следующий урок. Там её тоже не было. Тогда я просто забил на свои занятия, вышел через главные двери и побрёл через территорию академии. Это совсем не в её духе — пропадать вот так. В обычный день я бы не паниковал, но после того инцидента в коридоре я был на взводе. Я поймал себя на идиотской привычке смотреть всем на обувь, выискивая оранжевые кроссовки.

Я был уже на полпути к корпусу искусств, когда заметил Ясмину, младшую сестру Еси.

— Эй, — я подбежал к ней. — Я ищу твою сестру. Есть идеи, где она может быть?

— Надеюсь, в медпункте, — бросила она, не отрываясь от телефона. — Утром она выглядела как оживший мертвец.

Я удивлённо моргнул.

— Она заболела?

— Похоже на то. Хотя она, как всегда, корчила из себя героиню. Ты же знаешь, как она любит строить из себя муч...

— Мученицу, — закончил я за неё. Мы оба невольно усмехнулись. — Да, это в её стиле. Ладно, спасибо. Пойду проверю, дошла ли она туда.

— Передай ей, чтобы не смела приходить домой и заражать нас. Я не хочу провести все выходные, валяясь с этой чумой, которую она притащила.

Эта девчонка — тот ещё фрукт.

— Передам.

Ясмина скрылась в дверях корпуса, а я развернулся в противоположную сторону. Заглянув в кабинет медсестры, я спросил: — Вы не видели Есению Адамову?

— Не сегодня, Даниил, — ответила медсестра. — А она должна быть здесь?

Я быстро отстучал ритм по столу.

— Не уверен.

Я вышел прежде, чем посыпались новые вопросы. Оставалось только одно место — её комната. Это уже попахивало одержимостью, но остановиться я не мог. Если Есения в своей комнате, значит, она хотя бы не бегает по академии, признаваясь всем в нашем грехопадении, и её не калечит какой-нибудь придурок-мститель. Что-то внутри меня гнало вперёд, к Северному корпусу. Введя код, я вошёл в пустое здание. Пока все были на уроках, никто не мог меня остановить. Поднявшись на четвёртый этаж, я постучал в её дверь.

Тишина.

Я дернул ручку — дверь поддалась. Она даже не заперлась. Мой взгляд заметался по полутёмной комнате. Сначала мне показалось, что никого нет, но потом я заметил бесформенную кучу на полу возле кровати — гору одеял. Сердце пропустило удар, когда я увидел торчащие ноги в ботинках. Я бросился к ней и опустился на колени. Это была Есения. Прямо в академической форме, уткнувшись лицом в ковёр, она крепко спала.

Господи, пусть она просто спит.

Я прижал пальцы к её лбу. Кожа буквально горела.

— Эй, — прошептал я, пытаясь её растолкать. — Адамова, ну же.

Она не шелохнулась. Сердце забилось быстрее, и я легонько коснулся её горячей щеки.

— Есения, эй, проснись.

Она тяжело выдохнула, и я наконец смог вдохнуть в ответ.

— Послушай, надо встать, слышишь меня? Еся...

Она застонала и зашевелилась, с трудом приоткрывая глаза.

— Волков? — пробормотала она хрипло, сорванным голосом. — Что ты тут...

— Кажется, у тебя жар, — сказал я, помогая ей подтянуть колени к груди. — Сможешь сесть?

— Нет. Голова сейчас взорвётся. — Она снова зажмурилась. — Просто оставь меня, скоро пройдёт.

Я лишь покачал головой, наклонился и подхватил её на руки. Она была на удивление лёгкой. Уложив её на середину кровати, я заметил, как она пытается забраться под одеяло, но ботинки постоянно цеплялись за ткань.

— Эй, — я присел рядом и положил её ногу себе на колено, принимаясь развязывать шнурки. — Я сейчас позвоню медсестре. Ты пила какие-нибудь лекарства?

— Нет. — Она на мгновение открыла один глаз и тут же вжалась в подушку от света.

Я снял один ботинок, затем второй. Она попыталась стянуть гольфы, и я помог ей, осторожно скатав их вниз.

— Нужно что-нибудь ещё? — Я судорожно пытался вспомнить, что делала мама в таких случаях. — Лёд? Воды?

Наступила долгая пауза, я уже решил, что она снова уснула. Но тут она чуть повернула голову.

— Можешь достать мою пижаму? Эта юбка ужасно колется.

— Конечно, — я взъерошил волосы на затылке. — А где она?

Еся указала на комод в углу. Я наугад открыл верхний ящик и замер: передо мной лежали кружевные лифчики и трусики, одни — нежно-голубого цвета. Мысли невольно потекли не в ту сторону — я представил, как всё это смотрелось бы на ней... Но она закашлялась, и я мгновенно вернулся в реальность.

— Нет, на самом комоде. Шорты и футболка.

Я захлопнул ящик, схватил вещи и вернулся к кровати. Было видно, как ей тяжело: она попыталась приподняться, но силы тут же покинули её. Волосы превратились в настоящее гнездо, на щеках горел лихорадочный румянец. Она выглядела потрясающе в этой своей уязвимости — вся её колючая броня осыпалась под натиском болезни.

— Вот, — я протянул ей вещи. — Я пойду позвоню врачу, пока ты переодеваешься.

Она кивнула и начала возиться с пуговицами блузки, но почти сразу сдалась, рухнув обратно.

— К чёрту всё... — выдохнула она.

Я приподнял бровь.

— Ты как?

— При каждом движении кажется, что дятел в затылке пытается пробить дыру в моем черепе. — Она подняла футболку в воздух дрожащей рукой. — Поможешь?

Я замялся, пряча руки в карманы.

— Ты... хочешь, чтобы я помог тебе переодеться?

— Как будто ты там чего-то не видел.

Что ж, аргумент железный. Я сел на край кровати и забрал одежду. Есения снова приподнялась, её блузка измялась и перекрутилась на талии. Я начал расстегивать пуговицы одну за другой, пока не показался лифчик цвета слоновой кости, почти сливающийся с кожей. Её глаза были закрыты — видимо, даже смотреть было больно. Я быстро снял блузку и скомандовал: — Руки вверх.

Она послушно подняла их, и я медленно натянул футболку через голову, расправляя её на её теле.

— Так, — я выдохнул. — Всё хорошо.

Я справлюсь. Я вполне могу быть парнем, который заботится о больной девушке. Почему бы и нет?

— Ложись, — велел я. Она подчинилась, и я принялся за юбку, осторожно расстегнув молнию сбоку и стащив её через бёдра. Это заняло пару минут, но в итоге я надел на неё шорты и укутал одеялом до самого подбородка.

— Теперь я звоню медсестре.

Её рука внезапно высунулась из-под одеяла и коснулась моего бедра.

— Спасибо.

Я прикусил губу, оглядываясь.

— Тебе точно больше ничего не нужно?

Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой благодарностью, что у меня щемило в груди.

— Спасибо, что пришёл проверить меня.

Я присел на корточки, коснувшись пальцами её горячей щеки. Я чуть было не ляпнул, что меня пригнала сюда чистая паранойя, но смолчал. В конце концов, это была не совсем правда. Видя её здесь, одну, беспомощную, я был чертовски рад, что не послушал голос разума.

— Не за что.

Я встал и достал телефон, чтобы связаться с медпунктом. Когда я обернулся, она уже спала. Я дождался приезда медсестры у двери, а потом незаметно выскользнул через черный ход. В тот момент мне было плевать, если меня кто-то увидит, но я знал, что для неё это важно. Поэтому я ушёл быстро, сделав всё, чтобы никто и никогда не узнал, что я здесь был.