Глава 23

Есения

Только я успела выдохнуть и решить, что благополучно пережила семейные посиделки, как мама решила сбросить на нас атомную бомбу.

— У меня для всех сюрприз! — провозгласила она с тем самым восторженным блеском в глазах, от которого у нас с Артёмом внутри всё похолодело. Мы обменялись мрачными взглядами. Ясмина и Руслан были ещё достаточно малы, чтобы искренне радоваться сюрпризам, но мы-то знали: мамины «чудеса» обычно заканчиваются эмоциональной катастрофой. — Я пригласила на сегодняшний ужин особенных гостей.

В животе поселился холодный ком предчувствия. Я поняла, что происходит, ещё до того, как она договорила. Мама нервно посмотрела на меня и выпалила: — Все ваши... «вторые мамы» соберутся вместе, чтобы устроить большой общий праздник перед Новым годом!

— Ты, — мой голос прозвучал пугающе ровно, — сейчас ведь шутишь?

Младшие переглянулись.

— Я знаю, это звучит ошарашивающе, но я просто выложила пост в нашу семейную группу в соцсетях, и все отозвались! — Мама посмотрела на меня умоляющими глазами, заламывая руки. Прямо сцена из сериала, где главная героиня пытается вымолить прощение за то, что случайно продала фамильный замок. — Пожалуйста, не злись, солнышко. До Нового года остался всего месяц — время подводить итоги и благодарить, и именно так я хочу сказать им «спасибо» за то, что вы все есть в моей жизни. Через час мы встречаемся в шашлычной на набережной.

Я обхватила себя руками, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Значит, они все придут.

— Да, — подтвердил папа, решив выступить единым фронтом с мамой. — Амина, Елена, Марина и... Ольга.

Сердце больно ударилось о рёбра. Стало трудно дышать. Ольга — моя биологическая мать. Я не видела её с пяти лет, с тех самых пор, как твёрдо заявила родителям, что больше не пойду на встречу. Масштаб этого предательства был настолько велик, что мозг отказывался верить в реальность происходящего.

Я медленно покачала головой, сжав челюсти до хруста: — Делайте что хотите, но я в этом не участвую.

— Есь, ну ты чего... — Артём попытался дотронуться до моего плеча.

Я резко отшатнулась: — Я знаю, что ты ладишь с Мариной, Тём. И это здорово, правда. — Я посмотрела на двойняшек. — Если вы хотите увидеть Амину — ваше право. Но я не пойду. Ни сегодня. Никогда.

— Доченька...

— Я предельно ясно изложила свою позицию ещё много лет назад. — Я посмотрела маме прямо в глаза, изо всех сил стараясь сохранять ледяное спокойствие. Мне было важно, чтобы она поняла: это не истерика капризного подростка. — Ты не уважаешь мои чувства. И ты не уважаешь меня как личность.

Мама буквально осела, её лицо исказилось от боли: — Конечно, я уважаю! Просто я думала, что...

Я прервала её на полуслове: — Не надо. Избавь меня от этой ментальной акробатики, которой ты пытаешься себя оправдать. Ты сделала это не для меня. Ты сделала это для своего самолюбия. Прости, что на этот раз я не стану тем ребёнком, которого можно бросить под эмоциональный поезд ради того, чтобы ты выглядела святой в глазах окружающих.

Я пулей вылетела из комнаты и бросилась вверх по лестнице. Запрусь в своей комнате. Или в комнате Ясмины. Плевать.

Я не ждала, что они пойдут за мной. И они не пошли. Если бы Даша была здесь, она бы вмешалась и поддержала меня, но она была дома со своей семьёй. От этого факта чувство одиночества стало почти осязаемым. Тошнотворная пустота внутри усилилась, когда я услышала, как хлопнула входная дверь, а затем на улице взревел мотор машины.

Через пару минут в доме воцарилась идеальная, звенящая тишина.

Я свернулась калачиком в кресле и достала телефон, замерев большим пальцем над списком контактов. Я хотела позвонить Даниилу. Скрывать это было бессмысленно. Но мы ведь только вчера разговаривали, и какой-то противный голосок в глубине сознания шептал, что я покажусь навязчивой. Тем не менее, он не выходил у меня из головы с самого возвращения домой — я раз за разом прокручивала в памяти те часы, что мы провели запертыми в моей комнате.

Я вспоминала, как он лежал на моей кровати, как было уютно прижиматься щекой к его плечу. Как он невзначай убирал прядь волос с моего лица, глядя на меня с той самой редкой, обезоруживающей улыбкой, пока мы смотрели что-то в ноутбуке. Я вспомнила, как он украдкой пытался проверить мою температуру, и подумала, что в заботе о людях он куда искуснее, чем мы оба привыкли считать. Я помнила тепло его тела, когда он спал рядом, собственнически обняв меня, будто защищая от всего мира. Это длилось всего две ночи, но я уже безумно скучала по этому ощущению.

И, конечно, я постоянно пересматривала в голове моменты нашей близости. Это был какой-то новый, почти пугающий уровень интенсивности. Нежно. Сокрушительно. Когда он смотрел на меня своими тяжёлыми серыми глазами, в груди снова возникало то самое чувство свободного падения, как за секунду до спуска на американских горках.

В моей комнате он был совсем другим. Или нет, не другим — просто «настоящим». Более глубоким. Лучшим. Мне до боли хотелось верить, что за пределами этих стен он останется таким же, и я останусь такой же, но уверенности не было. Между нами слишком много багажа. Слишком много злости, ненависти, истории и горечи. Разве может всё это просто испариться? Или оно будет возвращаться снова и снова, как затяжная болезнь?

Резкий звонок телефона заставил меня подпрыгнуть в кресле. Я взглянула на экран, на мгновение решив, что вызвала его силой мысли. Но нет. Это был даже не мой мобильный. Звонил старый стационарный аппарат, с которым родители, кажется, не расстанутся никогда.

Я потянулась и сняла трубку: — Алло, дом Адамовых?

После короткой паузы в трубке раздался знакомый голос: — Ой, Еся?

— Снежана? — Я выпрямилась, заправляя волосы за ухо. — Привет! — Я была немного ошарашена. Обычно такие звонки планировались заранее, и мама контролировала каждое слово. — Боже, как ты? Как дела?

— Хорошо, — ответила сестра, и её голос звучал на удивление звонко и бодро. — Мама звонила раньше, вот я и перезваниваю.

— О, она... — я прикусила губу, оглядывая пустую гостиную, и решила, что Снежане лучше не знать, куда и зачем они уехали. — В общем, их сейчас нет дома. Все ушли. Как ты там?

— Всё хорошо! — восторженно затараторила она. — У нас был большой общий обед с ребятами и персоналом, а потом нам разрешили покататься на лошадях. Здесь сейчас так красиво, природа просто невероятная.

Я невольно улыбнулась, слыша её искреннюю радость.

— Я так рада это слышать, честно.

— Слушай... — голос сестры стал заговорщицким и ещё более воодушевлённым. — Раз мамы нет рядом, и она не стоит над душой, я просто умираю от желания узнать все сплетни из академии! Рассказывай всё-всё-всё!

Всё-всё-всё?

С тех пор как Снежана уехала, я сообщала ей новости из «Олимпа» строго дозированно, но её любопытство было понятно. Она пребывала в блаженном неведении относительно моей социальной изоляции, и я намеревалась это сохранить.

— Да ничего особо не изменилось. Сейчас сезон плавания, так что я почти всё время провожу в бассейне.

— Тебя выбрали капитаном?

Я замялась: — Ну... да. Со-капитаном, если быть точной.

Снежана громко расхохоталась: — Ха! И кто же этот бедолага, которому выпала честь работать с тобой в паре?

— Эй! Между прочим, я просто подарок, а не напарник! — Снежана никогда не разделяла мой соревновательный дух и страсть к достижениям. В детстве она тратила кучу времени, пытаясь заставить меня отложить книгу и заняться чем-нибудь «весёлым». Я сделала глубокий вдох, решив, что в этом вопросе могу быть честной. — Ты не поверишь, но мой со-капитан — это Даниил Волков.

Я приготовилась к любой реакции. Со Снежаной никогда нельзя было угадать наверняка. Поэтому я даже удивилась, когда она просто задумчиво хмыкнула: — А... Ну, это логично. Всегда было понятно, что это будет кто-то из вас двоих, да?

— Наверное. — Я обхватила колени руками. — А ещё нас угораздило загреметь вдвоём на отработки по субботам на целый месяц.

— На отработки? Тебя?! Что ты такого натворила?

— Всё не так эпично, как звучит. Алла Михайловна Розанова влепила нам наказание за то, что мы опоздали буквально на десять секунд.

Снежана застонала: — О господи, Розанова! Вот же старая сухарина. Никогда не забуду, как в девятом классе она наклеила на полу полоску скотча, помнишь? Любой, кто не успевал пересечь её до секунды, автоматически отправлялся на дежурство. — В её голосе проскользнули нотки ностальгии.

Я не удержалась и спросила: — Ты скучаешь по всему этому?

— По «Олимпу»? — Она вздохнула, но не дала мне вставить и слова. — Иногда. Но мне нравится программа здесь. Я чувствую, что это реально помогает. И я просто обожаю лошадей и ферму. Знаешь, животные не осуждают. Только сейчас я начала понимать, что со мной всё было не так. Что я сама была... «неправильной». А здесь я учусь ставить себя на первое место и не париться о том, как бы всем угодить. Ты же знаешь, для меня это всегда было самым сложным.

Я кивнула, нахмурившись: — Знаю, Снежан.

Последовала долгая пауза. Я вдруг запаниковала, испугавшись, что нам больше не о чем говорить. И тут Снежана тихо, неуверенно позвала: — Есь?

— Да?

— Как там Марк Зверев?

— Оу. — Я подалась вперёд, лихорадочно соображая. — У него всё нормально. Кстати, он спрашивал о тебе на днях.

— Правда? — В её голосе было столько надежды, что мне стало не по себе.

— Да, он... — я сделала паузу, но решила всё-таки сказать ей правду. — Он просил передать, что ему очень жаль из-за всего, что случилось. И что ему жаль, что он не успел сказать тебе это лично.

— Понятно. — Я услышала её тяжёлый выдох на том конце провода. — Он мне очень нравился.

— Знаешь, мне кажется, ты ему тоже. — Снова затянувшаяся тишина. Столько всего осталось невысказанным о той ночи, когда всё рухнуло. На этот раз тишину прервала я. — Снежана, мне так жаль из-за той ночи. Я должна была быть рядом. Должна была пойти с тобой или отговорить тебя, или...

— Есь, ненавижу тебя расстраивать, но то, что случилось, вообще никак не связано с тобой. Я была взвинчена, не уверена в себе, пьяна... и позволила всему этому толкнуть меня на... это. Мы с Марком поссорились из-за какой-то глупости, и я думаю... Ну, теперь-то я понимаю, что он тоже был на взводе и чувствовал себя паршиво. Мы оба были в раздрае, так что всё это было обречено с самого начала. — Её вздох был коротким и печальным. — Я просто так хотела, чтобы он меня полюбил. И самое обидное, что он действительно ко мне тянулся. Но другие «Демоны» ... они не были такими добрыми, как Марк. Но они были его друзьями, и я думала... Если кто и знает его настоящего, то это они. — Она замолчала на секунду, но быстро взяла себя в руки. — Просто мне это всё в голову ударило, Есь. Вот и всё.

Я спросила очень тихо и осторожно, едва шевеля губами: — Это правда была твоя идея — сделать... — я не смогла договорить. Сделать ЭТО для десятка парней?

— Это не важно, — отрезала она. — Если я чему и научилась за эти месяцы терапии, так это тому, что я могу контролировать только себя. Поиски виноватых ничего не исправят. Теперь я сильнее. Я лучше понимаю себя. Эта моя потребность всем угождать... я над ней работаю. Я не святая, и наверняка ещё натворю глупостей, но ничего подобного больше не повторится. Обещаю.

Слёзы обожгли глаза, и меня накрыла волна неистовой гордости за сестру — за то, что она встретилась со своими демонами лицом к лицу, за то, что не опустила руки. Но в то же время сердце разрывалось от жалости, что ей пришлось пройти через такой ад. — Ты просто невероятная, ты это знаешь?

Она шмыгнула носом и тихо рассмеялась: — У меня была потрясающая старшая сестра, которая всегда была рядом. Это помогло.

Мы проговорили ещё долго, и после этого разговора мне стало спокойнее за Снежану, чем когда-либо раньше. Я рассказала ей ещё немного про академию, упомянула Дениса Ригина и даже вскользь заикнулась о Данииле.

— Так он подменил тебя на отработках, пока ты болела? — В её голосе послышалось крайнее изумление. — Ого. Это прямо...

— Сюрприз?

— Да какой там сюрприз! Это шок! Нереально! — Она рассмеялась. — Даниил Волков никогда и ничего не делает просто так, по доброте душевной.

От её слов в груди разлилось приятное тепло — это было ещё одно подтверждение того, что я и так чувствовала. То, что происходит между мной и Даниилом — это что-то особенное. Он другой. Со мной он настоящий.

Я положила трубку и ещё долго сидела в кресле, погружённая в свои мысли. Когда я снова взяла телефон, то увидела сообщение от Дениса Ригина: он спрашивал, не хочу ли я составить компанию ему и Полине.

Я ответила быстро и решительно: — Да.

***

— Подождите, притормозите! Я не уверена, что справлюсь с этим. — Мы только что вылезли из внедорожника Дениса, и мой желудок тут же скрутило от нервного спазма. — Ты серьёзно хочешь пойти на вечеринку академии «Олимп»? В дом к Кире Котовой?

Денис взглянул на Таю: — Зай, дай нам с Есей минутку?

— Конечно. — Она чмокнула его в щеку и запрыгнула обратно в машину. Мы остались вдвоём на тротуаре перед огромным особняком, окна которого выходили на тёмную гладь озера.

— Я знаю, это не твой формат, но Полина очень хотела прийти. Ты же знаешь, ей дико интересно всё, что связано с моей академией. Она просто хочет быть частью моей жизни.

Я поморщилась: — Но Кира Котова? Ты не знаешь этих людей, Денис. Они же настоящие стервятники. И, кроме того, они меня терпеть не могут. А если честно — меня туда никто не звал.

— Вообще-то, меня пригласил один парень из команды по прыжкам в воду. А если я хочу, чтобы со мной были ты и Полина, ни у кого не должно возникнуть вопросов. — Он хитро прищурился. — И, судя по тому, как Даниил Волков на тебя в последнее время смотрит, я не особо верю, что тебя там «все ненавидят».

При упоминании имени Даниила мои щёки опалило жаром. Я порадовалась, что на улице темно. Я знала, что Денис что-то заметил, но была готова признаться ему не больше, чем всем остальным. Однако после разговора со Снежаной и того, как она учится брать жизнь в свои руки, я подумала: а может, и мне пора признать, что я сама хозяйка своего положения в «Олимпе»? И никакие «Демоны» мне не указ.

«Я могу контролировать только саму себя», — эхом отозвались в голове слова сестры.

И ещё был Даниил. Я не была готова афишировать наши отношения, как и он, но просто находиться в одном пространстве? Если мы не сможем вынести друг друга на обычной вечеринке, то о каком будущем вообще может идти речь?

— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Но, если всё пойдёт прахом или кто-то начнёт вести себя как законченный козёл, я сразу ухожу.

Он улыбнулся и коротко обнял меня: — Договорились.

Я на секунду замешкалась, думая, не снять ли мне худи Даниила перед входом. Я надела его днём — отчасти потому, что знала, что вечером будет холодно, а отчасти по причине куда более сложной, которую трудно облечь в слова.

Оно всё ещё пахло им.

Та часть меня, которая не подчинялась логике, в итоге решила оставить всё как есть.

Через пять минут мы миновали холл. Стук сердца в ушах был громче, чем басы из колонок, расставленных по всему дому. Особняк Котовых был колоссальным. Настоящий памятник человеческому тщеславию. Вид такого количества людей, хаотично перемещающихся по комнатам, вызвал у меня приступ тревоги и духоты.

— Ого, ну и домина, — озвучила Полина наши общие мысли. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Твой дом такой же?

— Нет. — Я фыркнула, рассматривая носки своих кроссовок на идеально натёртом паркете. — У нас хороший дом, но мои родители не помешаны на вещах. Им важнее спасти леса Сибири или построить школу для сирот. — Полина вскинула брови, и я признала: — Да, это звучит пафосно по-своему, просто акценты другие.

— Мне нужно выпить, — объявил Денис, азартно хлопнув в ладоши. — Кто со мной?

Я покачала головой. Ни за что на свете я не притронусь к алкоголю в компании этих людей. Пока мы шли к задней террасе, я притворялась, что не замечаю косых взглядов, шепота за спиной и того, как подружки толкают друг друга локтями при виде меня. А ещё я изо всех сил делала вид, что не высматриваю в толпе одного конкретного широкоплечего и невыносимо красивого «Дьявола».

Его я не увидела, зато заметила остальных. Тимур Тулеев стоял у камина, по-хозяйски обнимая Киру за плечи. Возле кухни Арсений Ветров вовсю очаровывал двух девчонок, щедро подливая им в стаканы. Марк Зверев в столовой резался в пин-понг на массивном стеклянном столе. Наши взгляды встретились. Он выглядел удивлённым, как и все, но — о чудо! — даже слегка махнул мне рукой.

— Видишь? Не все так уж и огорчены твоим присутствием, — заметил Денис. Мы вышли на веранду — многоуровневую конструкцию, с которой открывался вид на зеркальную гладь озера. Денис наполнил два стакана пивом и протянул один Полине. К нему тут же подвалили парни из команды по плаванию, затеяв свои пацанские приветствия, и мы с Полиной остались одни. Я как раз мучительно соображала, с чего начать разговор, когда её глаза округлились.

— Погоди, это же Даниил?

Тело среагировало быстрее разума: внутри всё так и подпрыгнуло. Я посмотрела в другой конец веранды. Даниил стоял там, поглощённый напряжённым разговором с Региной. Плечи напряжены, челюсти сжаты, а волосы взъерошены так, будто он постоянно запускал в них пятерню. Регина стояла, скрестив руки на груди, бледная как мел. Я не знала, о чём они говорят, но по атмосфере было ясно: дело дрянь.

— Если хочешь знать моё мнение, — прошептала Полина, читая мои мысли, — парня сейчас допекут, и он её бросит.

Желудок снова скрутило.

— Ты правда так думаешь?

— О да. И, кажется, она этого совсем не ожидала. — Полина сделала глоток пива, наблюдая за драмой с искренним интересом, как за новой серией сериала.

Я попыталась отвернуться, чувствуя себя незваной свидетельницей, но не успела. Глаза Даниила скользнули по мне. У него едва заметно дернулась жилка на челюсти, но в остальном его лицо осталось каменной маской. Он повернулся обратно к Регине, сказал что-то резкое, финальное, и она буквально пулей улетела в дом, на ходу вытирая слезы. На этот раз я отвернулась по-настоящему, боясь встретиться с ней взглядом. Хотя вряд ли бы она что-то заподозрила — это просто моё чувство вины подало голос.

— Вау. — Полина продолжала наблюдать за ним через моё плечо. Моя кожа буквально зудела от осознания того, что он рядом.

— Э-э.… что он делает?

— Посмотрел в пол секунду, потом зыркнул сюда. Теперь спускается по лестнице.

Я прикусила губу: — Он ушёл?

— Угу.

Я всё-таки обернулась. Мне нужно было убедиться, что он не притаился где-нибудь в тени, чтобы выплеснуть на кого-нибудь злость. О его вспышках гнева в «Олимпе» ходили легенды, и я знала о них не понаслышке. Но, несмотря на это, я чувствовала непреодолимую потребность узнать, в порядке ли он. Я не двигалась с места, пока Денис не вернулся и не отвлёк Полину поцелуем. Воспользовавшись моментом, я подошла к перилам и достала телефон.

Е:Ты как?

Я ждала, думая, что он проигнорирует меня. Телефон завибрировал почти мгновенно.

Д:Нормально. Хотя не ожидал тебя здесь увидеть.

Е:Денис уговорил.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я затравленно оглядывалась по сторонам, боясь, что кто-нибудь по выражению моего лица поймёт, с кем я переписываюсь. Но, честно говоря, до меня никому не было дела. Как и говорила Снежана: мир не вращается вокруг меня одной.

Д:Сможешь улизнуть?

Я глянула на Дениса с Полиной — они уже вовсю резались в карты у костра. Внутри дома я увидела Регину, которая что-то яростно объясняла Кире. Тимур выглядел раздражённым. Из-за Даниила? Или из-за того, что драма Регины портит вечеринку?

Е:Да.

Д:Найди меня. Там есть дверь на нижнем уровне террасы.

Живот совершил кульбит. Никогда в жизни я так не радовалась своей «невидимости». Я медленно направилась к лестнице и спустилась вниз. Путь освещали гирлянды-фонарики. На нижней площадке была всего одна дверь. Я повернула ручку и вошла.

Даниил стоял, прислонившись к спинке дивана. Комната тонула в полумраке, её освещала лишь одна настольная лампа. В руке он сжимал пластиковый стакан, наблюдая за моим появлением тяжелым, затуманенным взглядом. Каждая клеточка моего тела вспыхнула, но я не знала, что делать и зачем он меня позвал.

— Ну... — я сделала шаг в комнату. — Регина выглядела очень расстроенной.

— Я с ней расстался. — Он отставил стакан и принялся изучать меня взглядом, явно заметив на мне своё худи. — Больше нельзя было тянуть. Пришло время.

Он не уточнил, наступило ли это «время» из-за нас или просто потому, что чувства остыли. Мне до безумия хотелось знать ответ, но я не решалась спросить.

— Мне жаль? — неловко пробормотала я.

Он издал тихий смешок, и его губы тронула улыбка.

— Хочется верить, что не так уж тебе и жаль. — Он жестом позвал меня ближе. Сердце забилось о рёбра, когда его руки зацепились за карман худи, притягивая меня в пространство между его коленями. Он перевёл взгляд с моих губ на глаза. — Просто чтобы ты знала: я с ней не спал.

Я моргнула, опешив: — Серьёзно?

Он кивнул: — У нас до этого даже не доходило. Химии ноль.

Не знаю, было ли мудро верить ему — он мог и соврать, но зачем? Он уже и так добился моего расположения.

— Ну, она-то тебя точно любила.

Даниил скривился: — Не думаю. Ей нравился мой статус, образ. А сама она, как выяснилось, вовсю играла на стороне.

Мои брови взлетели вверх: — Откуда такая уверенность?

— Потому что, — он потянулся к моей шее, отводя волосы, — кто-то постоянно оставляет ей «метки демона», и это точно, чёрт возьми, не я.

Я громко сглотнула, когда его пальцы коснулись моей кожи.

— Она тебе изменяла?

— Иронично, правда? — Он наконец склонил голову, запечатлев мягкий, дразнящий поцелуй под моим ухом. — Считай, что теперь я официально свободен.

По спине пробежала дрожь, рассыпаясь мурашками. Я положила ладони ему на грудь, чувствуя твердые мышцы под тонкой тканью рубашки. Всё то напряжение, что было наверху, исчезло, сменившись ленивой грацией его движений. Это не был тот Даниил Волков — заносчивый лидер «Олимпа». Это был тот самый парень, который заботился о мне в общежитии. И боже, как же я по нему скучала.

Он мягко надавил, заставляя меня отступить на шаг, и направил мои бёдра, усаживая на диван. Мне даже не пришлось ничего говорить. Как только он сел, я тут же устроилась у него на коленях, накрывая его губы долгим, тягучим поцелуем. Он уже был готов, и внутри меня разлилось странное чувство гордости от того, как легко я могу на него влиять. Его пальцы запутались в моих волосах, притягивая ближе. Кажется, он тоже скучал.

Его рука скользнула под худи. Холодные кончики пальцев на моем животе заставили меня вздрогнуть и теснее прижаться к нему. Он глухо застонал мне в губы. Его губы блуждали по моему лицу, шее, ключицам. В голове вспыхнула шальная мысль. И прежде чем я успела себя отговорить, я сползла с его колен.

— Ты куда? — пробормотал он с притворным разочарованием.

Я легонько толкнула его в грудь: — Сиди смирно.

Он замер, внимательно наблюдая за тем, как я опускаюсь на колени перед ним. Я протянула руку к его ремню. Он вскинул бровь, отчего черты его лица в сумраке стали ещё острее. Его рука перехватила мою.

— Есения.

Я посмотрела ему в глаза: — Да?

В его взгляде читалась борьба.

— Ты не обязана это делать.

— Я хочу. — Я высвободила руку. Его пресс напрягся, когда я расстегнула пуговицу на джинсах и потянула замок вниз. — Не переживай, это не имеет отношения к твоему дурацкому «тесту». Я не прохожу кастинг на роль твоей девушки.

Я коснулась его, чувствуя жар. Высвободила его плоть и на мгновение замерла. Отсюда он казался еще внушительнее, почти пугающе. Я робко провела рукой по гладкой коже. Даниил откинул голову на спинку дивана, его рот был полуоткрыт, а глаза казались тёмными омутами. В них всё ещё читалось смятение, будто разум воевал с инстинктами.

Он коснулся пальцами моей щеки, зацепив большим пальцем нижнюю губу.

— Ты ведь понимаешь, что никакого теста нет? Это всё бред. Кира это выдумала, это не... — Он облизнул губы, ерзая. — Я на самом деле так не поступаю.

Не знаю, зачем он мне это сказал. Чтобы облегчить душу? Чтобы казаться лучше в моих глазах? Для меня это уже ничего не меняло.

— Позволь мне это сделать, — тихо сказала я, продолжая ласкать его рукой. — Ты ведь сделал это для меня.

Его челюсти сжались, но он убрал руку, оставив лишь внимательный, тяжелый взгляд. Я сделала еще несколько движений, привыкая к его весу в своей руке, к звуку его дыхания, которое становилось всё более рваным.

— Так нормально? — спросила я, чуть сменив позу.

— Чёрт, да, — выдохнул он. — Можно и пожёстче, Есь. Я не сломаюсь.

Хотя раньше он сам умолял меня называть его по имени, я с удивлением обнаружила, как сильно мне нравится слышать своё имя из его уст. Я сжала руку крепче. Его пальцы впились в обивку дивана. Я почувствовала себя увереннее.

— Сними кофту, — попросил он, часто дыша. — Хочу видеть тебя.

Его тон был властным, почти грубым, но меня это не задевало. Напротив. Я стащила худи через голову. Его взгляд стал еще тяжелее, когда он увидел меня в одном белье. Он коснулся кружевной лямки моего бюстгальтера.

— Голубой. Я думал, ты оставила его в академии.

— Ты что, проводил ревизию в моём комоде? — рассмеялась я, и он улыбнулся в ответ. — У меня был еще один дома.

Я снова вернулась к нему, но на этот раз набралась смелости и коснулась его языком. Даниил вздрогнул всем телом, издав сдавленное: — Блин... чёрт...

Я не смогла сдержать улыбку. Оказалось, доводить его до исступления — моё новое любимое хобби, и это касалось не только наших вечных споров. Воодушевленная, я взяла его в рот, медленно и глубоко.

Я слышала, как его голова снова откинулась назад, как дыхание стало почти болезненным, а рука вцепилась в моё плечо. Я экспериментировала, пробуя разные ритмы, стараясь не задевать его зубами. Кажется, если бы я спросила, что ему нравится больше — медленные ласки или быстрый темп — он бы ответил «всё и сразу».

Вскоре я почувствовала дрожь в его бедрах. Он делал резкие, прерванные движения тазом, будто хотел сорваться, но сдерживал себя. Я не возражала, когда его ладонь легла мне на затылок — он не давил, просто касался, поглаживая большим пальцем мой висок.

В какой-то момент его дыхание пресеклось, и он весь натянулся как струна.

— Чёрт, Есь, я сейчас... Если ты не хочешь...

Я должна была отстраниться, но наши взгляды встретились, и меня захлестнула странная волна близости. «Хочу», — подумала я, продолжая ласкать его, чувствуя, как он теряет контроль. Он громко застонал и, не отрывая от меня взгляда, излился мне в рот. В какой-то миг я испугалась, что не справлюсь, но всё же сглотнула — быстро и до конца.

Он наблюдал за каждым моим движением. Моё лицо горело. Я чувствовала себя беззащитной и странно застенчивой для человека, который только что сделал «это». Но он быстро привел себя в порядок и рывком усадил меня к себе на колени.

— Господи, Адамова, — выдохнул он, осыпая мои губы, шею и ложбинку между грудей горячими поцелуями. Его губы растянулись в улыбке у моей ключицы. — Это было неожиданно.

— Мы снова вернулись к фамилиям? — спросила я, перебирая волосы на его затылке.

— Ни в коем случае. — Он снова поцеловал мои припухшие губы и тихо рассмеялся. — И, к слову, я не шутил про отсутствие теста. Но если бы он существовал... Ты бы не просто его сдала, ты бы взорвала эту систему к чертям.

Я не знала, почему эти слова делают меня счастливой. Почему вообще всё, что связано с Даниилом Волковым, приносит мне такую радость. Но это было так.

Сможем ли мы удержать это чувство? Скоро узнаем.