Глава 5. Пыточная как альтернатива

Дверь за мной закрылась.

Я выдохнула.

Огляделась.

И застыла.

Комната, в которую меня привели, была... как бы это помягче выразиться... катастрофой.

Белое.

Белое везде.

Белые стены с золотым растительным орнаментом (растительным, хранители меня побери, там листочки и цветочки!). Белая кровать с балдахином из белого тюля, перехваченным золотыми лентами. Белый пушистый ковер на полу, в котором тонули ноги по щиколотку. Белая мебель с позолотой. Белые свечи в золотых подсвечниках. Белые цветы в вазах — живые, естественно, потому что кто ж посмеет принести в комнату невесты сухостой.

На туалетном столике — белая пудра, белые ленты, белые перчатки и флакончик с духами, который, судя по этикетке, пах "Утренней росой и невинностью".

На кровати восседал ОН.

Большой плюшевый медведь.

Белый.

С золотым бантом на шее и глупой улыбкой, от которой хотелось применить боевую некромантию прямо сейчас.

Я смотрела на медведя.

Медведь смотрел на меня.

В его стеклянных глазах читалось: "Я здесь, чтобы невеста изливала мне душу. А ты кто такая, темная страшилка?"

— Дьявол, — выдохнула я.

Меня сейчас опять вырвет. Точно вырвет. Второй раз за день — и опять из-за белого цвета.

Я сделала шаг внутрь. Потом второй. Ковер пружинил под ногами, как пушистое облако, в которое вот-вот упадёшь и никогда не встанешь, потому что засосёт сладкой ватой.

На стене висела картина. Пастораль. Овечки. На лугу. С бантиками.

Я зажмурилась.

— Хранители кладбищ, — прошептала я. — За что?

В углу стояла этажерка с книгами. Я подошла, дрожащей рукой взяла одну. "Сказки на ночь для добрых принцесс". Вторую. "Как найти своё счастье с помощью улыбки". Третью. "Магия Жизни для начинающих: растим цветы в любых условиях".

Я вернула книги на место. Отошла от этажерки. Села на край кровати. Рядом с медведем.

Медведь пах лавандой.

Я закрыла лицо руками.

— Извините, — сказала я в пустоту. — А можно я буду спать в пыточной?

Тишина.

Я подняла голову.

В дверях стоял Льюин.

Прислонился плечом к косяку, скрестил руки на груди, смотрел на меня с выражением, которое у нормальных людей называлось бы "ехидство", а у некромантов — "чистое наслаждение чужим страданием".

— Пыточная занята, — сообщил он.

— Кем?

— Мной. Иногда я там работаю.

— Работаете в пыточной?

— Составляю отчеты. Очень помогает сосредоточиться. Крики создают нужный фон.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас шутите?

— Проверьте, — он передразнил мою интонацию. — У вас же есть разведка.

Я фыркнула и снова оглядела комнату.

— Это невыносимо, — пожаловалась я. — Тут даже воздух сладкий. Я сейчас начну светиться изнутри. У меня аллергия на счастье.

— Вижу, — в голосе Льюина прорезалось что-то подозрительно похожее на смех. — Вы зеленеете. Хотя куда уж зеленее при вашей бледности.

— Это я от ужаса.

Я поднялась с кровати и решительно направилась к гардеробу. Распахнула.

Внутри, аккуратными рядами, висели платья. Белые. Кремовые. Слоновой кости. Молочные. С кружевами, рюшами, лентами и прочими атрибутами принцессного счастья.

Я захлопнула дверцу.

— Льюин.

— Да?

— Кто готовил эту комнату?

— Мои советники, — он пожал плечами. — Я дал задание: подготовить покои для невесты. Они постарались.

— Они меня убьют, — констатировала я. — За три дня. Я лягу на эту кровать, растворюсь в белом и исчезну. Вы останетесь без невесты. Придется жениться на медведе.

Льюин перевел взгляд на плюшевое чудовище.

— Медведь хотя бы молчит, — заметил он философски.

— Зато от него пахнет лавандой, — парировала я. — Я бы предпочла, чтобы пахло формальдегидом. Или хотя бы сыростью.

Он шагнул в комнату. Прошелся по ковру, брезгливо морщась. Оглядел пастораль с овечками. Поморщился сильнее. Подошел к этажерке, взял книгу про магию Жизни, полистал и вернул на место с видом человека, только что прикоснувшегося к чему-то неприличному.

— Я понял, — сказал он. — Это ошибка.

— Это катастрофа, — поправила я.

— Согласен. — Он повернулся ко мне. — У меня есть предложение.

— Какое?

— В северном крыле есть пустующие покои. Там жила моя бабка.

— Некромантка?

— Еще какая. До сих пор иногда бродит по коридорам. Если верить слугам.

Я оживилась впервые за вечер.

— Призрак?

— Полноценный. Ворчит, жалуется на сквозняки и иногда передвигает мебель.

— Я согласна! — выпалила я. — Вещи там есть?

— Кровать. Стол. Шкаф. И коллекция черепов на камине. Бабкино наследство.

— Льюин. — я подошла к нему близко. Очень близко. Так, что между нами снова загудела магия. — Вы только что сделали мне предложение, от которого я не могу отказаться.

Он смотрел сверху вниз. Светлые глаза, почти прозрачные, в полумраке комнаты казались серебряными.

— Я рад, что вы цените черепа выше цветочков, — сухо ответил он.

— Черепа — это классика. Цветочки вянут. — я улыбнулась. — Ведите.

Мы вышли в коридор. Я с облегчением вдохнула нормальный замковый воздух — сырой, холодный, с нотками плесени и старой магии.

— Знаете, — сказала я, шагая рядом с ним, — а вы не такой монстр, как о вас говорят.

— Какой же?

— Заботливый, — я подмигнула. — Предложили невесте комнату получше. С черепами. Это почти романтика.

Льюин остановился. Развернулся ко мне.

— Дениз.

— М?

— Я не заботливый. — его голос стал ниже. Серьезнее. — Я просто не хочу, чтобы моя невеста сбежала в первую же ночь из-за белого медведя. Это ударит по репутации.

— А, ну да, — кивнула я. — Репутация — святое. Особенно у темных властелинов.

Мы пошли дальше.

Но краем глаза я заметила: он улыбнулся. Чуть-чуть. В уголках губ.

Северное крыло встретило нас сквозняком и запахом древности. Комната бабки оказалась именно такой, как я люблю: темные стены, тяжелая мебель, на камине — ряд черепов, аккуратно подписанных (я присмотрелась — "Генрих, любовь навеки", "Конрад, не жалею ни о чем", "Бедный Родерик").

— Идеально, — выдохнула я.

Подошла к кровати. Плюхнулась на нее. Пружины жалобно скрипнули, но не сломались.

— Здесь даже пахнет правильно.

— Чем?

— Смертью. Старостью. Тоской. — я зажмурилась от удовольствия. — Домашний уют.

Льюин стоял в дверях, наблюдая за мной с непроницаемым лицом.

— Вы странная, — сказал он наконец.

— Я знаю. — я открыла глаза и посмотрела на него. — И вам это нравится.

Он не ответил.

Но и не опроверг.

— Спокойной ночи, леди Дениз, — сказал он вместо этого.

— Спокойной ночи, милорд. — я помахала ему рукой. — Не убивайте там никого без меня.

— Постараюсь.

Дверь закрылась.

Я полежала еще немного, вдыхая запах старого дерева, плесени и черепов. Потом встала, подошла к камину и поздоровалась с бабкиными трофеями.

— Привет, Генрих. Привет, Конрад. Привет, бедный Родерик. Я Дениз. Буду здесь жить. Не стесняйтесь, являйтесь, если захочется поболтать. Я не кусаюсь. Почти.

Где-то в коридоре скрипнула половица.

Я улыбнулась и полезла в сумку за самокрутками.

Дом милый дом.