Глава 18. Авось кривая вывезет

— Что мы наделали? — Лида прижимала к груди простыню и комкала её с каждой прошедшей минутой все сильнее.

— По-моему, это очевидно, — взъерошил волосы на голове Кеша. — Даже обидно, что я нихрена не помню.

Тут же получил по голове подушкой и, хмыкнув, отобрал оружие у прикрывающейся девушки. Ситуация вышла то ли трагичная, то ли смешная. Со стороны Кента — смешная, а вот судя по расстроенному лицу Лиды, которая чуть ли не плакала, кусая губы, трагичная на все сто.

— Эй, ты чего? Ну переспали по пьяни. Бывает. Никто ничего не помнит, значит, будем считать — ничего не было. Ок?

— Ага, не было. Мы ж не передохранялись! — заглянула на пол, следов контрацепции не обнаружено. — А если я того…

Кент устало выдохнул и нахмурился. Да, о таком на похмельную голову он подумать просто не успел.

— Давай решать проблемы постепенно. Сейчас примешь душ, оденешься и как только приедем — пойдем в аптеку за таблетками, чтобы тебе было спокойнее. Есть же эта, женская контрацепция, которая после. Я слышал.

Лида сжала тонкую простынь руками и натянула, хотелось завязать её очень тугим узлом на шее одного почти голого мажора. Трусы он каким-то чудом уже успел нацепить. Потом почему-то захотелось плакать.

Вот так просто богатые сынки решают проблемы. Переживаешь о детях? Иди таблеточку выпей и все пройдет. А если не пройдет? Это же не грипп! И какой там процент эффективности этих волшебных таблеток? Какая погрешность? А что дальше? Две полоски после пьяного зачатия и аборт? Тоже за ручку отведет?

Ослабила натяжение и залезла с головой под простыню. Не хотела, чтобы он видел её слезы. Вздрагивала раз за разом, глотая горьковато-соленые капли, и не прекращала винить себя ни на минуту. Вот дура. Зачем только пила этот ром? Разом взять и все потерять: гордость, честь и, возможно, работу. Когда Борис Евгеньевич узнает, точно не станет держать такую экономку в своем доме.

— Эй, — Кент потянул за конец простыни и стянул её с заплаканного лица.

— Что? — совершенно не женственно шмыгнула носом и растерла слезы по щека.

— Не плачь, разберемся, — схватил её за ногу, притянул к себе на край постели и, как маленькую девочку, затащил на колени вместе с простыней.

— Ага, знаю я, как ты разбираешься, — вопреки всему уткнулась ему в плечо и позволила обнять. Окруженная его теплом, забылась на несколько минут и просто тихо всхлипывала.

— Не как с Инной. Я же обещал, что никогда не скажу тебе таких слов. Я тебя, дурынду, скорее в загс потащу, чем на аборт, — ляпнул и чуть сам себе не прикусил язык, когда девушка в его руках напряглась.

— Что? — подняла на него покрасневшие от слез глаза и встретилась с улыбкой.

— Ты домашняя, искренняя и честная. Печешь отличные пирожки, любишь детей и не бросаешь никого в одиночестве. Даже чужих детей не бросила. Или тебе фамилия Гордеева не нравится? — в серых глазах искорки смеха.

— Кент, я не понимаю, — голова все еще гудела, а этот тип нес бессвязный на первый взгляд бред.

— Чего ты не понимаешь? Ты мне нравишься. Очень сильно, глупая ты деревенщина. Я пытаюсь тебе сказать это уже несколько недель.

— Как-то странно пытаешься, — ударила по плечу скорее в шутку, чем всерьез.

— Как умею. Если что-то случилось, значит, будем воспитывать. А теперь в душ! Нам надо разобраться куда мы едем и как быстро вернуться обратно!

Лида удивительно послушно схватила свои вещи и, топая босиком по темно-красной ковровой дорожке, рванула в душевую. Ей нужно было о многом подумать и осознать. Как минимум, с каких пор в поездах такие вагоны? Как максимум, что вообще произошло и сколько они выпили, прежде чем она согласилась переспать в Гордеевым? И почему он ведет себя так… адекватно. Может, у него такой похмельный синдром?

Горячая вода. Отличный напор. Отлично смывает похмелье, но не приводит в порядок мысли. Искусала все губы, кажется, содрала в паре мест кожу — спасибо жесткая мочалка из путевого набора. Но так и не смогла решить, что делать дальше.

Вероятно, предложение Кеши: «Не помню, значит, не было» — не худший вариант.

Втискивать влажное тело в форменное не очень чистое платье — так себе ощущения, но чемодан с одеждой они в пьяном угаре не прихватили. Еще и трусы куда-то запропастились!

Выдохнула, собралась с мыслями и все-таки вышла из душа, где её ожидало новое потрясение.

Гордеев сидел с двумя телефонами в руках и переводил ошарашенный взгляд с одного на другой гаджет:

— Лида, кажется, я знаю, куда мы едем.

— Куда?

Спросила с мыслью: «Только бы не „Москва-Пекин“!».

— К тебе домой. Только что звонила твоя бабушка, так настойчиво, что пришлось взять трубку. Ты вчера написала, что приедешь с другом. Она напекла пирожков и очень нас ждет.

— Лучше бы Пекин, — выдохнула Лида и осела на кровать, запуская пальцы в мокрые волосы. — Это же с ума сойти. Я потащила тебя к бабушке и дедушке. Мы не успеем вернуться в Москву до завтра, следующий поезд только в воскресенье вечером!

— Мы были в курсе. Оказывается, я вчера умудрился предупредить Лиса, что приеду к обеду понедельника, и Фаина отписалась, что возьмет на себя днюху Томми.

— Какие мы, черт возьми, предусмотрительные, когда пьяные. Осталась ерунда. Объяснить бабушке и дедушке, кто ты такой и зачем я тебя приволокла в деревню. Господи, дед меня убьет. Я же сбежала и ничего не объяснила!

— Не убьет. Я не позволю, — сжал её плечо. — Во сколько поезд приезжает на вашу станцию?

Отобрала у Кеши телефон, слава богу еще живой, и посмотрела на время.

— Через час. Это в райцентр, оттуда еще минут сорок на автобусе.

— Тогда я в душ. Как приедем, надо заскочить в магазин. Купить одежду и зарядники, потому что видок у нас с тобой сейчас, мягко говоря, помятый. Если явимся так, меня застрелят первым. Кстати, ты обронила! — вытащил из-под кровати до боли знакомый предмет гардероба и картинно крутанул на указательном пальце.

Щеки вспыхнули. Ничего криминального, простые хлопчато-бумажные труселя в задорную желтую бабочку, но что ж так стыдно.

— Кент! — отобрала и засунула в карман платья. — Иди уже в… душ!

Хотела побиться головой о стенку купе, но поняла, что все они заняты кнопками вызова, розетками и крючками для одежды. Вот захочешь убиться, и то родное РЖД не поможет.

Звонок телефона заставил подпрыгнуть на смятой кровати.

— Ну ты даешь! — начала с места в карьер Ленка. — Я вчера чуть не обалдела!

— А? Ты о чем?

— Ууу, а выглядела ты не такой уж и пьяной. Я тебя с Кешей на вокзал везла. Не помнишь? — подруга на том конце явно сдерживала смех. — Ты сказала, что покажешь этому мажору настоящую русскую деревню.

— Елки, — шлепнула себя по лбу изо всех сил. — Что там еще было? Я вообще ничерта не помню.

— Ну, вы целовались, как озабоченные. Друг с другом и с моим таксом. Потом куда-то звонили, договаривались об отъезде. Все выглядело вполне прилично. Мы с тобой сделали вид, что не знакомы. Блин, да я даже порадовалась, что этого мажора-самоубийцу спасла!

— Что?

Иногда бывают моменты, когда ты осознаешь — это предел понимания. Дальше просто стенка, в которую ты можешь биться головой до скончания века, но не пробьешь. Срочно нужна помощь отбойного молотка извне. Именно таким молотком выступила сейчас Лена.

— Ну твой мажор вчера вечером чуть вместе с тачкой в воду не сиганул на полной скорости. Вовремя одумался, затормозил. Тут мы с Максом подоспели и не дали ему еще глупостей натворить. Это он из-за тебя так убивается?

Стало вдруг так холодно, как будто она снова обнаженная, а окно в купе открыто настежь. Он, действительно, пытался умереть? Девушка никогда не понимала самоубийц. Как бы плохо ни было, всегда есть люди, которым ты дорог и ради них ты найдешь выход из любого, даже самого запутанного лабиринта.

— Я не знаю. Я вообще ничего не знаю, Лен, — голос дрогнул.

— Ладно. Не паникуй. Удачно съездить. Бабло у мальчика есть, может, он впечатлится русской деревней и поможет тебе с выкупом земли?

— Нет. Не буду у него ничего просить…

— Так он в курсе, вы как раз, выходя из машины, это обсуждали. Что-то про, если это сделает тебя счастливой, он готов!

— Черт…

Перекинувшись еще парой фраз, Лида завершила разговор и рухнула лицом на подушку. Может, и хорошо, что Кент ничего не помнит. Видимо, вчера под ромом она выложила ему все свои проблемы, а он натянул трусы супермена и рванул их решать.

Вот только какого черта до этого пытался сигануть в реку?

У неё точно не хватит смелости задать ему этот вопрос. Слишком уж это лично для тех, кто просто переспал по пьяни. Вряд ли он ответит.

* * *

— Да, ни одного нормального магазина. Твои родственники решат, что я нищий, — скривил нос Кеша, примеряя джинсы в торговых рядах.

В таких магазинах он не бывал никогда, но других в этот отдаленный райцентр не завезли. Хорошо хоть карточки принимали или переводы на телефон, иначе остались бы они с Лидой с голым задом над Луной.

— Тебе еще повезло, что мы рано приехали. Через час тут будет толпа. Так что врубай газ. Скажем, что ты студент из Москвы. Уж извини, все регалии семьи Гордеевых я им перечислять не намерена.

Сама девушка уже прикупила все необходимое в ближайшем отделе с женской одеждой. Ничего серьезного, просто сарафан, джинсовка и кеды. На последнем настоял Кеша, якобы так стильно и все ходят. В принципе, нечто подобное она видела в Москве и решила, что удобство сейчас важнее. Не будет же она в рабочих удобных туфельках расхаживать по деревне.

— Слушай, вот что плохого в том, что моя семья богата? Это преступление? — проворчал он, поправляя карманы у джинс.

— Нет, просто им не нужно об этом знать. Богачей здесь не любят, просто потому, что все от них изрядно натерпелись. Вы считаете, что вам все позволено, раз есть деньги. Просто так раз и кучу семей с родной земли выгнать, думаешь, это нормально? Так что захлопни рот и не высовывайся.

— Понял я, понял. Дискриминация какая-то, — взъерошил волосы и постановил. — Берем это и поехали.

— Ну слава богу!

Продавщица давно перестала подавать им одни джинсы за другими и просто сидела в сторонке, посмеиваясь над постоянно пререкающейся парочкой. Они напоминали женщине в возрасте бурную молодость, когда-то и она со своим будущим мужем ссорилась так, что искры летели во все стороны.

— Тебе бельишко не нужно? — хмыкнул парень, пробираясь по узкому коридору закрытых торговых рядов. Первый проснувшийся люд уже потянулся за пестрыми кофточками, джинсами и летними тапочками.

Парень красноречиво глянул на отдел с ярко-розовой вывеской «Прелесть».

— Хотя нет, — поморщился, приглядываясь к ассортименту. — Приедем в Москву, я свожу тебя в нормальный магазин.

— Кееееент, — прошипела Лида, дергая его за рукав. — Я не собираюсь больше ходить с тобой по магазинам. Это понятно? Мы сейчас порадуем моих родственников, раз уж нас ждут, и завтрашним вечерним поездом уедем обратно. В Москве все будет как раньше.

— Вредина! — фыркнул Гордеев и, схватив девушку за талию, резко развернул лицом к себе.

Две полноватые женщины едва успели отпрыгнуть и теперь чуть ли не пальцем у виска крутили, глядя на идиотов. Парню на них было откровенно плевать, он притянул девушку к себе. Лиде пришлось изо всех сил упереться ладонями в его грудь, чтобы сохранить остатки дистанции.

— А если я не хочу, как раньше? — убрал с лица выпавшую из легкой косы прядь. — И меня бесит, что ты называешь меня Кент.

— Ты сам себя так называешь. И по-моему, я тебе объяснила еще при памяти, почему у нас ничего не выйдет. Мне нужна эта работа и не нужен роман с тобой…

— Кеша, это мое имя, — вцепился в талию еще крепче. — Назови его и отпущу.

— Ты меня просто так отпустишь и прямо сейчас! — попыталась вывернуться и наступить на ногу, но промахнулась.

— И не подумаю. Волшебное слово, Лида…м? — скользнул рукой по спине, разбудив задремавшие с похмелья мурашки.

— Ни за что! Ты, черт возьми, Кент. Сын моего работодателя, с которым мне настрого запретили любые отношения. Я не хочу все потерять! — измудрилась и ущипнула парня за грудь.

К счастью, железной она у него не была. Кеша зашипел и, наконец, отцепился.

Девушка стартанула изо всех сил в сторону выхода, ловко петляя между людьми. Плевать, что он останется один в незнакомом городе, не пропадет. А она как-нибудь на попутках доберется до деревни и никакого знакомства не будет! Потому что выдержать его приставания и усмирить свое сердце, которое чуть ли не с ума начало сходить, она не сможет. Просто не справится и разрушит свою только-только выстроенную жизнь, где есть шанс спасти дом.

Кент все-таки догнал её у выхода.

— Ладно, прости. Забылся, был не прав. Поехали к твоим, обещаю вести себя, как хороший мажор.

— Слабо верится, — проворчала и, схватив его за рукав, потянула в сторону автостанции.

* * *

— Лида! Лида приехала!

Стоило им сойти с автобуса, как орава детишек буквально облепила со всех сторон. Кент насчитал человек пятнадцать, Лида точно знала, что их всего двенадцать. Летом эта веселая компания собиралась в деревне постоянно. Родители сбагривали детишек на каникулы к бабушкам и свежему воздуху. Они просто не знали, что эта банда малолетних рэкетиров устраивала тут настоящий террор: лазили в сады, по заброшенным складам в поисках приключений и сладкой дикой малины, что давно оплела деревяшки. Дети регулярно сбегали в лес всей толпой, доводя бабушек до валидола и валерьянки.

Знали бы об этом родители, дали бы ремня и привязали бы дома к батарее. Но, к счастью, бабушкин гнев затухал так же быстро, как вспыхивал и «городские» ни о чем не знали.

Малышка с тонкими светлыми косичками, как обезьянка, запрыгнула на Лиду. Та привычно поддержала.

— Лид, а Лид, — нарочно громко прошипела она на ухо. Слышали все. — Это твой жених? — недоверчиво покосилась на Кешу.

— Это мой прицеп, — хихикнула в ответ девушка. — До жениха еще не дорос!

— Ничего, еще дорастет! — махнула рукой девочка. — На пирожках бабы Зины и не такое вырастет!

Кент за её спиной под смех маленьких бандитов красочно изобразил фейспалм, а Лида просто стояла и улыбалась. Дома. Наконец-то. Знакомый и родной запах свежескошенной травы, шелест листьев и детский смех. Сейчас они уйдут от остановки и станет совсем тихо, будет слышно только пение птиц да перекликание бабушке из огородов, у кого-что выросло и почему у Демидовны опять курицы сбежали.

Ребята, повеселившись, отправились по своим шалопайским делам. А Лида скрепя сердце повела парня на самую окраину деревни в давно покосившийся от времени двухэтажный домик бабушки и дедушки. Как они примут его? Что скажут? Не достанет ли дед Матвей винтовку? Хорошие вопросы и их слишком много, чтобы не дрожали руки.

— Лида! Наконец-то. Что-то вы задержались? На автобус опоздали? — бабушка, вопреки обыкновению, ждала у калитки. На голове новый белый платок и халат тоже, кажется, новенький достала. Ждала гостей. Обычно она так не наряжается.

— Поезд немного задержался.

Кент отступил назад, а Лида, наконец, обняла одного из самых дорогих людей. Слезы сами подступили к глазам. Только сейчас она поняла, как скучала по этому запаху пирогов и муки. Да, если со стариков, говорят, песок сыпется. то с её бабушки точно сыпалась исключительно мука. Из которой потом и колобка можно было сбацать.

— Бывает. Проходите скорее. А это Кешенька, да?

Лида закашлялась. Кешенька? Так. Что она вчера несла бабушке? Это были точно не пирожки, а какая-то чокнутая порция бреда.

— Ты не смущайся, жених. Меня баба Зина можешь звать, проходи, — добродушно улыбнулась ему старушка и кокетливо поправила платочек. Обернулась к внучке и пригрозила пальцем. — Я только деду ничего говорить не стала. Вы ведите себя прилично, пусть он твое возвращение сначала переварит. Сказала, что ты со знакомым. Он тебя до города подвез.

— Ага, — только и смогла кивнуть девушка.

Она больше не пьет. Никогда. Ни за что! Ничего крепче яблочного сока и без шуток про брожение.

Кент открыл скрипучую калитку и пропустил всех вперед.

— Ох, джентльмен, — довольно хмыкнула бабушка, проходя первой. (3303c)

— Убери эту улыбку с лица, — буркнула ему Лида и ткнула локтем в бок. — Это ничего не значит.

— Да-да.

Самовлюбленный мажор еще не знал, что самое серьезное знакомство ждет его впереди. Добродушная Зинаида Львовна была в их семье обманчивым гостеприимством, которое прятало за своей широкой улыбкой деда Матвея с дробовиком.