Глава 19. Не мытьём, так катаньем

— Значит, Кеша.

Дед важно поправил тельняшку и просканировал мажора с ног до головы не по возрасту цепким взглядом голубых глаз. Встал в глубокого кресла и, расправив плечи, прошествовал к замершему у печки Кенту.

— А вы дед Матвей? — уточнил парень, привычно натягивая на лицо улыбку. Обычно со всеми прокатывало.

— Это для этой вот засранки я дед Матвей, — небрежно кивнул на Лиду, которая невольно отступила на шаг и затаилась между Кешей и бабушкой, как партизан в окопе. — А для тебя Матвей Платонович.

— Ну раз так, — продолжил нагло улыбаться мажор. — Иннокентий Борисович, — шагнул вперед и протянул руку деду.

Лида сзади чуть не поседела. Может, Ленка правду говорила и Кент хочет красиво покончить жизнь самоубийством? Дед такой фамильярности мальку точно не спустит: запомнит и отомстит, это было вполне в его характере. Вдохнула и замерла на выдохе.

— Ишь ты, Иннокентий Борисович, — чуть склонил голову, изучающе глядя на паренька. — Не боишься. Ну, будем знакомы тогда, — хлопнул по руке и с силой сжал.

Девушка выдохнула. Неужели понравился? Бред. Такого просто быть не может. Тем временем мужчины сжали друг другу руки до побелевшей кожи. Борьба явно продолжалась и Кент не собирался сдаваться.

— Лидочка! — почуяв неладное воскликнула бабуля. — А пойдем чайник поставим? Пирожки надо подогреть! Гость все-таки.

Знаете волшебное слово, которое прекращает любую войну? Обед! Как только дело касается еды, мужчины прячут мечи в ножны, снимают доспехи и толпой бегут туда, откуда вкусно пахнет. Так было, есть и будет вечно.

Разумеется, пирожками дело не ограничилось. В холодильнике нашелся тазик салата, огромная кастрюля фирменного бабушкиного борща и аж восемь вареных яиц. Зачем последнее Лида так и не поняла, но спрашивать не стала.

Удивительное дело, но остаток дня прошел мирно. Кеша вжился в роль простого, как лапоть, студента и беззастенчиво делал комплименты бабушкиной стряпне и не поддавался на дедовы уловки.

С Лидой же старик по-прежнему держался холодно. Не мог простить бегство.

Один на один с Кешей им удалось остаться только поздно вечером, когда бабушка и дедушка устроились спать в доме, выделив молодежи две свободные комнаты. Лиде её собственную, а Кеше диван на просторной веранде, которая зимой не отапливалась. Зато летом спать на ней — одно удовольствие.

— Отличная у тебя семья, — Кент сидел на крыльце и задумчиво выпускал изо рта струйки дыма. — Дед вообще огонь. С ним не соскучишься.

— Это точно. До сих пор на меня злится, что в Москву убежала, — грустно вздохнула и уселась на обшарпанные ступеньки.

Их окружила тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков и едва слышным шелестом листьев. В воздухе витал аромат первых пионов и влажности, возможно, ночью будет дождь. Но это не точно.

— Я помню, — короткий ответ заставил обернуться и всмотреться в идеальный профиль Гордеева.

— Что? — голос сел на пару секунд.

— Твой рассказ. Почему ты убежала в Москву, о том, что вас хотят выселить и про свое обещание помочь тоже помню. Меня вырубило где-то в такси.

— Ясно, — сглотнула.

С губ едва не сорвался тот самый страшный вопрос: «Почему ты чуть не убил себя?». Снова напряженное молчание, которое нужно разрушить иначе оно разрушит все первым.

— Дед не очень тебя запугал?

— Запугал? Да мировой мужик. Он на тебя не сердится, кстати. Просто бурчит в воспитательных целях. Говорит, вот сделает то, что обещала — помирюсь. Так что не переживай, еще немного осталось.

— Ага, всего лишь месяц до получения кредита. Твой отец обещал помочь, если отработаю испытательный срок без нареканий.

Тут замолчал Кент. Последний раз выдохнул горький дым и потушил сигарету.

— Так значит вот, почему… — оглянулся и посмотрел прямо в лицо. Лида с трудом удержалась, чтобы не спрятать его в ладони. — Вот почему ничего не получится, да? Ты отцу обещала?

— Это тоже. Он предупреждал о тебе. Просил держаться подальше, и я не нарушу обещание. Извини.

— Нарушишь, — поставил перед фактом и сел на ступеньку рядом. — Тебе не потребуется помощь отца. Я найду выход и ты ничего не будешь ему должна.

— И что тогда? — хотела отодвинуться, но почему-то передумала. Его плечо приятно согревало сквозь тонкую ткань платья.

— Мы сможем встречаться. Официально.

Мысль об этом встала поперек горла. Слишком много «но» было в таком предложении. Хочет ли она встречаться с Кентом? Выдержит ли она всю эту разницу положений, взглядов. Выдержит ли он сам, избалованный вниманием мажор, который только-только начинает путь исправления? Сплошные вопросы, на которые она не может дать ответы. Как сказал бы опытный менеджер, только риски и никаких гарантий.

— А ты у меня спросил, хочу ли я встречаться с тобой? — резко обернулась и встретилась со спокойным серым взглядом. Он, почему-то, не сомневался. — И ты так уверен, что твой отец этому обрадуется?

— Моему отцу всю жизнь было плевать на меня. Он не имеет права указывать, — внезапно разозлился Кент. — Ты? Хочешь, иначе мы бы не набросились друг на друга, будучи пьяными.

— Твой отец содержит тебя, как бы ты ни возмущался. Кто ты без своего отца? Просто парень с купленным дипломом. Если он лишит меня работы, а тебя выставит следом из дома и лишит места в компании. Что ты будешь делать? — вскочила и поднялась на ступеньку вверх.

— Я решу эту проблему! — сделал тоже самое и замер рядом, глядя на девушку сверху вниз.

— Прости. Но я не верю, Кеш. Просто не могу. Даже когда решится вопрос с землей, мне все равно нужна эта работа. У меня тут два пожилых человека, которым нужны лекарства и дом, сам видишь, в каком состоянии.

Хотела уйти, но на запястье сомкнулись прохладные пальцы. Кент держал крепко и не отпускал.

— Я найду выход. Если справлюсь, ты согласишься? Я докажу, что могу быть сильным ради тебя.

— Зачем? — сжала зубы, чтобы не ляпнуть глупость.

В этот момент Кеша Гордеев был очень похож на приютскую собаку. Вот ты приходишь туда с большим пакетом корма, проходишь мимо клеток, а оттуда на тебя смотрят доверчивыми глазами, машут хвостами и каждым своим действиям просят: «Стань моим человеком». Брошенные, одинокие и уставшие от этого. Потом ты замираешь около одной из таких клеток и не можешь отвести взгляд, потому что серые глаза смотрят в самую душу и душа твоя отзывается на этот призыв, тянется и хочет обнять, избавить именно это существо от болезненного одиночества.

— Потому что я хочу быть частью твоей жизни, стать нужным хоть кому-то в этом мире.

— Ты нужен своей семье. Пусть не отцу, но Лизе и Томми нужен старший брат, который будет уделять им внимание, помогать и поддерживать, а не шляться ночью по барам и пытаться самоубиться на набережной. Разберись со своей семьей прежде, чем лезть в мою.

С силой вырвала руку из захвата и убежала в дом, пока душа вновь не потянулась к нему невидимыми, но очень крепкими нитями.

За спиной услышала только сильный удар о деревянную стену, что-то треснуло. Дом, и права, на ладан дышит.

* * *

На крыльце без неё стало холодно, как будто внезапно наступила зима. Кеша запалил еще одну сигарету и уселся на самую верхнюю ступеньку крыльца, вытянув вниз длинные ноги. Несколько минут он задумчиво рассматривал звездное небо, так любил делать брат, но Кешу это не успокаивало так, как Томми. Да, он без труда нашел всех Медведиц, полярную звезду и даже полюбовался на млечный путь. Но в ушах все еще звенел голос Лиды: «Ты нужен своей семье. Пусть не отцу, но Лизе и Томми нужен старший брат, который будет уделять им внимание, помогать и поддерживать, а не шляться ночью по барам и пытаться самоубиться на набережной. Разберись со своей семьей прежде, чем лезть в мою».

— Опять эта девчонка во всем права. Вот только…откуда она знает про набережную? — выдохнул горький дым.

Он точно не говорил об этом ни слова. Ведь в отличие от Лиды, Кеша прекрасно помнил все, что случилось прошлой ночью от первого глотка рома до последнего поцелуя и стона, сорванного с её губ. Всё до мельчайших подробностей кто-то вырезал в его памяти, заживил и оставил самые прекрасные на свете рубцы. Чтобы не забыл, чтобы не отступил.

Сейчас Кеша Гордеев был, как никогда, уверен в том, что все делает правильно и не сделает ни шагу назад. Он станет лучше ради неё и…своих близких тоже. А набережная? Тогда он поторопился и чуть не лишился своей чувственной, нежной и по житейски мудрой деревенщины. Идиот.

Достал из кармана мобильник и набрал номер Лиса.

— Привет, не спишь? Есть одно дело, могу доверить только тебе.

* * *

Что может быть лучше, чем спать в своей постели после долгого путешествия? С момента побега, где она только ни ютилась: на пыльной софе в подсобке сауны, на продавленном диване в комнате Соколова, в обнимку с таксом у Лены и в личной спальне детского коттеджа. Но только здесь был дом. Постельное белье пахло знакомым стиральным порошком и немного сушеными травами, которыми давно пропиталось все в доме. Бабушка хорошо разбиралась в них и засушивала удивительные сборы, а дед за это кликал её ведьмой.

Лида улыбнулась, пряча счастливое лицо в подушку. Теплое летнее солнце давно поднялось над горизонтом и заглядывало в щелку между тонкими занавесками в цветочек. Где-то вдалеке пропел соседский петух, у дома раздавались мерные удары топора. Точно, дед вчера говорил, что утром привезут закупленные на зиму двора. Видимо, уже колет во всю.

— Вот это я поспала, — она удивленно уставилась на часы. Почти одиннадцать. Странно, что ей дали так долго поспать. Обычно в семь утра будили и никаких поблажек.

Забыли, что ли?

Вылезла, быстро переоделась и рванула в большую комнату — узнавать, в честь чего такая милость, выспаться выходной день.

— Доброе утро! А почему меня никто не…. — осеклась на полуслове.

Дед и бабушка мирно сидели за столом и пили чай, рядом вазочка с печеньем и что-то накрытое белое салфеткой. Видимо, то, что осталось на завтрак Лиде.

— Проснулась, принцесса, — фыркнул дед. — Мы тут все с шести утра на ногах, а она все дрыхнет.

— Так чего ж не разбудили? — на автомате достала чашку и заварила чай.

— Кеша сказал, что ты устала и у тебя единственный выходной. Очень просил не будить, — мягко улыбнулась бабушка. — Хороший парень. Вон, дрова колет.

Чашка чуть не выскользнула из рук.

Что? Эти безумные люди дали ему в руки топор?! Рванула к окну, на ходу расплескивая чай.

— Вы с ума сошли? Он же не умеет! — возмутилась девушка, но тут же замолчала.

Удивительно, но Гордеев справлялся сам и без лишних проблем. В одних черных брюках, явно найденных в сундуке с вещами отца, он достаточно ловко орудовал топором, разбивая круглые березовые пеньки на аккуратные полешки.

Волосы, которые в Москве лежали идеально, сейчас были растрепаны и мокрыми прядями прилипали ко лбу. Лида старалась не смотреть ниже, но взгляд медленно опускался сам на блестящие от пота широкие плечи, обнаженный торс с идеальными кубиками и. Она просто закрыла глаза. Нельзя же так пялиться. Это неправильно.

— Неплохо получается. Это я его все утро учил колоть! Нормальный парень, способный, — прокряхтел дед. — Сначала вместе кололи, потом у меня спину прихватило. Вот один и добивает.

Бабушка тихо хихикала, наблюдая как стремительно краснеет отпрянувшая от окна внучка. Лида схватила первый попавшийся бутерброд и откусила сразу половину, запив кипятком, как водой. Она точно чокнулась. Так пялиться на Кента. Может, это мышечная память после ночи в поезде? Да. Организм настроился на его волну и теперь требует повторения. Напомнить о том, какая на ощупь эта кожа, как сокращаются под пальцами мышцы и, да, ей очень хочется сейчас его потрогать.

— Лида! Эй, ау! — бабушка махнула перед её лицом морщинистой рукой. — Ты как доешь, отнеси Кеше кваску попить и просигналь нам, надо будет дрова начать укладывать. Мы подсобим.

— Угу, — с трудом отдышалась после плотного начала завтрака.

Начала жевать нарочно медленно, чтобы хоть как-то отсрочить выход на улицу. Полуобнаженный Гордеев с топором — это не то, чтобы эротическая фантазия, но вот-вот ею станет. Совсем плохой диагноз, Лида. Нам такого не надо, потом не найдем подходящих таблеток.

* * *

— Нереально расслабляет! — улыбнулся Гордеев и глянул на солнце.

Он и подумать не мог, что колоть дрова — такой кайф. Тренажерка, единоборства и плавание просто и рядом не стояли с тяжелым острым топором в руках. Кажется, он за утро перерубил головы всем, кого когда-либо ненавидел. Козлу Плато досталось раз сто, не меньше. Но для него отдельный тариф в Аду — это факт.

Кент не знал сколько времени, телефон остался лежать на веранде, но судя по горящей спине он здесь уже несколько часов. Сначала было сложно и непонятно, но дед Матвей оказался хорошим учителем. После фразы: «Щас достану ружье и за каждое кривое полено буду стрелять на поражение!». Работаться сразу стало лучше и качественнее.

Зачем только слушал курс по управлению и мотивации? Вот вам, самый работающий инструмент в действии.

Удивительно, но даже спать не хотелось. Чистый воздух бодрил, а запах свежего дерева так просто заряжал бесконечной энергией. Он вдыхал его раз за разом и чувствовал, что впервые за долгое время по-настоящему расслаблен и спокоен. Черт, даже кокс не давал такого кайфа, как хороший топор!

Задумался и чуть не подпрыгнул на месте, когда за спиной раздалось тихое:

— У тебя спина сгорела. Надень рубашку.

Лида была, как девушка с картинки. Улыбка на чуть порозовевшем лице, длинная коса и простое светлое платье в цветочек, явно из местных запасов. В руках она держала глиняную кружку и была такой правильной, уместной, что хотелось бросить все и обнять. Прижать к себе так сильно, как это возможно и долго целовать под палящим солнцем, забыв про то, что ты весь липкий от пота.

— Бабушка просила передать тебе холодный квас, — протянула кружку.

Наваждение спало, как и не было его. Вчерашний разговор в полумраке отрезвил и заставил взять в руки себя и кружку с прохладным напитком, пахнущим хлебом.

— Вкусно.

— Домашний, бабушка сама делает. А рубашку все-таки надень, иначе придется вечером мазать тебя сметаной, — еще раз кивнула на покрасневшие плечи.

— Если это будешь делать ты, я готов помучиться, — подмигнул Кент, за что тут же получил серьезную Лиду.

Улыбка слетела с её лица. Девушка поджала губы и нахмурилась. Ну вот, опять он все испортил. Хотел просто пошутить, поддеть, но вышло как-то невесело.

— Прости, я помню, что недостойный слабак.

— Я так не говорила! — тут же ощетинилась еще сильнее.

— Но подразумевала именно это. Ладно, у меня еще не все дрова наколоты. Спасибо за квас, — сунул ей в руки пустую кружку и снова взялся за топор. С ним намного проще иметь дело, чем со своенравной девушкой.

— Мы скоро придем. Будем дрова укладывать, — ответила коротко и быстро ушла, как будто бежал с поля боя, на котором только что потерпела поражение.

Кеша не обернулся. Слишком рано он начал такие шутки, нужно дождаться вестей из Москвы и еще многое сделать, прежде чем снова пойти в атаку. Ей нужны доказательства, значит, они будут.

Девиз: «Я стану лучше ради неё!» словно выжгли на подкорке.

Чурбак разлетелся на мелкие некрасивые щепки. Кент неловко оглянулся, ожидая, что сейчас ему точно прилетит дробью от бдительного деда Матвея, но тот, видимо был занят чем-то другим.

* * *

Вечер наступил незаметно. Лида всерьез взялась за огород, чтобы успеть сделать хоть что-то и помочь бабушке. В итоге после дров ушла полоть грядки и не вылезала оттуда до самого вечера. Что успела, то и успела. Больше уже не сделать.

Дед Матвей затопил баню и теперь над их участком и половиной деревни витал характерный, чуть раздражающий ноздри запах. Баня. Лида уже представила, как развалится на полке и выпарит всю усталось, что копилась в теле несколько тяжелых месяцев. Да, сразу после придется вызывать такси и ехать на ночной поезд в Москву, но это того стоит.

— Деда Матвей! Деда Матвей! — скрип калитки и звонкий мальчишейский голосок раздался совсем близко.

— Что ты кричишь, как резаный, Иван? — проворчали в ответ. — Что случилось? Докладывай по форме.

— Маришка пропала. Мы в лес ходили, все нашлись, а она нет! — прозвенел мальчик. — Помогите, деда Матвей! Она же там заблудится, ночь скоро! Мы всех взрослых собираем!

— Так и дал бы вам по ушам, оглоедам! — рыкнул дед. — Кто вас в лес без взрослых отпустил, а?

Лида выбежала из огорода и застала красочную сцену. Дед подцепил взлохмаченного Ивана за ухо и оттянул так, что парню пришлось встать на носочки, чтобы ухо просто не оторвалось.

— Так мы ж это, по краешку! Ягод собрать хотели! — начал всхлипывать парнишка.

— Ладно те, не плачь. Аль не мужик? Найдем вашу Маришку, — отпустил. — Скажи всем, кто пойдет на поиски, чтобы брали веревки и рации, у кого есть. Охотников у нас тут много, быстро найдем. Собираемся у нашей калитки через двадцать минут!

— Будет сделано, деда Матвей! — подпрыгнул Иван и рванул со всех ног выполнять поручение.

— Зина! Собирай аптечку! — рявкнул дед так, что стекла задрожали.

— Для меня сапоги найдутся? — раздалось откуда-то с крыльца.

Лида не сразу заметила, что все это время Кент сидел там, морщась и водя обожженными плечами.

— Найдем. Собирайся, парень. У нас тут одни старики, молодая сила в лесу нужна. Главное сам не потеряйся, городской…

— Я тоже пойду! Я в отличие от него эти леса знаю! — возмутилась Лида.

— Нечего тебе, девке, там делать, — огрызнулся в ответ дед. — Сами справимся. Сиди здесь с бабушкой. Может, сама прибежит — нам сообщите.

— Еще чего! — на ходу снимая грязные перчатки, девушка рванула в сени.

В отличие от Кента она знала. где в этом доме найти лесную одежду и проверенные временем резиновые сапоги. Она все равно пойдет. Маришка та еще заноза и вряд ли долго осталась на краю леса, ей ли не знать.

Не хотят брать с собой? Так Лида пойдет одна. Не в первый раз. Ночи сейчас короткие, глядишь, до темноты вернется. Еще и на поезд успеет!

— Невозможная девка! — махнул рукой дед Матвей двадцать минут спустя, глядя на решительную внучку.

— Согласен, — раздалось сзади от Кента.

Выглядел он по моде от чемоданных кутюр смешно, но мужественно. Старая отцовская спецовка была чуть великовата, но все еще подходила для леса. Штаны сидели, как влитые и в довершение высокие резиновые сапоги до середины голени. Как есть лесник, а не мажор. Довела парня деревня!

Вопреки ситуации, Лида с трудом сдержала. Но вместо этого, когда отряд из десяти человек двинулся к лесу, тихо сказала:

— Держись ближе ко мне или к деду Матвею. Лес у нас сложный. Есть и болота, и опасные карьеры. Одному лучше не оставаться.

— Ты за меня переживаешь? — чуть приподнял брови Гордеев.

— Я за поисковую команду переживаю, чтобы им тебя потом искать не пришлось! И на поезд можем опоздать.

— Плохого ты обо мне мнения. В школе я увлекался спортивным ориентированием, постараюсь не потеряться, — щелкнул её по носу Кент и обогнал, подойдя к деду Матвею.

Девушку не покидало чувство, что эта парочка за её спиной каким-то чудесным образом спелась. Но об этом она подумает позже. Сначала нужно найти ребенка.