Глава 14
Громко щелкнул кнопкой отключения электрочайник. Катя очнулась от воспоминаний.
«Сейчас чаю попьем, а потом мне надо придумать, как дом немного прогреть, — решила она. — Навряд ли, похолодание долго продержится, только июль к концу идет!»
— Пойдемте чай с пряниками пить! — позвала Катя бабу Любу с Сонечкой.
— Мамочка, я так люблю пряники! — дочка с радостью взобралась на кухонную табуретку.
— Солнышко, ручки сначала помоем, а то ты с Шерри играла. Ты ведь знаешь, что перед едой руки надо мыть?
— Не буду мыть, в умывальнике вода холодная. Не хочу холодной мыть, теплой хочу! — закапризничала Сонечка.
— В умывальнике вода не холодная, а нормальная, комнатной температуры, — строго сказала Катя. — Не надо быть неженкой. Будем закаляться! С 1 октября, через 2 месяца, ты пойдешь в детсад. А туда неженок не берут.
— А почему? — насупила бровки дочка.
— Неженки без конца болеют!
Сонечка нехотя слезла с табуретки и пошла к умывальнику.
— Катя, милок, может, ко мне пока перейдете, а? — робко спросила баба Люба. — У меня теплее. Уйдет холод, и опять к себе в дом вернетесь!
— Нет, нам с Сонечкой у себя дома удобнее. И давайте, в конце концов, чай с пряниками пить!
В последнее время все они пристрастились к пряникам. Их привозили в магазин с Дубского хлебозавода — мягкие, душистые, в белой хрусткой сахарной глазури. Мятные, имбирные, любые — они были необычайно вкусны!
* * *
После чаепития Катя, собравшись с духом, решила поговорить с бабой Любой об одном важном деле.
— Сонечка, иди под одеяло, я тебе мультики включу! — увела она с кухни дочку.
Катя включила в комнате телевизор, поплотнее укутала ее одеялом и вернулась на кухню.
«Была не была!» — выдохнула про себя Катя и решительно посмотрела на старую женщину:
— Баба Люб, мне с тобой поговорить надо. Только ты не сердись сильно. Мне плохо, когда ты сердишься!
— Говори, не укушу я тебя.
— С кем мне дочку оставлять, пока детский сад не заработает? — Катя потерла раскрасневшееся лицо. — Вдвоем с тобой мы со всеми делами справлялись, везде успевали. Но теперь я рано буду уезжать на работу и пока не знаю, во сколько буду оттуда возвращаться! Ты не совсем здорова. Управляться с домашними делами и Сонечкой тебе будет тяжело. — Она немного помолчала и подняла на старую женщину умоляющий взгляд. — Может, посоветуешь мне, кто из местных согласится за дочкой посмотреть? Из надежных? Я уплачу!
Баба Люба задумчиво жевала сухими губами и молчала.
«Все, сейчас начнется! Хорошего не жди — вон, как старая грозно молчит!» — со страхом подумала Катя, но глаз не опустила.
Гнетущее молчание затягивалось. Наконец, баба Люба негромко заговорила:
— Хотела я встать и уйти молча! Таких обидных слов я от тебя, милок, не ждала, — старая женщина скорбно вздохнула и продолжила, — но поняла, что не со зла и не от глупости ты мне эти слова сказала. Боишься, что слягу я!
— Прости… — вскинулась Катя.
— Нет, ты выслушай, что я тебе скажу! — протестующее выставила ладонь баба Люба. — Вот слягу, тогда и будешь дочке няньку искать. А пока я на своих ногах хожу, чужого человека возле Сонечки в наших домах не будет! Димка подлечил меня — нормально себя чувствую. Справлюсь!
— Я как лучше хочу!
— Как мне лучше, я сама знаю. Тебе на работу завтра, вот и готовься! Поди, и не собиралась еще, — властно забубнила пришедшая в себя старая женщина.
Кате оставалось только смириться. Она тяжело вздохнула и решила: «С Димой еще посоветуюсь. Врач все же!»
— Баба Люб, а у тебя камина, случайно, нет? — выключая плитку, спросила Катя.
Вдруг ее взгляд уперся в кухонную дровяную плиту, оставшуюся «в живых» по капризу старой хозяйки.
Катю внезапно осенило: «Вот оно, мое спасение от летних холодов и, возможно, не только от летних!»
Она подошла к плите, провела рукой по еле заметным трещинкам в штукатурке. Присела, открыла тяжелую дверку топки, заглянула. Залезла рукой в поддувало. Подвигала задвижкой дымоходной трубы в стене. Задвижка поддалась, но с трудом.
— Никак плиту растопить хочешь? — подала голос баба Люба.
Катя поспешно выпрямилась. Глаза ее блеснули надеждой:
— Да, хочу!
— Нет, милок, погоди! — решительно замотала головой старая женщина. — Плиту сколько времени уже не топили, ее смотреть надо. Так и угореть недолго!
— Как мне теперь быть?! — сникла Катя. — Я прямо сейчас хотела попробовать. Топлю же я баню, научилась!
— Тьфу ты, дурная девка, — рассердилась баба Люба. — Кто тебе в непогоду вечером печку смотреть пойдет? Думаешь, это быстро?!
— Я договорюсь! Ты только подскажи, кого попросить.
— А денег много ли у тебя имеется? — напрямую спросила старая женщина. — Кто знает, сколько печник запросит, может и не хватить!
— Не очень! На черный день, — Катя озабоченно наморщила лоб. — Попробую с печником договориться, может, и не возьмет много. Да я ведь теперь работать буду!
Баба Люба нахохлилась, как старая наседка, но перечить больше не стала.
— Колька-тракторист хорошо в печном деле разбирается, — хмыкнула она. — Но так он тебе и разбежался на ночь глядя, плиту дровяную глядеть! К телевизору, чай, намертво прирос, не оттащишь!
Катя быстро оделась, схватила непросохший зонт, сумку и взялась за ручку двери:
— Я все-таки попытаюсь!
— Ладно, беги, — махнула рукой баба Люба и тяжело вздохнула. — Я пока старый камин от себя из чулана принесу.
* * *
Катя устало возвращалась с Верхнего порядка от Кольки-тракториста. Тропки и обочины дороги раскисли от непрерывно моросящего дождя, асфальтовое покрытие украсили разнокалиберные лужи. Идти было трудно, от напряжения у нее ломили ноги.
Баба Люба оказалась права. Уговорить тракториста Кольку выйти из дома в непогоду вечером Кате не удалось. Она и на жалость давила, и двойную цену за работу предлагала. Уперся Колька-тракторист рогом в землю — нет, и все!
Но и Катя не торопилась отступать — не один день в деревне живет, а уже третий месяц пошел! Научилась еще кое-чему, а не только плакать. Она удовлетворенно улыбнулась.
Сговорились они с Колькой-трактористом на завтра, после обеда, за полуторную цену. Придет он, дымоход проверит. Если надо, прочистит и трещины на печке замажет. Опять же — если потребуется.
Сколько нервов Катя потратила — не передать словами! Но своего добилась.
Однако на душе у нее было тревожно.
Ее беспокоило, как она будет добираться на работу в хозяйство к шести часам утра. Самый ранний автобус в Луговое проходит полшестого. Из Лугового последний автобус возвращается через Порецкое в пятом часу вечера.
«А если придется задержаться? И во сколько же вставать утром, чтобы все успеть и не опоздать на автобус?» — от безответных вопросов звенело в ушах. Катя остановилась и несколько раз глубоко вздохнула. Звон растаял, в голове прояснилось.
«Завтра все решу! — приказала она себе. — Сегодня бесполезно. Главное — на работу не опоздать, а дальше по обстоятельствам».
Катя, наконец, свернула с раскисшей обочины на хлюпающую водой тропинку и заспешила к светящимся огонькам окон, становящимся ей родным дома.
* * *
Катя, запыхавшись, быстрым шагом вошла в здание конторы хозяйства. Взглянула на экран смартфона.
«Успела вовремя, не опоздала, — облегченно вздохнула она. — Еще в запасе пятнадцать минут до назначенного времени».
Катя сняла платок, убрала его в сумку и расстегнула куртку. Из-за двери кабинета руководителя хозяйства уже раздавались приглушенные голоса. Она нерешительно постучала, приоткрыла дверь и поздоровалась.
За столом, напротив Светланы Ивановны, сидел полный хмурый брюнет в спецовочном камуфляжном костюме пятнистого серо-голубого цвета и выцветшей бейсболке.
— Проходите, Екатерина Юрьевна, — руководитель хозяйства приглашающим жестом показала на место напротив брюнета. — Знакомьтесь. Иван Петрович — ветврач нашего хозяйства, ваш непосредственный руководитель.
— Очень приятно, — ответила Катя и внимательно вгляделась в ветврача. «Какой он старый! — ужаснулась она про себя. — Наверное, ровесник бабы Любы».
— Принимайте помощницу, — обратилась к ветврачу Светлана Ивановна. — Прошу любить и жаловать! Тяжело тебе одному. Работы много — четыреста двадцать дойных коров и молодняка ремонтного сто двадцать голов!
Иван Петрович сверлил Катю недружелюбным взглядом.
— Поручайте Екатерине Юрьевне работы, какие сочтете возможными и нужными. Она в полном вашем распоряжении, — продолжала наседать на ветврача руководитель хозяйства.
— Я вроде помощи не просил, — пробурчал старый ветврач..
— Иван Петрович, я вас поберечь должна. Если из строя выйдете, пропадем! Берите ветфельдшера Екатерину Юрьевну в помощницы и не капризничайте! — в голосе Светланы Ивановны послышались раздраженные нотки. — Все, идите на производство!
Иван Петрович нехотя кивнул, поднялся и, не глядя на Катю, тяжело направился к выходу.
«Круто! — отметила про себя она. — Не ферма, не коровник или телятник, а… производство!»
Катя встала и поспешила за ветврачом.
— Справку о медосмотре принесли? — поинтересовалась ей вдогонку Светлана Ивановна.
Получив от Кати утвердительный кивок, протянула руку:
— Давай справку, я сама в бухгалтерию занесу.
* * *
От конторы Иван Петрович быстрым шагом зашагал прямиком к фермам. Катя с любопытством осматривалась по сторонам.
Два больших вытянутых в длину скотных двора соединялись между собой своеобразной зданием-перемычкой. К ней от ворот хозяйства вела прямая заасфальтированная подъездная дорога.
Ворота скотных дворов были открыты настежь. Оттуда раздавались визг работающей дрели, стук молотков, лязг невидимых механизмов и перекличка мужских голосов. Блестели отраженным солнечным светом крыши из новомодного полупрозрачного поликарбоната.
«Прямо как на теплицах. Сколько на одном только освещении экономить можно!» — отметила про себя Катя. Из открытых ворот дворов ощутимо тянуло запахом навоза.
— А стадо где сейчас? — поинтересовалась она у ветврача.
Иван Петрович подошел к широкой двери в перемычке и потянул ее на себя. Повернувшись к Кате, иронично ответил:
— Летом мы практикуем стойлово-пастбищное содержание коров, если вам, Екатерина Юрьевна, эти слова о чем-то говорят.
Катя разозлилась. Колкая подначка ветврача больно ударила по ее самолюбию, но она сдержалась.
— Да, говорит! — спокойно ответила Катя. — Коровы на пастбище, скорее всего, в летнем лагере крупного рогатого скота.
— Почему вы так думаете?
— А потому, что в коровниках, судя по звукам, идет ремонт. Значит, дворы пусты, — развела она руками.
Иван Петрович усмехнулся и вошел в открытую дверь перемычки. Катя шагнула за ним.
* * *
Они прошли узким коридором вдоль ряда закрытых дверей и остановились у двери с белой табличкой, на которой чернела надпись крупным шрифтом: «ВЕТПУНКТ». Пониже и более мелким шрифтом была другая надпись: «Комната специалистов».
Иван Петрович открыл дверь. Распахнул и молчаливым жестом пригласил Катю войти первой.
В комнате специалистов было, мягко говоря, не прибрано. А если уж совсем честно и откровенно, то бардак.
Давно не мытое тусклое окно плохо пропускало свет. Между рам в густой паутине висели засохшие мухи.
Ветврач щелкнул выключателем — под потолком загудела длинная палка люминесцентной лампы. Комнату залило ярким мертвенно-голубоватым светом.
У одной из стен во всю длину стояли металлические стеллажи. На них вразброд громоздились разнокалиберные ящики и коробки, ящички картотеки, горы сваленных в кучу скоросшивателей с неровно подшитыми выглядывающими бумагами.
Возле окна, друг напротив друга, сомкнулись два старых письменных стола с неряшливо разбросанными бланками. Правда, на одном из столов стоял ноутбук. Он явно не вписывался в окружающий его интерьер.
Старые истертые венские стулья, «рогатая» вешалка в углу кабинета с висевшей на ней замызганной фуфайкой и грязным рабочим халатом из нейлона. Пол из метлахской плитки, скорее всего, не мыли со дня возведения здания.
«Ничего себе, комната специалистов, — поежилась Катя. — Как в таком безобразии находиться можно!»
Иван Петрович сердито отодвинул стул ногой и грузно опустился на него возле стола с ноутбуком.
Катя неловко переминалась с ноги на ногу посреди комнаты. «Хоть сесть бы предложил, что ли, — покосилась она на ветврача, — а то стою, как дура последняя!»
Ветеринар будто подслушал Катины мысли.
— Садитесь, Екатерина Юрьевна, — кивнул он на стул за соседним столом. — Отныне это ваше место, так сказать!
Вдруг Иван Петрович резко пристукнул ладонями по столу.
— Не нужны вы мне, Екатерина Юрьевна, никак не нужны! Вот откуда вы свалились на мою голову, а?! — с отчаянием в голосе обратился он к Кате. — Мне в стадо срочно надо скотину осмотреть! А то сейчас коров из загона выпустят — и пиши, пропало!
Ветврач шумно задышал и потер грудь.
«Не хватало еще его сердечного приступа!» — проскочила у Кати в голове испуганная мысль.
— Вам плохо?
— Конечно, хуже некуда! — Иван Петрович вытер носовым платком пот со лба. — Ладно бы опытного специалиста взяли. А то тебя, соплюху! — сбился на «ты» Иван Петрович. — Ни разу, наверное, корове под хвост не слазила, не знаешь, как к вымени подступиться! — продолжал он лютовать.
— Вот теперь с вами и загляну, и подступлюсь, — смиренно опустила глаза Катя.
В душе у нее все клокотало от ярости. «Ну, нет, ни за что не сдамся», — рассерженно пообещала она себе.
— Некогда мне с тобой возиться, еще раз тебе повторяю! — Иван Петрович встал. — Работы по горло, в лагерь, на пастбище к коровам, я поехал!
— А можно с вами?
— Нет, тебе говорю! — прошипел взбешенный Иван Петрович, и резко отодвинув стул, поспешил к двери…
* * *
Катя растерянно посмотрела на захлопнувшуюся дверь и подошла к «занавешенному» паутиной окну: ветврач быстро удалялся на велосипеде в сторону ворот. В задней багажной корзинке виднелась брезентовая ветеринарная сумка.
Катя села за стол и пригорюнилась, уткнувшись лицом в ладони.
«Как „славно“ начался мой первый трудовой день, — с иронией подумала она, — но ничего, придется вам, Иван Петрович, ко мне привыкать! И учить меня будете, никуда не денетесь. А на провокации ваши я не поддамся, не ждите. Потому как работать хочу. Ветеринаром! Хочу и буду!» — мысленно обратилась с пламенной речью к отсутствующему ветврачу Катя.
* * *
Сидеть без дела она не стала, решила заняться уборкой.
Решить-то решила, а вот дальше все оказалось непросто. Сначала Катя искала, где бы набрать воды. К счастью, два новых пластмассовых ведра она нашла на нижней полке стеллажа. Там же взяла два пыльных отреза марли, метра по три каждый.
Загаженную эмалированную стальную раковину с латунным потемневшим краном Катя обнаружила в темном закутке коридора. Правда, вода из-под крана пошла тугой струей хорошего напора. «И на том спасибо!» — усмехнулась Катя.
Если судить по табличкам на дверях, у каждой производственной службы хозяйства в перемычке располагался свой кабинет: «Зоотехник», «Заведующий фермой», «Бригадиры».
В самом конце коридора Катя обнаружила две двери без надписи. Там находились, к неожиданной радости, туалеты — мужской и женский. «Не так все и плохо обустроено для специалистов. Даже можно сказать, хорошо!» — вынесла она свой вердикт.
Уборку начала со стеллажей.
Прошлась по ним влажной тряпкой. Подписала ручкой коробки с содержимым: одноразовыми ветеринарными салфетками, резиновыми перчатками, специальными одноразовыми перчатками для ветеринарных манипуляций, одноразовыми костюмами для санобработки… Аккуратно все расставила обратно на стеллаж.
«Красота! — восхищенно думала Катя о содержимом коробок, отдраивая окно. — Наряжусь во все это великолепие и селфи сделаю. Близнецам отправлю и маме. Пусть на меня вместе с отчимом полюбуются!»