Глава 15

Наконец Катя прибралась на столах и вымыла пол. Растрепанная и потная, устало опустилась на стул. Экран смартфона показывал полдень. В животе у нее заурчало, но есть не хотелось.

Придирчивым взглядом окинула комнату. «Немного я смогла, но хотя бы чисто стало и уютно», — со вздохом оценила она результат своего почти трехчасового труда.

* * *

«Пока нет Иван Петровича, может, мне в его ноутбук слазить? — вдруг пронеслась у Кати шальная мысль. — На программу взгляну, если не запаролено. Конечно, нехорошо лазить в чужие ноутбуки без разрешения…» — пришла на смену шальной мысль разумная.

Но дрожащие руки уже привычно открывали крышку гаджета, подключали питание сети…

Катя слишком поздно услышала звук открываемой двери.

— Это что такое?! Как посмела! — голос ветврача дрожал от гнева. — Вон из-за стола!

От неожиданности Катя застыла с мышкой в руке и только виновато хлопала глазами. От стыда сердце упало куда-то вниз, перед глазами побежали светящиеся точки.

— Иван Петрович, простите меня, пожалуйста! — залепетала она. — Я не хотела, правда! Просто пыль решила с ноутбука стереть, подвинула его, ну и… — Катя умоляющим взглядом смотрела на ветврача и не двигалась с места.

«Что я несу, — ужаснулась она, — детский лепет какой-то! Разве этого замшелого старикана проймешь!»

Но к удивлению, после ее слов Иван Петрович обмяк. Сурово сдвинув брови, он осмотрел комнату. Задержал взгляд на аккуратно прибранных стеллажах, на промытом до блеска окне, на отдраенных от засохшего навоза сапогах.

— Чтобы к ноутбуку без разрешения не совалась, поняла?! — грубо, но без злости вынес ветврач свой приговор.

Катя догадалась, что прощена. На дрожащих от пережитого нервного напряжения ногах она пересела за свой стол.

В комнате повисла томительная тишина.

— Екатерина Юрьевна, вы хорошо в этом деле разбираетесь? — внезапно нарушил молчание Иван Петрович и кивнул на ноутбук. — С программой знакомы?

В глазах ветврача промелькнуло странное выражение.

— Ну как сказать, — неопределенно протянула Катя. — Во время учебы в колледже нас знакомили, да и на преддипломной практике приходилось пользоваться. Но несколько лет ужу прошло. В общем, надо смотреть!

Ветврач погрузился в раздумье, нервно вращая в пальцах шариковую ручку.

— Екатерина Юрьевна, у меня к вам дело, — решился он. — В летние лагеря я вас не возьму. К телятам, которые пока в клетках находятся во дворе, без моего надзора тоже не подпущу.

Иван Петрович испытующе взглянул Кате в глаза и нерешительно произнес:

— Разберитесь с бумагами, а? Картотеку, журналы учета и прочее я вам предоставлю. Доступ в программу обеспечу, пароль скажу. Все сверите, какие неточности обнаружите, вместе потом исправим.

Катя настороженно слушала. Иван Петрович в сердцах бросил ручку на стол и нервно заходил по комнате.

— К чипированию скота с зоотехником готовимся! На учет в новейшей программе «Управление стадом» переходим.

Ветврач потер лоб и простонал:

— А мне бы маститы в стаде не проглядеть и травмы! Да за копытами только гляди, — и без перехода спросил у Кати: — Ну что, поможете?

Она согласно кивнула.

Иван Петрович взглянул на наручные часы.

— Ого, поеду домой обедать! А вас, Екатерина Юрьевна, я на сегодня отпускаю, — он благодушно улыбнулся. — Норму рабочего времени вы на сегодня выработали.

— Мне все равно уехать не на чем, — с сожалением вздохнула Катя. — Рейсовый автобус в четыре часа, а сейчас еще только два.

— Скоро молочку с цеха повезут в райцентр по детским садам! Вот и доедешь до своего Порецкого на «газели» в кабине с шофером. Я сейчас позвоню в цех, чтобы тебя захватили, — Иван Петрович вытащил из кармана спецовки допотопный мобильник и махнул рукой на дверь. — Иди к конторе и жди под навесом. Завтра к шести утра на планерку, не опаздывай!

* * *

Молодой чернявый шофер «газели» высадил Катю на остановке. Лето наконец вспомнило, что оно в самом разгаре, и решило наверстать упущенное. Лужи просохли, с неба без единого облачка ярко светило солнце. Дул свежий прохладный ветерок.

Нервное напряжение первого рабочего дня постепенно уходило, и голод в Катином животе дал о себе знать с новой силой.

Она быстро купила у Оксанки в магазине продукты на два дня и чуть не бегом припустила домой. По ее расчетам, Колька-тракторист уже вовсю занимался дровяной плитой на кухне.

«Баба Люба говорила, что ни у кого таких плит не осталось. Все избавились, когда газом в домах обзавелись! А у меня пусть будет. Классно! Буду топить, когда понадобится. Вода во встроенном в плиту бачке нагреется для хозяйства, ну и для тепла в доме, если что! Кто знает, когда газ подключат», — деловито рассуждала Катя, подходя к своему дому.

Запыхавшись от быстрой ходьбы, она влетела на кухню. В нос ей ударил едкий запах гари и сырой глины, из глаз хлынули слезы.

Колька-тракторист сидел на корточках перед топкой плиты и там копошился, напевая себе под нос. Услышав, что кто-то вошел, он поднял голову.

— О, Катюха, душа моя! Пришла уже, раскудрень тебя в корень! — заорал Колька во все горло. — Принимай работу, я уже закончил! Дров тащи, сейчас затопим. Проверим!

Вскоре огонь в плите весело загудел, дрова довольно трещали под языками жаркого пламени.

— Чуешь, как ревет? — заулыбался во весь щербатый рот Колька и гордо поднял вверх большой палец. — Зверь, а не тяга! Можешь теперь свою плиту топить. Я фуфло не делаю!

Он вытер грязной тряпкой руки, собрал рабочий инструмент, чинно сел на табурет и выжидающе взглянул на Катю.

Она растерялась.

— Спасибо большое, дядя Коля! Вы меня здорово выручили! Подождите немного, дойду до бабы Любы. Я деньги ей оставила… — глядя поверх его головы, забормотала Катя.

— Не понял?! — Колька-тракторист бросил на нее недоумевающий взгляд.

Вдруг дверь в кухню распахнулась и вплыла баба Люба. Принарядившаяся, в свежем ситцевом платке, она торжественно водрузила на стол широкую низкую кастрюлю.

— Николаша! — елейным голосом обратилась старая женщина к Кольке-трактористу. — Не побрезгуй угощением. Один ты у нас на селе мастер на все руки. Да на всю округу, почитай, один!

Колька-тракторист польщенно крякнул.

Баба Люба ловко расставила на столе мисочки с угощением, вынутые из кастрюли, порезала хлеб.

— Катя, подай Николаю свежее полотенце и проводи его за занавеску ополоснуться, — метнула она недовольный взгляд на Катю.

Старая женщина с достоинством села за накрытый стол.

— Давай, поешь с устатку. Не грех после такой работы! — ласково потчевала старая женщина посвежевшего после умывания Кольку-тракториста. — Посидим, поговорим с тобой. А Катя ко мне пойдет, там Сонечка без пригляда спит.

Катя стояла посреди кухни не в силах сдвинуться с места от потрясения.

«Старуха, никак, совсем сбрендила! Нет бы, деньги мужику за работу сунуть, да выпроводить! А она, глянь, какие реверансы с Колькой разводит!» Катя изумленно вздохнула и обидчиво вспомнила: «Когда я электриков хотела отблагодарить за доброе дело, так она такой скандал мне закатила! Я думала, со свету меня сживет. Ничего не понимаю!»

Она вынырнула из оцепенения и наткнулась глазами на негодующий, не предвещавший ничего хорошего взгляд старой женщины.

— Ухожу я, баба Люб! Продукты только выложу, — спохватилась Катя.

Через несколько минут она, поцеловав сладко посапывающую в дневном сне дочку, наконец-то принялась за еду. Катя отчаянно проголодалась и рискуя подавиться, черпала приготовленную бабой Любой тушеную картошку ложкой огромными порциями.

«Ужас, какая вредная старуха, но готовит классно! — она жмурилась от удовольствия, отдавая дань восхищения кулинарным способностям старой женщины.

Сонечка уже проснулась и Катя покормила дочку полдником, когда баба Люба наконец вернулась домой. Она устало опустилась на табуретку возле кухонного стола и долго и задумчиво глядела на Катю.

Затем, озабоченно наморщив лоб, сказала:

— Ушел Колька-то. Довольный! Иди, приберись там у себя, а мы с Сонечкой пока на огород сходим. Посмотрим, как там и что.

И поднявшись с табуретки, ворчливо добавила:

— Догадалась я, что ты про электриков своих поминала, когда я Кольку потчевать начала! Так вот, запомни, милок. Без Кольки пропадем. Мастер на все руки! Отдариться угощением перед ним — святое дело, — и неожиданно сердито добавила. — А электрики твои от государства зарплату получают, и немаленькую! Вот пусть и трудятся на совесть и за людское спасибо!

***

Катя катастрофически опаздывала на планерку! Мотор, видите ли, заглох в пути.

— Наконец-то! — отчаянно выдохнула она и спрыгнула с подножки автобуса.

Через несколько минут Катя, взмокшая от быстрой ходьбы, с выбившимися из хвоста волосами влетела в дверь кабинета Светланы Ивановны. Планерка шла полным ходом. Катя, бормоча извинения, опустилась на свободный стул и перевела дыхание. Подняла глаза и… наткнулась на нагловатый изучающий взгляд ярко-голубых глаз светловолосого парня.

«Точно помню, ни на одной из предыдущих планерок его не было! — в смятении подумала она. — Откуда взялся?!»

Катя выглядела настолько очумелой, что парень не выдержал и, сложив как для поцелуя губы, залихватски подмигнул ей попеременно двумя глазами.

Она покраснела, отвела взгляд и попыталась сосредоточиться на ходе утреннего совещания. Оно шло по накатанной: говорили о надоях, заготовке сена, механик гаража ругался с главбухом о расходах на запчасти, руководитель хозяйства обсуждала с главным технологом результаты очередного аукциона по сбыту продукции, Иван Петрович что-то быстро писал в блокноте…

Наконец, планерка закончилась. Все потянулись к двери. А вот Катю руководитель попросила задержаться. «Прямо как Штирлица из кино!» — пронеслось в голове у нее. В животе неприятно заныло.

— Екатерина Юрьевна, вы работаете у нас немногим больше недели, а опаздываете на планерку уже второй раз. В чем дело?

Светлана Ивановна недовольно свела брови к переносице и ждала ответа, постукивая пальцами по столу.

— Автобус в пути з-задержался, — заикалась, пояснила Катя.

— Для меня это не причина. Четыре километра не то расстояние, о котором стоит говорить. Пешком дойти можно!

Руководитель хозяйства смерила ее недовольным взглядом.

Катя опустила глаза. Ей нечего было сказать в оправдание.

— А велосипед у вас есть?

Она отрицательно помотала головой.

— Приобретите! Для теплой погоды очень удобно, — посоветовала Светлана Ивановна. — Можете идти.

Катя поднялась со стула.

— Кстати, зайдите в бухгалтерию, вам выдадут комплект спецодежды. И прошу больше не опаздывать! — сказала ей вслед руководитель хозяйства и включила ноутбук, давая понять, что разговор окончен.

Катя на ватных ногах поплелась в бухгалтерию. Бухгалтер, полная молодая женщина с приятным лицом, выдавшая ей спецодежду, заботливо спросила, почему она не записывается на молочку.

— Это как?

— По вторникам и четвергам можно заказывать свежую молочную продукцию. Для работников хозяйства по символическим ценам, почти бесплатно. Вот, ознакомьтесь! Не более одной единицы каждого наименования на одного работающего в одном заказе.

— Хорошо, — согласилась Катя и взяла в руки прайс-лист.

* * *

Она торопливо вышла на крыльцо конторы и резко остановилась.

На нижней ступени крыльца стоял парень с планерки и, сложив на груди руки, смотрел на нее в упор. Беззастенчивый взгляд смеющихся глаз ее разозлил.

— Здорово попало тебе за опоздание? — бесцеремонно поинтересовался парень.

— А почему вас это интересует? — сделав акцент на втором слове, холодно спросила Катя. «Без его ехидства тошно», — подумала она про себя.

— О, обращение на «вы»! Ничего не попишешь — на нашем производстве культура обращения обязательна!

Он шутовски отвесил поклон.

— Пропустите меня, пожалуйста, — спокойно попросила Катя.

Она с трудом протиснулась между стеной и торсом не подумавшего подвинуться парня.

«Хам!» — констатировала Катя и заспешила по направлению к перемычке.

* * *

Ветврач сидел в комнате специалистов и сосредоточенно просматривал журнал амбулаторного наблюдения. Катя устало опустилась за свой стол напротив.

— Мальвине и Красавке по маститу план лечения меняю, — пояснил он Кате в ответ на ее вопросительный взгляд. — И у Ночки нарыв вскрыть требуется да повязку с лекарством наложить.

Катя задумчиво подперла щеку рукой и спросила:

— Иван Петрович, почему здесь принято друг друга по имени-отчеству называть и на «вы»?

— А, это… — небрежно махнул рукой он и разъяснил: — Светлана Ивановна такие правила установила. Не любит, когда тыкают друг другу без разбору да фамильярничают! А еще субординацию заставляет соблюдать. Нечего, говорит, нам на иностранцев равняться, у нас свои правила этикета есть!

Катя понимающе кивнула.

Иван Петрович хмыкнул:

— Доярки все равно друг друга по имени называют да еще крепким словцом припечатают. Но при Светлане Ивановне — ни-ни! — строго погрозил он пальцем в воздухе.

— А где она раньше работала? И вообще, кто по специальности? — заинтересованно продолжила расспросы Катя.

— Некогда мне, — вдруг рассердился ветврач. — Не отвлекай меня расспросами!

Она замолчала. И неожиданно снова спросила:

— А кто напротив меня на планерке сидел? Я этого парня ни разу не видела!

Катя подалась вперед от любопытства.

Иван Петрович в сердцах отодвинул от себя журнал и раздраженно поджал губы.

— Хватит уже о всякой ерунде говорить! — повысил он голос. — Делом лучше займись, выверку в программе еще не закончили!

Катя не пошевелилась и не отвела от него вопросительного взгляда.

Ветврач вздохнул и начал рассказывать:

— Светлана Ивановна работала раньше в сельхозпредприятии зоотехником, пока оно не развалилось окончательно. Работать негде стало, ну они с мужем и организовали на свой страх и риск крестьянско-фермерское хозяйство. Здесь, в Луговом, пятнадцать лет назад. Кредитов набрали, под все программы помощи фермерам старались попасть. Крутились, как могли!

И помолчав, добавил:

— А Максимка, то есть Максим Васильевич, — сын их единственный. У нас в перерабатывающем цехе за оборудованием следит. По командировкам часто мотается, опыт перенимает. Вот ты его и не видела!

Иван Петрович встал, подошел к двери аптеки, вход в которую был из кабинета специалистов, и скрылся за ней.

Немного погодя, Катя осторожно заглянула. Ветврач торопливо складывал в сумку медикаменты и шприцы для инъекций, сверяясь с назначением.

— Давайте я помогу! — она потянулась к ветеринарной сумке.

— Ничего не трогай! — отчеканил Иван Петрович.

На лбу у него выступил мелким бисером пот.

— Но почему?! — возмущенно спросила Катя.

От обиды у нее задрожали руки.

— Хорошо, — смилостивился Иван Петрович, — инструменты соберешь для вскрытия абсцесса. Какие, знаешь?

— В аптеке весь пол затоптан и кругом антисанитария!

Лицо ветврача вдруг оживилось.

— Приберитесь там, Екатерина Юрьевна, сделайте милость. Сейчас дезсредство выделю!

— Ладно, приберусь, — неожиданно легко согласилась Катя. — Но сначала вы меня сводите во двор молодняка, покажете и расскажете все про телят, которые там находятся. Я буду за ними наблюдать, записывать результаты осмотра и вам докладывать.

Она упрямо смотрела ветврачу в глаза. Без боя сдаваться не собиралась.

— Не мечтай! Телят я тебе не доверю, — сердито пробормотал Иван Петрович.

— Ладно, — не отступала Катя. — Тогда в стадо меня возьмите!