Глава 17

Она резко села на постели.

«Хватит о Максиме, сколько можно, — рассердилась сама на себя Катя. — Где-то я читала, что в таких ситуациях нужно переключиться на физический труд!»

Она поморщилась — в горле немилосердно свербило. «Залила, называется, любовный жар ледяной водой из колонки! И жар никуда не делся, и горло простудила», — усмехнулась Катя.

Она надвинула тапочки и подошла к койке Сонечки, тихо постояла, любуясь дочкой: «Все больше на Тима становится похожей моя девочка! От меня совсем ничего. Во всяком случае, пока».

Катя вздохнула и побрела на кухню. Села за стол и подняла глаза на натюрморт. Ей показалось, что цветы в глиняной вазе смотрят на нее неодобрительно.

«Только вашего осуждения мне недостает, — прошептала она вслух цветам на натюрморте. — Осуждать меня легко, а вот понять…» — и обреченно махнула рукой.

Катя окунулась в размышления о предстоящем дне. На простуду решила забить. Прополощет горло фурацилином, выпьет обезболивающее и жаропонижающее и до конца рабочего дня продержится.

Сегодня у нее ответственный день. Иван Петрович обещал отвести ее в телятник. Кто знает, может, она уговорит его разрешить вести наблюдение за маленькими телятами!

Недавно рожденных телят в телятнике находилось всего пять. Отелы на лето никогда не планировались. Летние отелы считались просчетом зоотехнической службы и приравнивались к ЧП.

«Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло!» — Катя улыбнулась.

Пробившийся сквозь утренний туман луч солнца заскользил по поверхности кухонной клеенки.

Очнувшаяся от размышлений Катя заметалась по кухне.

«Сижу, планы строю! Скоро баба Люба к Сонечке придет, а я не умывалась даже», — сердито отчитала она себя и лихорадочно кинулась к умывальнику.

* * *

Рейсовый автобус не опоздал. Похоже, на этот раз обошлось без поломок в пути.

Катя вошла в кабинет руководителя, поздоровалась и заняла соседнее с ветврачом место.

Иван Петрович недоуменно наморщил лоб: обычно она стремилась сесть поближе к входной двери.

Катя беспокойно крутила в руках шариковую ручку и тревожно прислушивалась к своим ощущениям. В горле немного першило, но ломота в мышцах и разбитость после принятых лекарств, прошли. «Самое главное — не показать виду, что больна! — дала она себе установку. — Я не могу допустить, чтобы Иван Петрович догадался о моей простуде. А то еще и домой отправит лечиться — с него станется».

Катя прерывисто вздохнула и огляделась. Почти все специалисты на планерку уже собрались. Но Максима среди них не было.

«Хоть бы он не пришел сегодня! — с мольбой подумала Катя. — И вообще, не до глупостей мне сейчас! Не хочу его видеть!»

Наконец началась планерка. Первым слово взял Иван Петрович. Он рассказал, что возникли трудности с обрезкой копыт у коров.

— Дело движется медленно, а из-за чего? Лето очень теплое, долго жара стояла — замучили оводы и мухи. Животные крайне беспокойны, какая уж тут обрезка копыт! — сокрушался ветврач.

Светлана Ивановна остановила пристальный взгляд на Кате.

— Иван Петрович, я вот что думаю! Берите Екатерину Юрьевну в лагерь и проведите с ней обработку стада ценитримом – от кровососущих насекомых.

Возмущенное лицо ветврача покрылось красными пятнами, его губы недовольно сжались. Но перечить руководителю хозяйства он не посмел.

А она, будто не замечая реакции ветврача, невозмутимо продолжила:

— Что касается непосредственно процедуры обрезки копыт. Захлестнуть корову веревками в станке вам кто-нибудь из рабочих фермы поможет, а Екатерину Юрьевну с носовыми щипцами помогать поставите.

Катя сидела с пылающими от растерянности щеками и не верила своим ушам. Поддержки от Светланы Ивановны она не ожидала.

Катя осторожно скосила глаза на Ивана Петровича: он не отрывал взгляда от поверхности стола, на его щеках с проклюнувшейся седой щетиной ходили желваки.

— Да уж, — рассмеялся завфермой, немолодой коренастый мужчина с залысинами. — Хорошо Иван Петрович устроился! В комнате ветперсонала — чистота, на стеллажах — образцовый порядок. Заходишь в комнату — хоть разувайся, пол блестит!

Светлана Ивановна нахмурилась.

— Никто никому не мешает навести порядок на рабочих местах, — холодно осадила она завфермой, — у вас, кажется, ремонт во дворах идет полным ходом? Вот мы вас сейчас и послушаем.

Катя не слышала отчет завфермой. Она трепетала в радостном предвкушении: «Сегодня в телятник пойду! А завтра, возможно, Иван Петрович и в летний лагерь стадо обрабатывать меня возьмет. Не посмеет он руководителя хозяйства ослушаться!»

* * *

После планерки она поспешила в перемычку.

Нахмуренный ветврач сосредоточенно раскладывал на столе листки назначений. На вошедшую Катю он никак не прореагировал.

«Сколько хотите, можете дуться, Иван Петрович, но в телятник вам меня все равно отвести придется. Попробую применить артистические способности. Авось, что у меня и получится!» — мысленно объявила она ветврачу и приступила к реальным действиям.

Катя села за свой стол, повесила на спинку стула сумку и, подперев голову сложенными в замок руками, жалобно взглянула на Ивана Петровича.

— Не сердитесь на меня, — тихо произнесла она и добавила в голос легкого дрожания, — я сама не ожидала такого предложения от Светланы Ивановны!

Вздохнула и продолжила:

— Не хотите брать меня в стадо — ваше право, но зачем нам с вами лишние разговоры? Пожалуйста, отведите меня к телятам! Пусть все видят, что я делом занимаюсь, а не только тряпкой в кабинете машу!

Катя опустила лицо в сгиб согнутой руки и горько заплакала.

«Только бы не переборщить с артистизмом», — мелькнула у нее в голове испуганная мысль.

Она подняла блестевшее от дорожек слез лицо и шмыгнула носом.

— Насморк прихватила? — подозрительно глядя на Катю, буркнул Иван Петрович.

— Нет, — робко улыбнулась она, — это от слез, — и еще раз шмыгнула.

— Ладно, уговорила! — сдался ветврач. — Сейчас с назначениями разберусь, и в телятник пойдем. Собирайся!

* * *

Катя вышла из дверей перемычки и зажмурилась от слепящих лучей послеполуденного солнца.

«Как быстро пролетел сегодня рабочий день — одним мгновением! Здорово заниматься тем, к чему душа лежит! Так и не уходила бы из телятника!» — подумала она и быстрым шагом заспешила к конторе забрать свой заказ на молочку.

Для Сонечки она взяла йогурты в больших пластиковых контейнерах с разными фруктовыми наполнителями — дочке они очень нравились, бабе Любе — сметану и кефир (на тесто для блинчиков), ну а для себя ванильную творожную массу и бифидок.

«Повезло, так повезло! — как ребенок радовалась Катя. — Такую вкуснотищу почти задаром беру. В городе на качественных продуктах разоришься!»

Она забрала в бухгалтерии пакет с заказанными продуктами и заспешила на остановку рейсового автобуса.

У нее не шли из головы события сегодняшнего дня. Наконец-то Катя смогла заняться своими прямыми обязанностями ветфельдшера! Радость накрыла ее ласковой волной.

Иван Петрович обещание исполнил. Сразу после Катиного утреннего нытья ветврач отвел ее в телятник. «Как это он решился? — недоумевала в душе она. — Не хочет перегнуть по отношению ко мне палку? А может, побоялся, что слух о том, что он не доверяет мне работу с животными, дойдет до Светланы Ивановны?»

В пустующем дворе никого не было видно. Только в примыкающем к родильному отделению блоке для новорожденных телят стоял индивидуальный домик.

В нем на густой соломенной подстилке, смешно раскинув длинные ножки, лежал теленок черно-белого окраса примерно трех недель от роду. На его ушках красовались бирки с датой рождения и индивидуальным номером. Над входным отверстием домика прикреплена табличка с именем теленка — «Звездочка».

«Прелесть что за телочка! — млела от нежности Катя. — А глазки очень любознательные, настоящая почемучка!»

— Иван Петрович! А остальные малыши где?

— На прогулке. Пойдем, посмотришь.

«Младшая» группа телячьего «детсада» из четырех телят, которым еще не было и трех месяцев, резвилась под навесом в загоне для прогулок. За ними задумчиво наблюдала молодая худощавая женщина в лиловом нейлоновом халате. Ее светлые волосы были тщательно убраны под ситцевую косынку.

«Телятница», — догадалась Катя.

— Здравствуйте, Марина Евгеньевна, — чопорно поздоровался ветврач с телятницей.

Она растерянно кивнула в ответ и кинула на Катю изучающий взгляд.

— Очередная проверка, Иван Петрович?

Он на секунду смешался.

— Ветфельдшер Екатерина Юрьевна, — представил Катю ветврач, — с сегодняшнего дня за этой группой телят будет наблюдать она.

Марина Евгеньевна изумилась:

— Но ведь во дворе всего пятеро телят! Остальные, из моей группы, которые постарше, — в летнем лагере на пастбище, под навесом в специальных загонах!

— Пока только здесь, во дворе, Екатерина Юрьевна будет работать, а дальше посмотрим! — жестко пресек дальнейшие расспросы ветврач. — Марина Евгеньевна, я в стадо поеду, ты сама Екатерине Юрьевне все покажешь и расскажешь. И смотри у меня, без фокусов! — хмуро напутствовал он телятницу.

— Иван Петрович, да не зовите вы меня по отчеству, ради бога! Что я, старуха или начальник большой? Светланы Ивановны все равно рядом нет!

Телятница недовольно повела плечами.

— С руководством не спорят, — закрыл тему ветврач и направился к выходу из телятника.

А потом… Иван Петрович уехал в стадо!

Тут уж Катя оторвалась: внимательно осмотрела всех телят, взвесила, замучила Марину расспросами о каждом теленке. Катя с Мариной договорились наедине звать друг друга по имени — так удобнее.

Катя даже о больном горле ни разу не вспомнила, не до него ей было!

Ивана Петровича до своего ухода домой она так и не дождалась.

«Вот вредный человек, — подумала она о ветвраче. — Специально, наверное, не едет. Вдруг у меня без него что-то не получается — пусть я помучаюсь!»

И вскинула вверх сжатую в кулак руку:

— Аванте! Зря надеялся, справилась я!

* * *

Катя неторопливо брела по Лесному тупику к дому. Энтузиазм удачного рабочего дня схлынул, а вот простуда неожиданно подняла голову.

Катя не приняла на работе лекарство, не до него ей было. Ладно, хоть капли в нос сумела закапать, спрятавшись от Ивана Петровича в туалете. Никак нельзя было допустить, чтобы ветврач заподозрил о ее нездоровье.

«Быстрее бы до дома дойти, — мечтала она, — лекарство выпью и прилягу, пока Сонечка спит».

Катя свернула с обочины дороги на тропинку к своему дому и вдруг резко остановилась.

Возле дома на лавочке сидел тщедушный мальчишка-подросток и лузгал семечки. Рядом сверкал синим лаковым покрытием небольшой скутер, с задорным видом раскинув в стороны короткопалые отростки руля.

На сиденье скутера боком лежал котелок защитного шлема. Объемистый пластиковый пакет с изображением мультяшных волка и зайца и с теплым, но запоздавшим поздравлением «С Новым Годом!» висел на правом отростке руля.

— Привет, — мальчишка смачно сдул с губы шелуху от семечек и деловито уточнил. — Ты, что ли, Катя?

— Что ли я! — созналась она.

Мальчишка показал ей глазами на скутер:

— Видишь, какое чудо тебе пригнал!

Она переводила взгляд со скутера на подростка и обратно. Ее сердце забилось в бешеном галопе.

— Но я в технике совсем не разбираюсь… — растерянно пробормотала Катя. — Вдруг со скутером что-то не так?

— Да ты что, девушка? — оскорблено насупился мальчишка. — Чтобы я Дмитрию Сергеевичу какое-то фуфло сбросил?! Он мне дочку от верной смерти спас!

От обиды за нанесенное ему оскорбление мальчишка даже перестал грызть семечки.

— Кремень мужик Дмитрий Сергеевич! — с чувством выставил он большой палец правой руки. — Очень я его уважаю.

Катя хлопала глазами и молчала. Наконец, спохватившись, поинтересовалась:

— А тебе сколько лет?

Мальчишка осанисто подбоченился.

— Двадцать два в марте стукнуло. Дочка растет… — и смущенно пояснил: — Это я от природы мелкий такой, что за пацана все принимают. А я, между прочим, в армии отслужил — боевая машина пехоты, если что!

— Извини, — виновато потупилась Катя.

Мальчишка поднялся со скамейки.

— Десять тысяч с тебя, Катерина! Это совсем недорого. А если две тысячи сверху накинешь, — кивнул он на пакет, — забирай всю амуницию и шлем. Мне не нужно, а тебе в самый раз будет, — и горделиво добавил: — Мы с женой иномарку нулевую в кредит взяли!

— Но я деньги сегодня отдать не сумею!

— Что же теперь, — философски развел руками мальчишка, — позже отдашь.

Катя облегченно вздохнула и с интересом принялась разглядывать приобретение.

Хозяин скутера деловито сдвинул брови.

— Я ведь что хотел? Дмитрий Сергеевич просил научить тебя ездить. Когда займемся обучением? — осведомился он.

— А если сейчас? — напрямик спросила Катя. — Я только переоденусь и покупки отнесу.

— Давай, — согласился мальчишка.

Она заспешила к своему дому.

* * *

Сонечка спала, свернувшись калачиком на своей койке. Баба Люба, отодвинув занавеску, задумчиво глядела в окно.

Катя лихорадочно нашла в сумке лекарства. Едва она успела запить таблетки водой, как в кухню, недовольно поджав губы, вышла старая женщина.

«Что-то опять ей не так», — подумала Катя и не ошиблась.

— Куда собираешься?

— Учиться ездить на скутере.

— А ты за него расплатилась?

Катя отрицательно покачала головой. Губы ее задрожали.

— Сколько просит? — уточнила баба Люба.

— Двенадцать.

Баба Люба пошаркала к двери.

Только за старой женщиной захлопнулась дверь, как Катя кинулась переодеваться. Сменив одежду, она быстро надела на себя легкую утепленную куртку и спортивные туфли. Но выйти из дома не успела. Вернулась запыхавшаяся баба Люба и протянула деньги.

— Возьми, отдай парню! — приказала старая женщина.

Катя заложила руки за спину и отчаянно замотала головой.

— Не ерепенься! — осадила ее баба Люба и вложила ей в руку купюры. — Еще у чужих людей ты в должниках не ходила! Иди, расплатись, кому говорено!

Катя обреченно подчинилась.

«Может, по-своему и права моя старуха», — задумчиво вздохнула она и направилась к ожидавшему ее на лавочке мальчишке.

* * *

В горле у Кати застрял горький комок обиды, она с трудом сдерживала слезы.

Нет, не хотел скутер держать ее, хоть тресни! А какими словами ругал ее мальчишка, ужас! Даже пару раз отборного мата не погнушался.

«Упрекает меня, что на велосипеде я никогда не каталась! Равновесие держать не умею, а на скутер лезу, — возмущалась в душе Катя. — Не умею — научусь, но не за полчаса же!»

Мальчишка назойливо сопел в ухо, контролируя ее упрямые попытки выровнять скутер. Два раза Катя ощутимо приложилась об асфальт — хорошо, что на голове шлем имелся! Правда, обошлось без травм, только ныли ушибленные бедро и локоть.

— До свадьбы заживет, — успокоил ее мальчишка и распорядился: — А теперь одна попробуй проехать. На десятке скорость держи и до поворота езжай. А там меня жди! Не выдумай поворачивать!

Через час он дал отбой и велел Кате отдыхать. Она устало села на скамейку, прикрыла глаза и прислушалась к себе.

Горло, к удивлению, не болело, и насморк не ощущался. Катя чувствовала, что немного заложило грудь, и по-прежнему тяжело бухало сердце. Но она не стала на этом зацикливаться. Решила, что это от усиленной физической нагрузки и после отдыха все пройдет.

Вдруг раздался резкий звук клаксона. Она открыла глаза. Остановившись на дороге, из своего автомобиля вышел Дима.

«Даже не слышала, как он подъехал», — удивленно подумала Катя.

И вдруг у нее в голове мелькнула дерзкая мысль…