Глава 19

Она сидела за столом и неспешно жевала овсяный пряник.

«Не дождешься никак, пока этот трехлитровый монстр закипит, так все пряники всухомятку и съем», — ворчала про себя Катя, косясь на не желавший закипать электрочайник. От усталости она даже не ощущала вкуса любимых пряников.

Внезапно на смартфоне запела мелодия. На дисплее высветился незнакомый номер. Катя отложила в сторону пряник и заинтригованно приняла вызов .

— Екатерина Юрьевна, — зарокотал в трубке мужской голос, — завфермой беспокоит!

– Я слушаю, – ответила она.

— Иван Петрович попросил меня в вымя маститным коровам ввести лекарство. Назначения у меня на столе лежат! В холодильнике возьмешь препараты в шприцах-дозаторах. Одноразовые салфетки для обработки рядом на полке лежат. Ключи от моего кабинета в бухгалтерии возьми. Я в управлении сельского хозяйства застрял, проблемы у меня с поставкой оборудования, — завфермой смачно выругался. — Выручи, сгоняй в лагерь, введи лекарство трем буренкам. Иначе мне завтра не поздоровиться!

Трубка захлебнулась гудками отбоя.

— Хотела самостоятельности — получай, только успевай поворачиваться! — высказала вслух свои пожелания самой себе Катя.

Она выдернула из розетки шнур закипевшего, наконец, чайника и взглянула на экран смартфона: «Сейчас уже три часа дня. Пока я доберусь на велосипеде до лагеря, пока я сделаю внутри выменное введение лекарства трем коровам! К этой процедуре коров еще нужно подготовить! Из лагеря хорошо если к шести часам вечера вернусь. Еще к Звездочке забежать надо будет, посмотреть как она там».

Чая Катя так и не выпила.

Она вышла из перемычки и заспешила в контору за ключами от кабинета завфермой. Солнце неумолимо двигалось к горизонту, а работы ей только прибавлялось.

«Позвоню я бабе Любе, чтобы не ждали меня к ужину! Неизвестно, когда я теперь освобожусь», — спохватилась Катя, спешно набрала на смартфоне номер сотового телефона старой женщины.

* * *

Она устало брела к крытой стоянке для техники возле конторы.

Наконец-то полный тревог, хлопот и волнений день по настоящему самостоятельной Катиной работы закончился.

Введение лекарства маститным коровам отняло у Кати последние силы, но справилась она с процедурой хорошо. Да и доярки, надо отдать им должное, не оставили ее без помощи. Навестить Звездочку в телятнике не удалось, но Марина сообщила по телефону, что телочке стало легче.

Катя с трудом затащила велосипед Иван Петровича в перемычку и поставила его в темную нишу в коридоре. Переоделась в кабинете, повесила шлем на руку и вышла на улицу.

Катя зябко поежилась и застегнула куртку. Синие быстро сгущавшиеся вечерние сумерки уже несли с собой отнюдь не летнюю прохладу.

«Есть хочу! — с тоской подумала она. — Нет, не так! Сначала хочу в горячую баню и чтобы жар пах березовым веником. А потом уже каши пшенной с маслом поесть. Чаю с листом смородиновым напиться. И спать лечь», — не на шутку разошлась в своих мечтах Катя.

Она глубоко вздохнула и с унынием вспомнила об удобствах во дворе, о пока не подключенном в дом газе, о водоразборной колонке под окнами, о темной нетопленой бане в бабы Любином огороде…

Катя представила, как посреди морозной зимы бежит по заснеженной тропинке к дворовому туалету и поежилась. «Следующим летом проведу в дом воду и канализацию! Ссуду в банке возьму, но проведу. Ничего страшного, выплачу! Я теперь работаю», — твердо пообещала она себе.

Голодное урчание в животе вернуло ее к действительности.

Катя завернула за угол конторы и резко остановилась.

Возле скутера, почти вплотную к нему, стояла знакомая «Нива» Максима.

***

Сердце Кати тревожно дрогнуло. «Меньше всего я сейчас Максима хочу видеть. Я же на чучело похожа и еле ноги передвигаю от усталости. Не до него мне!» — она раздраженно передернула плечами.

В вечерней тишине звук захлопнувшейся дверцы автомобиля прозвучал слишком громко.

Максим прислонился к капоту машины и с ироничной улыбкой ждал приближения Кати.

— Я уже подумал, что ты заночуешь прямо на ферме, — заметил он с упреком.

Пререкаться с ним у Кати не было ни сил, ни желания.

— Максим, зачем ты меня ждешь? — не стала она ходить вокруг да около. — Да, я сегодня много работала и, поверь, никогда еще так сильно не изматывалась. Я хочу есть и спать, а не разводить с тобой возле твоей машины, — Катя на секунду замялась, — пустые разговоры.

Он вздохнул и бросил на нее оценивающий взгляд.

— Да уж, вид у тебя еще тот. Разрушились мои надежды на романтическое свидание!

Губы Максима улыбались, но в глазах промелькнула досада.

Катя подошла к скутеру и надела шлем.

— Садись ко мне в машину, отвезу тебя домой! — приказал ей Максим и раздраженно добавил: — Еще в темноте по трассе ты не ездила.

— Нет, в машину к тебе я не сяду, — она упрямо вздернула подбородок, — Сама на скутере поеду. Ничего, доеду как-нибудь!

— Я говорю, в машину садись! — Максим порывисто шагнул к ней и схватил за руку.

— Отстань от меня! — яростно прошипела ему в лицо Катя и с силой вырвала руку.

Она забросила свою сумку в багажник скутера, вывела его со стоянки, завела и осторожно тронулась с места.

— Ты, безмозглая! — крикнул ей вслед Максим.

— Сам такой! — не осталась она в долгу и усмехнулась: — Вот и поговорили.

* * *

Над Порецким висели густые сумерки, когда Катя подъехала к своему дому.

Она осторожно вошла. В дальней комнате работал телевизор. Судя по всему, баба Люба с Сонечкой уже поужинали и смотрели очередной сериал или мультфильмы.

— Мамочка приехала, — радостно выбежала навстречу Сонечка.

Катя поцеловала дочку и мягко отстранилась:

— Мне надо умыться! Иди в комнату, поиграй там пока или мультики посмотри.

Баба Люба, пришедшая из дальней комнаты на кухню вслед за Сонечкой, пристально вгляделась в Катино лицо:

— Ишь, как осунулась! Этак скоро совсем ноги таскать перестанешь! — старая женщина покачала головой. — Иди, мойся, воды теплой тебе припасла!

Пока Катя плескалась за занавеской и переодевалась в домашнюю одежду, баба Люба быстро накрыла ей немудреный ужин: разогретую на сковороде картошку с тушенкой, салат из помидоров, заправленный душистым янтарным подсолнечным маслом, нарезала мягкого серого хлеба, вскипятила чайник.

— Может тебе супчику грибного погреть?! Маслята ведь пошли, — доложила старая женщина. — Немножко с Сонечкой у края леса возле молодых сосенок нарвали! Как раз на кастрюльку супа хватило. Страсть, какой душистый получился!

— Нет, не надо! Я все не осилю. Картошки с салатом лучше поем да чая выпью кружку.

Катя с жадностью набросилась на еду. Баба Люба осторожно присела возле кухонного стола.

— Баба Люб, а ты отпустила бы меня… на свидание?

Старая женщина от неожиданности растерялась:

— Отпустила бы, что же не отпустить! Дело твое молодое. Если уж решишь — дома не удержишь, — вышла из ступора баба Люба. — Аль пригласил кто? — спросила Катю с жадным любопытством.

Она ответила не сразу. Налила в бокал чаю, взяла в руки конфетку и, пристально разглядывая фантик, невесело улыбнулась:

— Я, кажется, влюбилась.

— В кого влюбилась-то? — ахнула баба Люба и стала расспрашивать: — Он, что ли, из наших парней, порецких, или из луговских будет? Познакомились где? Видный али как?

— Не скажу пока ничего. А если вдруг он пригласит, ты с Сонечкой побудешь? — глаза Кати с беспокойством ощупывали лицо старой женщины.

— За дочку не беспокойся. Посижу я с ней. Сколько надо будет времени, столько и посижу, — с затаенной болью ответила баба Люба. — Не век же тебе одной быть. Может, бог даст, милок, все и сладится у тебя!

В кухню прибежала Сонечка.

— Мамочка! «Спокойной ночи, малыши» уже закончились, а мы с тобой еще не играли, — обиженно произнесла дочка и прижалась к Катиным коленям.

Баба Люба тяжело поднялась с табуретки.

— Пойду я домой, — устало бросила она Кате и ворчливо добавила: — Не волочи ты свой скутер в сарай каждый день. Не тронет никто! Оставляй возле крыльца, так тебе сподручнее будет!

Махнув рукой, старая женщина зашаркала к входной двери.

* * *

Первое, что увидела Катя, когда рано утром на другой день въехала в ворота фермерского хозяйства, — внедорожник Максима, по-прежнему стоявший под навесом.

«Как будто бы и не выезжал никуда со стоянки! На том же месте, что и вчера вечером, машина стоит», — заметила она.

Неприятно заныло в солнечном сплетении.

«Плохо мы вчера расстались, но теперь уже ничего не исправишь, — удрученно призналась Катя самой себе. — Наговорили друг другу грубостей. Казалось бы, ничего такого, а неприятно».

Катя сняла с головы защитный мотоциклетный шлем и тряхнула головой. Не стянутые, как обычно, в конский хвост каштановые волосы густой искрящейся волной упали на плечи.

Она воровато стрельнула глазами по сторонам и незаметно вытащила из сумки маленькое зеркальце. «Да, правду баба Люба сказала: похудела я. Вон как скулы торчат! — покритиковала себя Катя. — Зато глаза у меня как будто больше стали. Папины у меня глаза, красивые! — она гордо улыбнулась. — Сейчас блеском губы чуть трону и буду очень даже ничего!»

Катя еще раз окинула себя придирчивым взглядом и неторопливым шагом направилась к крыльцу конторы.

Она с улыбкой вспомнила, как проснулась утром от истерических криков под окном своей комнаты драчливого бабы Любиного петуха Петьки. Вчерашний день измотал ее до полного бессилия, и она боялась, что не уснет. Но не успела голова коснуться подушки, как сон принял Катю в свои крепкие объятия.

Чувствовала она себя утром довольно бодро, как будто и не было тягот вчерашнего дня. После завтрака даже с цветами на натюрморте успела поговорить. Покаялась им, что Максиму зря нагрубила. Цветы, казалось, укоризненно смотрели на нее и молчали. Она пообещала им исправиться.

За воспоминаниями и не заметила, что уже стоит перед дверями кабинета Светланы Ивановны. Катя проскользнула на свое законное место возле Ивана Петровича.

Время начала планерки еще не наступило, поэтому в кабинете собрались еще не все специалисты.

Катя незаметно окинула взглядом собравшихся: Максима среди них не было.

«В командировку он не уехал, — задумчиво размышляла она, — иначе его машина не стояла бы под навесом».

Настроение испортилось. Катя рассеянно слушала оживленный рассказ руководителя хозяйства о прошедшем в области важном семинаре, сетования завфермой на задержки в поставках вентиляционного оборудования, недовольство главного технолога молочного цеха кратковременным отключением электроэнергии…

— Екатерина Юрьевна, а вы, почему молчите, — недовольно свела брови Светлана Ивановна. — У вас вчера не возникло проблем в работе?

Катя почувствовала, как щеки пунцово зарделись от обращенных на нее заинтересованных взглядов. Она растерянно встала.

— В летнем лагере по заданию Иван Петровича я ввела одной группе телят инъекционно препарат селена, — Катя взволнованно перевела дыхание. — В телятнике небольшую травму получила телочка позднего отела Звездочка. Скорее всего, травма получена на прогулке. Может, домик теленка перенести под навес на выгульную площадку и отгородить, чтобы более взрослые телята не имели к маленькому теленку доступа?

— Хорошо, мы с заведующим фермой обсудим этот момент. В летний лагерь крупного рогатого скота на чем добрались?

— На велосипеде Ивана Петровича, — пояснила Катя.

— Вдвоем вам с ним пользоваться одним велосипедом нереально, — Светлана Ивановна покачала головой. — У вас все, Екатерина Юрьевна?

— Все, — подтвердила Катя.

Она вдруг поймала благодарный взгляд завфермой. Катя не стала его закладывать на планерке и говорить о сделанных ею по его просьбе инъекциях маститным коровам.

«Всякое бывает в работе, — рассудила она, — свои люди — сочтемся».

Максим на планерке так и не появился.

* * *

Катя с болтающимся шлемом на одной руке, и бьющей по ногам сумкой в другой, понуро брела к перемычке.

«Куда Максим мог исчезнуть? — лихорадочно рассуждала она. — Вечером вчера на стоянке меня ждал — мне не до него было. А сегодня мне хочется с ним увидеться, так он пропал!»

За неплотно прикрытой дверью веткомнаты шел разговор. Катя прислушалась.

«Завфермой о чем-то рассуждает, — узнала она голос, — наверное, оправдывается перед Иваном Петровичем за вчерашний день, что уколы не смог сам сделать».

Катя распахнула дверь и пораженно застыла на пороге.

На ее столе в плохо отмытой коричневого стекла емкости из-под какого-то лекарственного раствора стоял букет из пяти крупных темно-бордовых, почти черных, роз.

Катя с недоумением взглянула на завфермой. Он выставил ладони вперед и отрицательно затряс головой.

— Екатерина Юрьевна, стар я для ухаживания за девушками! Не от меня розы, — завфермой хитро блеснул глазами и заговорщицки прошептал: — Но знаю от кого! Видел, как один, — он слегка замялся, — в перемычку к нам прошмыгнул с бумажным свертком в руках.

— Так кабинет закрыт! — резонно возразила она.

— Работы по горло! — рассерженно оборвал ее диалог с завфермой ветврач. — Некогда тары-бары разводить!

Завфермой загадочно взглянул на Катю, вздохнул и вышел из кабинета.

— Откуда розы? — напрямую спросила она ветврача. В ее сознании зародилась догадка.

Иван Петрович раздраженно ответил:

— Что ты пристала?! Объявится твой ухажер, никуда не денется! Тогда и узнаешь.

Катя сидела и заворожено разглядывала букет. Сердце, казалось, взволнованно билось у самого горла.

«Шикарные розы! — оценила она букет. — Целое состояние стоят». Катя обиженно фыркнула: «Тоже мне, тайный воздыхатель нашелся! Лучше бы на планерку пришел».

Иван Петрович буравил ее недовольным взглядом.

— Ты что, окаменела?! Собирайся в лагерь селен телятам докалывать! — приказал он и добавил: — Звездочке новокаиновую блокаду сделала, это неплохо. Но при несильных ушибах можно вообще ничего не предпринимать. Боль сама утихнет. Кроме покоя, ничего не нужно.

— А до лагеря ехать на чем? — увела разговор в другое русло Катя.

— Вывози мой велосипед и поезжай! Я доберусь на чем-нибудь, — отозвался ветврач и, опустив глаза, произнес: — За то, что вчера внутри выменные инъекции коровам смогла сделать, спасибо!

* * *

В летнем лагере крупного рогатого скота Катя управилась быстро.

Наверное, она просто перестала нервничать. Да и телятница, высокая сухощавая женщина с веселыми глазами, группе телят которой Катя сегодня вводила препарат селена, оказалась опытной и сноровистой работницей. С животными она обращалась превосходно, не хуже Марины.

«Умеет Светлана Ивановна подобрать штат», — похвалила про себя руководителя хозяйства Катя.

«Все, закончила, — она облегченно перевела дыхание. — Осталось документально процедуру оформить и в программу неплохо бы забить сегодня информацию. Поеду я, пожалуй, к себе в перемычку!»

Но едва успела перекинуть ногу через раму велосипеда, как неожиданно раздалась мелодия входящего звонка на смартфоне.

— Слушаю, — коротко отозвалась Катя.

Звонили из газовой службы. Диспетчер сообщал, что по Катиной заявке сегодня возобновлять подачу газа в дом приедут мастер с бригадой слесарей.

— После двух часов дня вы сможете быть у себя дома? — уточнила диспетчер.

— Только после трех, — коротко ответила Катя осипшим от неожиданности голосом.

— Ждите, — в смартфоне раздались гудки отбоя.

Она положила велосипед на землю и села на раму, вытянув ноги.

«Я ожидала, что звонит Максим, — разочарованно подумала Катя. — Не знаю почему, но надеялась, что это он! Хотя звонка из газовой службы с нетерпением ждала каждый день. Радоваться надо, что газ приедут подключать, а мне плакать хочется», — губы задрожали от подступивших к горлу слез.

Сзади раздался гудок клаксона автомобиля.

Она в смятении поднялась. Лицо обдало густым жаром, как из резко приоткрывшейся дверки печи с ревущим в ней над сухими разгоревшимися дровами пламенем.

Гудок этой машины Катя узнала сразу, хотя слышала его всего два раза.

Она резко оглянулась, и сердце ее ухнуло вниз, будто камень, увлекаемый мощью селевого потока.

С подножки своего пятнистого внедорожника спрыгивал на землю Максим.