Глава 20

Неожиданно задняя дверка внедорожника распахнулась, и показался Иван Петрович. Максим спешно принялся искать что-то в салоне автомобиля. Разочарованная Катя отвернулась и постаралась придать лицу равнодушное выражение.

«Подорвался Максим сюда ехать, чтобы помириться со мной, как же! — накручивала она себя. — Ивана Петровича он привез. Светлана Ивановна распорядилась, не иначе! Велосипед-то у ветврача со мной один на двоих».

Катя подняла с земли велосипед и пошла с ним навстречу Ивану Петровичу.

Его недовольный взгляд из-под насупленных бровей говорил о том, что ветврачу не до нее.

«Отпрошусь я, пожалуй, домой, — пришла в голову Кате внезапная мысль. — Приготовлюсь к приезду газовой службы. На кухне приберусь, вымою газовую плиту с котлом, а то вид у них больно неприглядный».

— Иван Петрович, отпустите меня на сегодня! — сбивчиво озвучила она свою просьбу и напряженно вгляделась в его сердитое лицо. — Из газовой службы приедут газ подключать. После трех часов дня обещали, а вдруг раньше прибудут? Да и подготовиться надо!

Он взглянул на наручные часы и задумался.

— Только десятый час пошел, а газ подключать после обеда тебе будут. Рабочий день у тебя до трех часов… — Ветврач неожиданно улыбнулся. — Отпускаю тебя до завтра!

На такую щедрость Катя не рассчитывала. «Какой-то подвох тут кроется», — подумала она и не ошиблась.

— Сейчас я кровь у нескольких коров на анализ возьму, пробирки промаркирую и сопроводительную опись составлю. Отвезешь в ветуправление и домой поезжай! А у меня в стаде дел полно, некогда мне в район болтаться! — разъяснил ей Иван Петрович.

Он подхватил из рук растерявшейся Кати велосипед и покатил его к дому животноводов.

— Иван Петрович, — догнала его запыхавшаяся Катя, — можно я вам помогу забор крови делать?

Ветврач нахмурился.

— Ладно, — нехотя согласился он, — подожди, я только велосипед поставлю и сумку возьму.

Через полчаса кровь у буренок была взята.

Катя промаркировала пробирки и поместила их в термоконтейнер, а Иван Петрович оформил сопроводительную опись.

— Ну, поезжай! Максим Васильевич ждет, — ветврач протянул контейнер с пробирками и сопроводительную опись. — Десять часов доходит. Но ничего, до Дубского от хозяйства семь километров всего, быстро домчите!

— А скутер мой? Когда я его заберу?

— Что ты пристала со своим драндулетом?! — вспылил Иван Петрович. — Никто его из-под навеса возле конторы не уведет. На работу завтра на рейсовом автобусе доберешься!

— Можно я на скутере отвезу в ветуправление пробы? — Катя умоляюще прижала к груди руку. — Вы не думайте, я уже прилично езжу!

— Чего удумала! — ветврач недовольно глянул на нее из-под мохнатых бровей. — Нет! Поедешь на машине с Максимом Васильевичем. Мало ли что, отвечай потом за тебя.

— Я бы лучше на скутере своем отвезла! — пробубнила себе под нос Катя.

Иван Петрович сделал вид, что не расслышал.

* * *

Катя на ватных ногах подошла к внедорожнику. Прижимая к боку локтем контейнер с пробирками, она потянула на себя ручку задней дверцы. Дверца открыться не пожелала. Со второй задней дверцей повторилось то же самое. Максим с улыбкой наблюдал за ее перебежками.

«Смеется надо мной, гад! Все дверцы, что ли, в машине застопорил!» — она почувствовала, как жарко заполыхали от злости щеки.

Ей ничего не оставалось, как занять место рядом с Максимом. Катя резко дернула ручку на себя и пошатнулась, едва не упав назад.

Передняя дверца оказалась прикрытой.

Катя устроилась на переднее сиденье и со всей силы хлопнула дверцей. Показалось, что в замке что-то хрустнуло.

«Вот бы замок сломался, — мстительно подумала Катя. — Пусть поковыряется, пока починит!»

На Максима она не взглянула.

Он с непроницаемым видом тронул машину с места.

В салоне повисла наэлектризованная вязкая тишина, как в жаркий летний день перед начинающейся грозой.

— Мне нужно заехать в хозяйство, забрать свою сумку, — то ли попросила, то ли поставила в известность Максима Катя.

Он послушно свернул на подъездную дорогу.

«Что буду делать, если замок в дверце заклинило?! — пожалела она о своем ребячестве , когда Максим припарковался перед конторой. — Если что, перелезу на заднее сиденье и выйду из машины через заднюю дверцу», — услужливо подсказало ей сознание.

Но видно, или замок оказался крепким, или не так уж и сильно она хлопнула, но дверца открылась легко.

Катя быстрым шагом заспешила к перемычке. Открыла комнату и кинулась к розам. Внутри у нее клокотала ярость. Она нервно дернула ящик стола и выхватила несколько плотных листов ксероксной бумаги.

Осторожно, пытаясь не уколоть пальцы о торчащие шипы, вынула розы из банки, стряхнула со стеблей воду и обернула их бумагой. Схватила сумку и через несколько минут плюхнулась на свое сиденье в машине.

Катя всем корпусом развернулась к Максиму.

— Забери свои дурацкие розы! — гневно выпалила она и протянула ему букет.

— А почему ты решила, что они от меня? — усмехнулся Максим. Лучи его глаз яркими прожекторами скользнули по Катиному лицу.

— Ах, так? Ну ладно!

Она выпрыгнула из машины, добежала до входа в контору и с мстительным чувством затолкала розы в урну возле крыльца.

* * *

Катя вернулась и торжествующе скосила глаза на Максима. Его лицо с плотно сжатыми губами было бесстрастным. Он тронул внедорожник с места. За все время пути они не сказали друг другу ни слова.

«Жалко розы, красивые, — вздыхала Катя. — Цветы не виноваты, что Максим вредный, да и я не лучше его!»

Вскоре машина остановилась перед зданием районного ветуправления.

— До одиннадцати часов постараюсь уложиться, — тихо сказала Катя, мазнув пальцем по экрану смартфона.

Она настороженно взглянула на Максима. Он равнодушно кивнул.

Катя вошла в знакомое здание. В сумрачном коридоре нашла дверь с надписью «Лаборатория». В светлой просторной комнате слегка пахло химическими реактивами, чуть слышно гудело оборудование. В углу над раковиной немолодая лаборантка мыла пробирки и складывала их в таз.

Управилась Катя быстро.

— О результатах сообщим, — кивнув, попрощалась лаборантка.

«Вот и все, дело сделано», — облегченно вздохнула Катя и вышла из светлой лаборатории в полумрак душного коридора, опустилась на стоящий возле стены стул.

В здании стояла сонная тишина. Только из-за неплотно прикрытой двери лаборатории раздавалось негромкое звяканье пробирок, и за одной из дверей кабинетов спорили приглушенные мужские голоса.

Катя с грустью вспомнила о своей неудачной попытке трудоустройства сюда, в ветуправление. «Не судьба, а жаль, — она потерянно улыбнулась, — но без работы я все равно не осталась!»

Катя нехотя поднялась и вышла из здания.

Сквозь дымку облаков проглядывало ласковое солнце ускользающего августа. Взгляд зацепился за буйное разноцветье ухоженной клумбы.

Катя задохнулась от восторга: «Красота! В этом году у меня не хватило времени клумбу в палисаднике разбить, но уж в будущем году…»

Ее мечты были грубо прерваны звуком клаксона ожидающей ее машины.

Сердце тяжело ударило в ребра.

«Ладно, — досадливо поморщилась Катя, — не хочет Максим разговаривать со мной, не надо! Обойдусь».

Она обреченно зашагала к внедорожнику.

* * *

Катя неуклюже забралась на сиденье.

— Быстро я управилась! — она постаралась придать своему голосу любезность и упорно глядела прямо перед собой.

И вдруг почувствовала, как дыхание Максима обожгло ей ухо.

— Кать, хватит дуться… Мы же не дети, — его губы коснулись ее щеки. — А за розами я еще вчера вечером в Дубское сгонял, — признался он с ноткой обиды в голосе.

Максим повернул ее лицо к себе.

«Какие красивые у него глаза! Ярко-голубые, как незабудки весной», — восхитилась про себя Катя, зажмурилась и обвила его шею своими гибкими руками.

— Максим, — прошептала она, — поцелуй меня…

* * *

— Кать, поехали, — хрипло произнес он, когда они с распухшими от поцелуев губами, наконец, смогли отлипнуть друг от друга.

— Куда? — недоуменно уточнила она. — В Порецкое?

— Нет, — покачал головой Максим.

Катя неопределенно пожала плечами.

«Я бабе Любе не позвонила! — вспомнила она о визите газовой службы. — Надо срочно предупредить, что после трех часов газ подключать приедут!» — и судорожно вытащила из сумки смартфон.

* * *

Максим выехал на оживленную центральную дорогу райцентра.

Вскоре внедорожник свернул с центральной трассы, немного попетлял по утопающим в зелени старым улочкам частного сектора и выехал, наконец, на широкую улицу новостроя. По обе стороны улицы, как на параде, надменно и строго стояли красивые дома индивидуальной застройки.

Катя заинтересованно осмотрелась. За новой улицей простиралось поле, упирающееся в лесной массив.

Внедорожник свернул к тяжелым металлическим воротам небольшого одноэтажного кирпичного дома с мансардой и встроенным гаражом и въехал в выложенный серой тротуарной плиткой двор.

— Прибыли, — коротко бросил Максим и заглушил машину.

Он открыл ключом входную дверь и молчаливым жестом пригласил в дом.

На Катю пахнуло свежим ремонтом: краской, сырой штукатуркой и еле уловимым особым духом, который сопутствует новому необжитому жилью.

Максим щелкнул выключателем в прихожей. В глаза ударил яркий свет современного потолочного светильника. В остальных комнатах дома из-за плотно закрытых жалюзи царил полумрак.

— А чей это дом? Твой или родительский? — Катя удивленно осматривала комнаты. Снаружи компактный, внутри дом неожиданно оказался вместительным. Помимо кухни, санузла и прихожей, она насчитала еще четыре комнаты.

Ответа она не дождалась.

Максим настиг ее бесшумно, как индеец. Он без слов снова овладел ее губами. Его поцелуи становились настойчивее, жадный рот заскользил по шее, спустился ниже…

Катя замерла. Она почувствовала, как ее сердце бешеными толчками гонит забурлившую кровь.

— Я так мечтал о тебе, Кать, — прошептал Максим. Его незабудковый взгляд затуманился.

Он порывисто подхватил ее на руки и понес в дальнюю комнату, где в полумраке притаилась покрытая мерцающим шелковым покрывалом огромная кровать.

Катя ощутила, что все вокруг нее словно закружилось. Она растворилась в объятиях сильных рук Максима, поцелуях его упрямого рта.

— Как увидел тебя первый раз на планерке, будто молнией ударило! Влюбился, как пацан малолетний! — задыхался от страсти Максим. — Днем и ночью только ты перед глазами…

Катя прикоснулась губами к шелку его пшеничных волос: «Яблоками пахнут почему-то, а густые какие…»

Максим ласкал ее мучительно медленно, заставляя ее тело трепетать от отчаянного желания.

Кате показалось, что она сейчас задохнется.

Ее взгляд встретился с изнемогающим, вдруг потемневшим взглядом Максима. Их тела переплелись, и Катя заскользила вслед за ним по крутому склону вниз, в жаркую сладострастную пучину чувственного наслаждения.

* * *

Они устало лежали на смятых влажных простынях.

— Который час? — Катя тревожно посмотрела на Максима.

Он не ответил, приподнялся на локте и заглянул ей в глаза. Его рука воровато заскользила по ее телу, а устремленный на нее взгляд вновь заволокло дымкой желания.

Катя сердито вывернулась и встала с кровати. Посмотрела на выпавший из кармана брюк Максима смартфон. Подняла его и провела рукой по экрану.

— Половина третьего! — панически ахнула она. — Сейчас ко мне газ подключать приедут, мне срочно нужно домой!

* * *

— Максим, тормозни мне на дороге, отсюда я сама добегу! — Катя тревожно осмотрелась и с облегчением вздохнула. Посторонних машин около ее дома не было.

Она спешно попрощалась с Максимом и бросилась в дом.

«Баба Люба порядок навела и пол помыла! — виновато подумала Катя. — Я сейчас плиту газовую с котлом мокрой тряпкой на всякий случай вытру и все!»

Она кинулась за занавеску.

Из комнаты вышла сердитая баба Люба:

— Где тебя носит? Сейчас люди нагрянут, а ты только вошла! Хватит тряпкой махать! Причешись хоть да документы приготовь.

Катя взглянула на себя в зеркало: «Да уж! На бомжиху смахиваю! Кофту как будто корова жевала, на голове воронье гнездо!»

В коридоре раздались тяжелые шаги. В дом вошли двое мужчин и женщина в куртках с логотипом газовой службы.

«Ни причесаться, ни переодеться не успела», — в смятении подумала Катя и опустила глаза.

Женщина, не спрашивая разрешения, расположилась за кухонным столом и вытащила из объемной сумки ворох каких-то бумаг. Мужчины разделились. Первый, молодой носатый парнишка, с чемоданчиком в руках торопливо вышел из дома. Второй, который, судя по всему, был главным, присел к столу и раскрыл ноутбук.

— Екатерина Юрьевна? Хозяйка дома? — уточнил он.

Катя кивнула.

— Хозяин в доме есть?

— Нет, — тихо ответила она и вздохнула.

— Это хуже, — поморщился главный.

Он натянул резиновые перчатки, вынул из кармана спецовки какие-то железяки и тщательно обследовал газовую плиту и котел. У котла задержался надолго.

С улицы вернулся носатый паренек.

— С наружкой все нормально. Подключаем? — он вопросительно взглянул на главного.

— Давай!

Главный сел на табуретку и задумчиво взглянул на Катю:

— Подачу газа в дом мы вам возобновляем. А вот насчет всего остального… — он вздохнул и продолжил: — Плитой пользоваться можете. Сейчас только проверим на утечку газа. А котел надо менять! Автоматика сломана, кожух проржавел. Я в предписании укажу рекомендации по марке нового котла. Не тяните — скоро холода, лето кончается!

Возвратился с улицы носатый паренек, поколдовал над газовой плитой. Вскоре загудело ровное пламя горелок.

Главный захлопнул ноутбук и поднялся.

Катя уплатила женщине нужную сумму, расписалась в несчетных документах. Через несколько минут дом опустел.

Катя обессилено села возле стола. Перед глазами водили хоровод блестящие мушки, пальцы мелко дрожали.

«Я с утра голодная, — догадалась она. — Сначала инъекции телятам, поездка в ветуправление, а потом Максим… Не до еды мне было!»

В кухню вошла сгорающая от любопытства баба Люба:

— Кто тебя до дома-то довез на этакой пятнистой машине, а?

«Все равно не скроешь от вредной старухи правду!» — поморщилась Катя.

— Максим это, Светланы Ивановны сын. В цехе за оборудование отвечает. – сказала она и взволнованно уточнила:— Ты будешь отпускать меня с ним на свидание? Ведь будешь?!

Старая женщина согласно кивнула и проворчала:

— Ужинать давайте! А то уже кишки от голода свело!

* * *

Катя так и не смогла заснуть. Ее веки не сомкнулись ни на минуту. Она, то откидывала одеяло от своего раскаленного тела, то ее знобило до мурашек, и она плотно подтыкала одеяло со всех сторон.

Сердце проваливалось, словно в бездну глубокого колодца, а то будто мчалось бешеным галопом. Воспоминания прошедшего дня змеями жалили ее воспаленный мозг, не давали ее сознанию расслабиться ни на минуту.

Устав метаться с боку на бок, Катя села в кровати и поежилась: предсентябрьские ночи стояли холодные, клубились тяжелым туманом, разливались под утро в нетопленых домах стылой зябкостью.

Она поднялась с кровати: «Все равно не сплю, буду вставать!» Подошла к спящей Сонечке, поправила на ней сползшее одеяло.

Вышла на кухню. «Дубак!» — зябко передернула плечами Катя.

Она зажгла конфорки наконец-то заработавшей газовой плиты и протянула холодные руки к голубым лепесткам мертвого газового пламени с вкраплениями желтых искр несгоревшего топлива. Руки не согревались.

«Истоплю я, пожалуй, дровяную плиту. Или подтопок, как баба Люба называет! — неожиданно решила Катя и провела пальцем по экрану смартфона. — Четвертый час ночи. Почти раннее утро. Подтопок истопить точно успею».

Она быстро собралась, прихватила с собой «шахтерский» фонарик и вышла на крыльцо. В предрассветной вате тумана смутно проглядывали очертания сарая. Катя защелкнула ободок фонарика на затылке и нажала на кнопку. Потом шагнула с крыльца и вошла в узкий туннель неонового луча, протянувшийся до зияющего темного провала приоткрытой в сарай двери.