Глава 21
Вскоре сухие дрова весело полыхали в топке плиты.
Катя сходила в комнату за детским стульчиком, села, и, опершись на кочергу, пристроенную между высоко торчавших коленок, прислушалась к шуму ревущего от хорошей тяги пламени.
«Жаль мама с отчимом меня не видят! Глазам бы своим не поверили, — подперев ладонью щеку, предалась она размышлениям. — Я, пока в Порецком не поселилась, и не подозревала, что кроме газовых и электрических, еще плиты бывают. Дровяные, например, как у меня. Музейный экспонат!»
Катя ловко поддела кочергой дверцу, открыла и расшвыряла пылающие поленья. Сноп искр салютом разлетелся по топке. Потом закрыла дверцу — пламя заревело с новой силой.
От разогретого чугунного верха старинной плиты по дому растекалось живительное сухое тепло.
Катя взглянула на окно — туман за ним уже рассеивался, предвещая ясный, солнечный день.
* * *
К автобусной остановке Катя почти бежала.
«Отвыкла я уже своим ходом добираться», — запыхалась она.
Ей осталось только пересечь трассу, как взгляд зацепил смутно знакомую фигуру. Возле самого края дороги стояла Анжела. «Почему она стоит на трассе? Почему одна? Кажется, они с Димой на работу вместе уезжают? Поругались?» — вихрем пронеслись в Катиной голове незаданные вопросы.
Анжела подняла глаза. Наверное, почувствовала пристальный посторонний взгляд. В ее светло-голубых холодных глазах мелькнула тень узнавания.
— Ты… — подтвердила она свое узнавание на приветственный кивок Кати и вкрадчиво поинтересовалась у нее: — Назад в город не собираешься? У тебя маленькая дочь, кажется? Что тебе у нас в Порецком делать?
Катя физически ощутила исходящие от Анжелы волны враждебности.
Ответить ей она не успела: к остановке приближался грохочущий старыми внутренностями рейсовый автобус до Лугового.
* * *
«Странная эта Анжела, — недоумевала Катя, больно подпрыгивая на липком дерматиновом сиденье автобуса. Она крепко вцепилась руками в спинку переднего сиденья. — Смотрит на меня с брезгливостью и слова сквозь зубы выдавливает».
Катя задумчиво взглянула в окно на пролетающий мимо пейзаж.
«Мы с ней и незнакомы почти. Но почему-то Анжела меня невзлюбила», — горько усмехнулась она и тяжело вздохнула.
На душе было неспокойно.
Катя не представляла, как решать проблему с отоплением. Две недели в сентябре, если рано похолодает, можно прогреть дом кухонным подтопком — не поздняя же осень! Но время не ждет, надо срочно что-то делать.
Она подумала о Максиме.
«После планерки попробую поговорить с ним. Может, он мне сможет помочь? Вот было бы здорово!» — Катя зажмурилась и представила, как они вдвоем ходятрайцентре по магазину «Газовое оборудование» и выбирают котел. Советуются, какой лучше подойдет по дизайну и вообще… Ее сердце сладко заныло.
Автобус вдруг так резко затормозил возле остановки, что Катя пребольно стукнулась о жесткую спинку переднего сиденья.
— А мягче притормозить никак? — с упреком спросила у шофера, потирая ушибленный лоб.
— Держаться крепче надо, а не мечтать! — парировал водитель ее реплику.
* * *
Скутер сиротливо стоял под навесом. Катя заботливо провела рукой по его запыленному крылу.
«Не грусти, сегодня дома ночевать будешь. Завезу тебя в сарай, там тепло и сухо. Даже если баба Люба ругаться будет!» — твердо пообещала она своему двухколесному другу и направилась к зданию конторы. С минуты на минуту должна была начаться планерка.
Катя распахнула дверь в кабинет Светланы Ивановны и сразу поймала устремленный на нее пристальный взгляд Максима. Она смутилась: «Вредный до чего! Специально напротив Ивана Петровича сел, чтобы всю планерку с меня глаз не спускать». С полыхающими щеками Катя пробралась к своему месту.
Планерка прошла на редкость интересно.
Светлана Ивановна довольно улыбалась: ей удалось пристроить продукцию еще в несколько соседних районов и даже в один крупный регион Приволжья. Синоптики обещали теплый сентябрь, стадо еще постоит на выпасе в лагере, а значит, ремонт скотных дворов до холодов удастся завершиться полностью.
— До «отлично» недотягиваем, но и «хорошо» — неплохо! — скаламбурила руководитель хозяйства и обвела всех гордым взглядом.
Потом поднялся агроном — долговязый нескладный молодой мужчина с красным обветренным лицом. Катя слушала агронома, и ее глаза все больше округлялись от изумления. Она и не знала, что корма для скота в хозяйстве заготавливают сами. Все корма, кроме картошки и кормовой свеклы! И зерновые сеют, и траву для покоса и зеленой подкормки выращивают, и подсолнечник на силос! У Кати дух захватило, даже стало стыдно, потому что она, кроме коров и телят, и не интересовалась ничем.
— Светлана Ивановна, пусть в столовой обеды попозже начинают готовить и сразу на полевой стан везут, — поднялся с места механик гаража. — Очень быстро еда остывает, невкусно холодное есть!
У Кати от удивления открылся рот. Опять для нее новость! Оказывается, в хозяйстве круглогодично работает столовая. Всех желающих работников кормят просто, но сытно. За чисто символическую плату. Механизаторов в поле кормят вообще бесплатно! А она проработала в хозяйстве почти три месяца, а о столовой не слышала.
«Я сама хороша, не интересовалась! Спрошу у Ивана Петровича, где столовая находится. Наверное, где-то в районе складов. Возле скотных дворов ее точно нет, я бы увидела», — углубилась Катя в размышления.
Она почувствовала, что кто-то под столом осторожно наступил ей на ногу. Подняла глаза и уперлась взглядом в смеющееся лицо Максима. Он крутил ей пальцем у виска и удивленно вскидывал брови.
«С открытым ртом, наверное, сижу. Вот потеха!» — она незаметно погрозила ему кулаком и придала лицу серьезное выражение.
Вскоре планерка закончилась, и Катя озабоченно двинулась в свою перемычку.
С Максимом она так и не переговорила.
* * *
На Катином столе стояли розы. Во вчерашней склянке коричневого стекла, но другого, на этот раз кремового цвета. И не пять штук, а семь.
Она застыла у порога, покосилась на Ивана Петровича. Тот, как ни в чем не бывало, писал назначения и делал пометки в журнале наблюдений.
— Опять не заметили, когда и кто розы принес? — съехидничала Катя. — А если бомбу на стол мне положат, тоже не увидите? Так и до теракта недалеко!
— Поговори еще у меня, — прикрикнул на нее ветврач. — Садись за стол, разговор есть.
Катя подвинула стул, села, обласкала взглядом розы и приготовилась слушать.
— Закончилась наша с тобой, Екатерина Юрьевна, вольная жизнь, — тяжело вздохнул Иван Петрович. — Я ведь не просто так работой тебя особо не загружал. Хотел, чтобы ты втянулась, присмотрелась! Но все, работы наваливается по самое «не хочу»!
— Что случилось-то? — испуганно спросила Катя. — Острозаразная инфекция? По анализам определили?!
— Типун тебе на язык! — покрылся от негодования красными пятнами ветврач. — Накаркай еще! — и, немного успокоившись, пробурчал: — Из ветуправления с обследованием приедут, заборы крови у всего стада делать! Немного погодя начнутся прививки всему поголовью по плану эпизоотических мероприятий.
Иван Петрович откинулся на стуле и долго смотрел в окно. Катя замерла на стуле.
Наконец ветврач потер руками лицо и произнес:
— Помогать спецам из ветлечебницы будешь! Вся бумажная работа на тебя ляжет, ну и на подхвате: — подай-принеси.
Иван Петрович поднялся из-за стола и стал собирать ветеринарную сумку.
Катя смотрела на него во все глаза и ошарашено молчала.
— Вот еще что, Катерина Юрьевна. Разберись сегодня до конца с бумагами, чтобы все в ажуре было! В телятник сходить не забудь, — Иван Петрович взглянул на нее просительно. — И приберись, пожалуйста, в комнатах. Ну, ты умеешь! — польстил он Кате и продолжил: — С района ведь приедут, неудобно!
— Все сделаю, не беспокойтесь! – кивнула она.
— А я в стадо поехал, — сменил тему ветврач, — до вечера не вернусь. Закроешь тут!
Иван Петрович надел спецовку, проворно схватил ветеринарную сумку и выскользнул из комнаты.
* * *
Сначала Катя побывала в телятнике, чтобы застать Марину. Телятница в любой момент могла уехать в летний лагерь к своей основной группе.
Телята позднего отела резвились в прогулочной загородке, или, как называли на ферме, в калдах. Катя заглянула в кормушки — они были полны зеленой подкормки. Пахло свежескошенной травой. В поилках рябила мелкими бликами только что налитая вода.
Марина хорошо знала свое дело. Все свои наблюдения и подозрения по здоровью телят она всегда сообщала ветеринарам.
Катя обследовала телят, все показатели были в норме. Звездочка глядела на нее из своего загончика преданными глазами и негромко мычала.
— Умница, не забыла меня! — расчувствовалась Катя. — Сейчас свежую морковку дам, полакомишься. Я специально из дома тебе привезла!
Она вытащила завернутую в бумажную салфетку порезанную морковь.
Наконец Катя вернулась в веткомнату. Теперь предстояло разобраться с отчетностью. На эту неблагодарную работу она убила два часа. От долгого сидения со склоненной головой заныла шея.
«Займусь чистотой», — решила Катя и взяла с нижней полки стеллажа пустое ведро. Но выйти с ним за водой не успела. Ей навстречу в дверь неслышно шагнул Максим.
— Поставь назад ведро! — приказал он. Ярко-голубые глаза внезапно потемнели.
— Это еще почему?! — упрямо вздернула подбородок Катя.
— Навстречу человеку с пустым ведром не выходят! Человеку пусто будет, — просветил ее Максим.
Он порывисто притянул ее к себе.
Катю окутало жарким туманом. В напряженной тишине сухим щелчком пули вжикнула молния на ее джинсах.
— Максим, дверь не заперта. Сюда могут войти!
Она ослабевшей рукой показала на лежащий вместе со скрепками в картонной коробке ключ.
Через несколько секунд скрежет запираемого замка наглухо отделил их от постороннего любопытства и непрошеного вторжения.
* * *
Катя обессилено натянула свою измятую футболку.
— Пожалуйста, не приходи сюда больше… за этим, — попросила она Максима, тщательно заделывая рассыпанные по плечам волосы в хвост на макушке. — И цветов приносить сюда не нужно.
— Да?! А почему? — его красивые брови вопросительно взлетели вверх.
— В этом кабинете я не одна. Это, во-первых. А во-вторых, я прихожу сюда работать, — нахмурившись, разъяснила Катя.
Максим рывком усадил ее к себе на колени и вновь скользнул руками под горемычную футболку.
— Я завтра утром уезжаю в командировку. В Воронеж. Нужно помочь наладить оборудование в таком же, как у нас, цехе. Почему бы хорошим людям не помочь, да и денег заработаю!
— Перестань! — рассерженно прошипела ему Катя, напрасно стараясь усмирить его руки. — А почему ты не спрашиваешь, подключили мне в дом газ или нет? Тебе все равно?
Ее глаза беспокойно смотрели в лицо Максима.
— Ну и…? — он расстегнул пуговку на ее джинсах. Снова вжикнула молния.
Катя резко отстранилась.
— Выслушай же! — горячо заговорила она. — Мне нужен новый газовый котел. Я думала, ты мне поможешь его приобрести. В смысле, что я совсем в этом не разбираюсь, — глаза ее лихорадочно блестели. — Может, съездим сегодня в райцентр, посмотрим?
— Нет, никак не смогу! — категорически запротестовал Максим и раздраженно добавил: — Мы с ребятами к серьезному мотопробегу готовимся.Сегодня последний тренировочный заезд! Меня ведь не будет потом неделю.
Он задумался и предложил:
— Может тебе денег дать?
— Не надо мне твоих денег! — Катя резко отвернулась к окну. Ее губы дрожали от обиды.
Руки Максима заработали с удвоенной силой.
— Кать, не обижайся! — перешел он на страстный шепот. — Я ведь неделю тебя не увижу. Целую неделю! Ну, Кать…
Ее многострадальная футболка в очередной раз повисла на стуле безвольной тряпкой.
* * *
На ужин Катя решила испечь блинов, порадовать бабу Любу с Сонечкой. Что уж тут говорить, старой женщине доставалось! Кате было не до домашних хлопот.
Ее постоянно трясло, словно в лихорадке. Максим сводил ее с ума: кожа горела, а сердце гулко и сладко стучало, когда она вспоминала об его сильных объятиях, потемневших от страсти глазах, изощренных ласках, упругих горячих губах. Лихорадочные мысли о нем не оставляли Катю ни на секунду.
«Погрязла я в страстях, — вздохнула она и нахмурилась. — Дом без отопления, дочке через месяц в детсад идти, картошку скоро копать! Вот о чем мне думать надо, а не о Максиме! Надо брать себя в руки и начинать решать проблемы!»
Она взбила тесто, попробовала, добавила чуть соли. Достала из холодильника, чтобы нагрелись, сметану и молоко. Поставила на газовую плиту сковороду, убавила пламя горелки. Разлила по сковороде тесто для первого блина.
Домашняя работа отвлекала, загоняла тревогу подальше в уголки подсознания, создавала иллюзию спокойствия. Тревога напоминала Кате не до конца затушенный костер. Вроде, огня не видно, а нет-нет, да и мелькнет непокорный мерцающий красновато-оранжевым пламенем уголек.
Она перевернула блин. Он ровным золотисто-поджаренным кругом раскинулся по сковороде.
«А вот и не комом, не комом! — загордилась собой Катя. — Научилась я, наконец, красивые блины печь. Жаль, отчим не видит, вот бы удивился! Не такой уж я оказалось никчемной, как он себя убедил».
Она ловко сняла кружевной блин со сковородки, осторожно выложила на плоское блюдо. Пошаркала по блину силиконовой кисточкой, окунутой в растопленное масло.
Налила на сковороду следующую порцию теста. Оно радостно заскворчало россыпью мелких пузырьков воздуха, потом успокоилось, оставив вместо них кружево мелких дырочек.
«Никак не придумаю, что мне делать со сменой котла. С чего начать? Кто мне поможет? — тлеющий уголек Катиной тревоги грозил раздуться в пожар паники. — А не сходить ли мне к Кольке-трактористу? Он точно мне что-нибудь дельное подскажет, — пришла вдруг ей в голову спасительная мысль. — Сейчас допеку блины, поужинаем и сходим с Сонечкой к нему. Прогуляемся заодно!»
Катя сняла со сковородки очередной блин и прислушалась: из комнаты раздавался строгий голос дочки. «Сонечка Шерри „лечит“! Во врача играет», — догадалась она.
Дима в один из своих приездов подарил Сонечке детский докторский набор. С тех пор все домочадцы находились под ее строгим «врачебным контролем». Сегодня, видимо, быть залеченной до изнеможения подошла очередь Шерри.
Катя вернулась к своим невеселым думам. Немного денег у нее имелось. За возобновление подачи газа в дом она заплатила меньше, чем предполагала. Да и зарплату ей в хозяйстве платили исправно.
«Скоро дочку собирать в детсад, сентябрь пробежит незаметно, — в мыслях у Кати вспыхнул очередной уголек тревоги. — В старых вещах не поведешь, да и выросла она уже из старого!» Катя вылила последнюю порцию теста на сковороду и продолжила размышления: «Мне тоже одежда нужна. А главное — котел купить и установить! А это немалые деньги, которых у меня нет. Но я их обязательно раздобуду».
Она накрыла внушительную стопку блинов сверху тарелкой и укутала полотенцем. Накинула на себя куртку и вышла звать бабу Любу к себе ужинать.
* * *
Колька-тракторист курил во дворе дома на лавочке.
— Ух, ты! Сонька в гости пожаловала! — радостно заблажил он, увидев входящих во двор Катю с дочкой.
Катя улыбнулась.
— Здравствуйте, Николай. Мы к вам по делу.
— Постой, Катюха! Успеешь со своими делами.
Колька-тракторист затушил сигарету в старой консервной банке и поднялся.
— Пойдем, Сонь, со мной к моей хозяйке. У нее в закромах как на складе кондитерской фабрики!
Он взял Сонечку за руку и повел в дом.
Катя присела на лавочку.
«Добрый мужик Николай, и руки у него золотые! Повезло его жене, — позавидовала она и вздохнула. — Как и маме моей, в смысле золотых рук, с отчимом повезло. Только вот доброты я от своего отчима мало видела! А может, он по-своему все-таки любил меня?» — Катя задумалась.