Глава 22
Из дома показались Колька-тракторист с Сонечкой. Она гордо несла целлофановый пакет с конфетами в одной руке и большую шоколадку в другой.
— Ну, зачем… — возмутилась Катя.
— Молчи! — перебил ее Колька-тракторист. — Дитё в гости пришло! — он важно поднял указательный палец.
— Николай, я не знаю, как мне поступить, — озабоченно начала Катя и рассказала трактористу о своих невеселых делах с отоплением.
Колька-тракторист недовольно хмурил брови и дергал себя за ухо:
— Да, Катерина, свалилась на тебя забота, не позавидуешь!
Он замолчал и надолго задумался.
Катя в ожидании ответа переминалась рядом с ним с ноги на ногу и наблюдала за дочкой, которая деловито изучала двор.
Наконец, Колька-тракторист виновато заговорил:
— Нет, Кать, не поеду я с тобой за котлом. Сама справишься! Продавцы тебе нужную марку подберут. Не боись, не обманут — времена сейчас не те! Привезут и в дом занесут. Только денежки плати! А мне сейчас некогда. Оборудование на трактор навешиваю, чтобы картошку копать. Скоро начну! — он кивнул на притаившегося в глубине двора «железного друга».
От рухнувших надежд у Кати перехватило спазмом горло.
— Дальше-то что мне делать?
— В газовую службу позвонишь, они тебе специалистов пришлют, чтоб котел установили. Дорого, конечно, берут, но можно дешевле поискать, — терпеливо втолковывал девушке Колька-тракторист. — А вот потом я тебе и понадоблюсь! Одна ты не справишься! Расширитель-то у тебя на чердаке — воду в систему замучаешься заливать ведрами из колонки. А потом надо проверить, нет ли где в трубах воздушной пробки. Вот где тягомотина-то! Не волнуйся, не брошу я вас с Сонькой. О деньгах не заикайся, а то не приду!
— Спасибо, — голос Кати дрогнул от непролитых слез, — пойдем мы домой, поздно уже.
* * *
Димину машину Сонечка увидела издалека:
— Мамочка, Дима приехал!
Катя улыбнулась. Она соскучилась по нему. Он заезжал нечасто, и как-то так получалось, что ее не было дома. После злополучной болезни она виделась с ним всего один раз.
У Кати поднялось настроение: «Сейчас мы всё с Димкой обсудим! Он зануда, конечно, но я люблю с ним разговаривать!»
Она с дочкой свернула к дому бабы Любы.
Дима со старой женщиной чаевничали на кухне. Сонечка сразу вскарабкалась ему на колени и принялась угощать конфетами из подарочного пакета Кольки-тракториста. Дима, как мальчишка, бесцеремонно выудил из пакета «Каракум», мгновенно снял обертку, отправил конфету в рот и зажмурился.
«Сластена!» — усмехнулась про себя Катя.
— Пейте чай, — поднялась из-за стола баба Люба. — А я в залу пойду, прилягу.
Дима налил чай, пододвинул Кате пряники и пристально вгляделся в её лицо.
«Что ему не так, — удивилась она и беспокойно заерзала на табуретке, — неужели про наши с Максимом отношения узнал? Наверняка, вредная старуха раскололась!
— А ты на Анжеле когда женишься? — неожиданно для самой себя полюбопытствовала она у Димы.
Он изумленно застыл, только его хвостик на макушке возмущенно вздрогнул.
— Кать, а тебе не говорили, что такие вопросы задавать бестактно, кому бы то ни было? — осуждающе спросил ее Дима.
«Ну, занудел!» — поморщилась она.
Внезапно на её смартфоне пискнул сигнал мессенджера. Катя открыла сообщение: ей в лицо глядел улыбающийся Максим на фоне своего внедорожника. Даже на фотографии его взгляд сиял незабудковой яркостью. Катя почувствовала, как предательская краснота разливается по ее лицу и шее.
Дима не сводил с нее изучающего взгляда.
«Точно, баба Люба ему проболталась! Иначе, с какого перепуга ему на меня так смотреть?!» — укрепилась Катя в своих подозрениях и быстро убрала смартфон в карман.
Наконец, Дима отвел взгляд от ее лица.
— Я, собственно, заехал напомнить, что Соне надо пройти медосмотр перед детсадом. Времени остается не так уж много, завтра сентябрь. Да, еще надо сделать пробу на реакцию Манту. Обязательно!
— Ладно, — согласилась Катя, — только через неделю смогу с дочкой съездить.
Она вопросительно взглянула на Диму.
— Не поздно?
— Нормально, — ответил он и, замявшись, неожиданно предложил: — В Дубское передвижной зоопарк приехал. Давай, свозим Соню! Она на пони покатается и на верблюде…
Катя, не дослушав, вскочила с табуретки и растроганно чмокнула Диму в смуглую щеку.
— Но только в воскресенье, через два дня, значит, — пояснил он и улыбнулся.
«Как ему улыбка идет, он даже симпатичным становится», — заметила про себя Катя. Она вдруг погрустнела:
— У меня столько проблем, столько проблем!
Дима внимательно вгляделся в ее побледневшее, осунувшееся лицо.
— Рассказывай. Может, и придумаем что-нибудь дельное.
Катя подробно рассказала о приезде газовой службы, о своем визите к Кольке-трактористу.
— Может, в воскресенье заедем в райцентре в магазин, посмотрим котел? — робко попросила она.
— Заедем в магазин обязательно! И в кафе после зоопарка тоже!
Его узкие глаза мягко светились:
— А теперь, Кать, расскажи, как дела на ферме. Иван Петрович к тебе не подобрел? Как твоя любимица Звездочка поживает?
Дима положил подбородок на сомкнутые в замок руки и приготовился слушать.
***
В доме повисла усталая тишина. Катя обвела глазами свою кухню. На столе в тарелках подсыхали остатки закуски, стояла пустая бутылка из-под самогона бабы Любы. На затоптанном полу местами затвердели комья засохшей уличной грязи, скопились лужицы расплескавшейся воды. В доме витал стойкий запах окалины. Катя поморщилась.
Не верилось, что наконец все закончилось: нескончаемые ведра воды из уличной колонки, поднятых Димой на чердак дома; матерная ругань Кольки-тракториста, заливавшего эту воду на чердаке в расширитель системы отопления; пререкания между собой специалистов-газовщиков.
Катя подошла к трубам и провела по ним рукой — они были теплыми. Потом с трудом добралась до кровати и рухнула прямо в одежде.
Из глаз потекли слезы облегчения.
«Что бы я делала без Кольки-тракториста? А без Димы? — расчувствовалась Катя, вытирая свои мокрые от слез щеки о подушку. — Колька-тракторист денег за работу не взял ни копейки, как и обещал! Димка не гляди, что как мальчишка выглядит, а сильный какой! И матом ругается ого-го!! — ей стало смешно. — Я думала, Дима и слов таких не знает, интеллигент все-таки! Да и парни-газовщики не подвели, быстро с работой управились и умело».
Одно приводило в отчаяние. Денег у нее не осталось совсем. Хорошо, что оформила покупку котла в рассрочку на три месяца, а не отдала деньги сразу наличными, как настаивал Дима. Иначе Кате нечем было бы расплачиваться за работу газовщиков. Но ей и Сонечке срочно нужна теплая одежда. Если резко похолодает, им нечего будет надеть. Оставалось только надеется, что сентябрьское тепло бабьего лета постоит подольше.
У бабы Любы брать взаймы Катя не хотела.
Старая женщина потом всеми правдами и неправдами отказывалась принимать долг назад. У мамы просить денег Катя не могла: братья-близнецы поступили в университет — семье предстояли большие расходы. Зарплата у мамы в детском саду скромная, а деньгами отчима Катя пользоваться не собиралась.
Ее вдруг потянуло в сон. Сонечку баба Люба забрала к себе, чтобы Катя смогла заняться уборкой. «Посплю немного, отдохну, а потом примусь грязь из дома вывозить», — решила она и закрыла глаза.
Но задремать не удалось — запел вызов смартфона.
«Может, Максим?» — она нетерпеливо выудила сотовый из-под подушки.
Катины брови удивленно поползли вверх. Нет, звонок оказался не от Максима. На экране высветился номер ее несостоявшейся свекрови.
— Алла Игоревна, что случилось? — Катя от испуга даже не ответила на приветствие.
Несостоявшаяся свекровь надрывно всхлипнула.
— Беда у меня случилась. Мне в наказание! За то, что тебя обидела, пожениться вам с Тимом не дала, Сонечку без отца оставила, — сквозь рыдания каялась Алла Игоревна.
У Кати затряслись руки.
— Что-то с Тимом?! — прокричала она в смартфон.
— С ним, с гаденышем! С девкой приезжей схлестнулся. Жениться собрался, слушать ничего не хочет! Любовь до гроба у них, и сын скоро родится. А девка не работает и не учится, ей бы только в городе зацепиться!
Несостоявшаяся свекровь завыла в голос.
— Алла Игоревна, успокойтесь, — облегченно перевела дух Катя. — Вы радоваться должны. У Тима семья будет, внук родится!
— У меня уже есть внучка! Сонечка. Копия Тим, не подкопаешься! А там еще неизвестно чей ребенок, разбираться надо!
«Выпила она, что ли?» — подумала про несостоявшуюся свекровь Катя и нахмурилась.
Она угадала.
— Я немного коньячку приняла для успокоения, — Алла Игоревна в очередной раз шумно вздохнула и продолжила: — Я чего звоню-то? Сонечке решила на теплую одежду немного денег выслать. Внучка все-таки, родная кровь. Сердце-то болит! Ты свою карту еще не закрыла?
— Нет, — ответила ошарашенная Катя.
— Я вышлю на нее немного денег. Оденешь внучку.
— Спасибо вам, но не надо! Я работаю…
— Я сама решу, что надо, а что нет! — отрезала своим обычным властным голосом несостоявшаяся свекровь. Как будто и не было только что её истеричных рыданий.
Из смартфона Кате в ухо полетели гудки отбоя. Она засунула телефон под подушку и горько вздохнула.
Ей стало жаль властную и своенравную Аллу Игоревну и бывшего своего бойфренда Тима и его новую девушку.
«Каждый по-своему прав для себя», — решила Катя и уютно укуталась одеялом.
Смартфон под подушкой пискнул — пришло сообщение.
«Максим, наверное, очередное свое селфи прислал. У меня уже галерея его снимков», — подумала она и вытащила руку из-под одеяла.
Фотографии на этот раз в сообщении не было, а только два коротких предложения: «Выехал. Завтра вечером встретимся». И бесконечная вереница «сердечек».
Катя рывком села на кровати. В ее груди гулким набатом забилось сердце.
«Я не видела Максима целых семь дней. Как долго!!! И как быстро они пролетели!» — подумала она и прижала к сердцу смартфон.
* * *
После сообщения Максима Катю охватило лихорадочное возбуждение. В радостном предвкушении встречи она не столько вывозила грязь из комнат, сколько бестолково металась по дому. Поспать ей удалось всего три часа.
Она воспринимала происходящее вокруг себя сквозь призму горячечного ожидания встречи, поэтому утреннюю планерку в конторе запомнила плохо.
Катя немного пришла в себя уже на своем рабочем месте в перемычке.
Иван Петрович попросил перед выездом в стадо собрать ему контейнер с медикаментами и шприцами по его назначениям. Такая работа требовала предельной собранности, так что Кате пришлось взять себя в руки.
Как только стало известно, что грядет проверка ветуправления, Иван Петрович вдруг стал брать ее с собою в стадо каждый день. Благо ей механик гаража наконец-то выдал обещанный руководителем хозяйства новый велосипед.
Катя радовалась как ребенок. Неужели Иван Петрович допустил ее до работы с взрослыми животными в стаде!
Чего только она от своего ветврача о себе не наслушалась! И бестолковая она, и руки у нее из неподходящего места растут, и технику безопасности не соблюдает, а отвечать за нее, неумеху безалаберную, ему, ветврачу хозяйства.
Катя не обижалась, терпела. Ну, во-первых, она догадывалась, что на самом деле Иван Петрович не так уж и плохо о ней думает. А во-вторых, он реально ее многому научил. Конкретно рассказал то, о чем не найдешь в учебниках.
«Проверка из ветуправления закончится, экзаменовать тебя буду, готовься!» — стращал ее ветврач.
«Чаще бы проверки назначали, — насмешливо думала Катя. — Глядишь, давно бы я стала профи! Четвертый месяц работаю, а слышу в основном, только «подай-принеси-вымой, в компьютер занеси, в журналы запиши».
Сегодня в стаде с инъекциями она справилась хорошо, но могла бы лучше. Руки после уборки и почти бессонной ночи дрожали и плохо слушались.
Но Катя догадывалась, что главной причиной ее сегодняшней неловкости в работе были непрестанные думы о Максиме.
«Скорее бы вечер, — взволнованно подгоняла она время, — скорей бы, скорей!»
По ее телу пробежала волна жаркого озноба.
— Ты, случаем, Екатерина Юрьевна, не заболела? Что-то уж больно раскраснелась, — подозрительно посмотрел на нее ветврач и сердито пробурчал: — Ничего не хочу знать! Комиссия завтра приедет. Чтобы в форме была!
— В какой еще форме? — захлопала глазами Катя.
— Чтобы выглядела бодро, — начал уточнять Иван Петрович, — а не так, как будто на тебе пахали. Ну и прихорошись немного, — он загадочно покрутил в воздухе кистью руки.
— А зачем в стадо ехать и для этого прихорашиваться? — отказывалась понимать Катя.
— А затем, — начал сердиться ветврач. — Не факт, что они завтра в стадо поедут. Скорее всего, сначала отчетностью займутся у нас в веткомнате. А потом их Светлана Ивановна обедать поведет в столовую и разговоры за жизнь разговаривать. Ну и мы с ними! Надеть у тебя кроме футболок и джинсов есть что? — вдруг решил уточнить он.
— Найду, — она неопределённо пожала плечами.
Вдруг ей в голову пришла внезапная мысль.
— Отпустите меня в Дубское, в парикмахерскую! Сами сказали, что завтра нужно отлично выглядеть. А у меня на голове… Ужас, в общем! — Катя вздохнула и вкрадчиво добавила: — Может, бумаги в ветуправление надо завезти, так я заодно, а?
Она посмотрела на Ивана Петровича преданным взглядом.
— Поезжай, раз надо! Скоро в стаде работу с тобой закончим, и отправляйся, — махнул рукой ветврач. — Передашь в управление папку с актами, я им должен. Но завтра с утра чтоб была как штык и при параде. Поняла? — добавил он грозно.
— Поняла, — согласно опустила глаза Катя, скрывая ликующий взгляд.
* * *
Она потерянно смотрела в окно. В темноте стремительно сгустившихся вечерних сентябрьских сумерек дорога уже не просматривалась. Катя отошла от окна и направилась к старинному платяному шкафу. Открыла одну из его створок, на внутренней стороне которой спряталось большое зеркало. Внимательно вгляделась в свое отражение.
Каштановые волосы ровной блестящей волной касались линии плеч. Парикмахер салона постаралась на славу! Не зря Катя два часа там просидела. Из них, правда, час в очереди провела, так как пришла без предварительной записи. Пришлось ждать «окно».
Она перевела взгляд на свои руки и усмехнулась. Успела в салоне даже маникюр сделать! Правда, самый простой и скромный, с бесцветным лаком.
Зря старалась! Максим не приехал. Время перешагнуло за восемь вечера, дольше ждать не имело смысла.
Катя отошла от платяного шкафа и безвольно опустилась на кровать. Скользнула взглядом по надетому единственному приличному костюму из габардина, в котором она ездила устраиваться на работу в хозяйство. Пиджак с коротким рукавом и строгая юбка до колена. Миленький костюмчик, о таком говорят «и в пир, и в мир».
«Постель мягкая, костюм сильно помнется. Ну и пусть, утром выглажу, — решила Катя, — завтра в нем на работу пойду. Другого костюма у меня все равно нет».
Она взглянула на свои дрожащие от душевных терзаний и бесплодного ожидания пальцы.
«Зря только с бабой Любой договаривалась, чтобы Сонечка у нее осталась на ночь. Пойду, схожу за дочкой, и спать с ней будем ложиться», — подумала Катя, но с места так и не тронулась.
По лицу заструились горькие слезы: «Максим не позвонил ни разу. И на мои звонки не отвечает, постоянно вне зоны действия сети. Я весь вечер с ума схожу. Господи, — взмолилась Катя, — пусть Максим разлюбил , пусть проехал мимо, забыл про меня, устал… Все, что угодно, только не авария, только приехал бы домой живой и невредимый!»
Она уткнулась в подушку. Вдруг в тишину дома ворвался с улицы короткий, резкий, до боли знакомый, сигнал клаксона внедорожника Максима. Катя резко села на кровати. Тишина.
«У меня глюки, начинаю сходить с ума», — всхлипнула Катя.
Но снова уткнуться в подушку она не успела. Резкий звук знакомого клаксона, только на этот раз более протяжный, повторился.
Щеки от охватившего их жара мгновенно высохли.
Через минуту Катя летела к заветной цели. Она не замечала ни боли от бьющей по ногам сумки, ни свисавшей с руки и волочащейся по жухлой пыльной траве куртки, не ощущала леденящего холода, просачивающегося от земли через тонкие подошвы уже изрядно поизносившихся туфель-балеток.
Максим бесшумно шагнул ей навстречу. Катя, не помня себя от счастья, прижалась щекой к его груди. От него пахло дорогой — пылью, бензином и немного потом.