Глава 10
— Прибавления ума и расторопности! — не упустила возможности сказать свое веское слово баба Люба.
Катя невежливо ее перебила:
— Дим, забыла сказать! — отставив даже непригубленную стопку и запихав в рот ложку наивкуснейшей картошки с тушенкой, прошамкала Катя. — Меня на работу берут. В ветуправление, представляешь! Временно, правда. Все равно здорово, да? — она радостно улыбнулась.
— Куда тебя несет?! Это, чай, ответственность, район! А ты… — старая женщина с пренебрежением махнула ладонью.
У Кати к горлу подкатил колючий комок обиды: «Несносная старуха! Когда ехидничать перестанет?!» Хотелось закричать, затопать ногами, завизжать от несправедливой обиды. Она вскочила, уперлась руками о край стола и заговорила:
— Согласна, не очень я расторопная! Торопливость, говорят, только при ловле блох нужна! У меня, баба Люб, красный диплом престижнейшего сельскохозяйственного колледжа региона. Мне диплом не за красивые глаза дали! — Катя не сводила глаз с растерявшейся, притихшей бабы Любы. — С работой не везло! Откуда практике взяться?! — голос ее звенел. — Но кто Крапиву лечил у твоей старой подружки? А куры у соседей через два дома облысели, без перьев ходили — кто вылечил?
Катя резко села и спрятала пылающее лицо в ладони. Над столом повисла неловкая тишина. Даже сидевшая с Шерри на диване Сонечка, разглядывающая подаренную Димой книжку с яркими картинками, притихла и глядела на взрослых испуганными глазами.
— Да, еще! — вновь встрепенулась Катя. — Не знаю я застольных песен! Не пела никогда их, не пришлось. Но я очень люблю петь песни на французском языке, вот!
У Димы вопросительно поползли вверх тонкие брови. Баба Люба прикрыла ладонью рот и недоверчиво покачала головой с аккуратно постриженными скобочкой, гладко зачесанными седыми волосами.
— Думаете, пыль в глаза пускаю? Нет! До колледжа я в гимназии училась. С углубленным изучением французского языка, рядом с домом. У мамы в ней студенческая подруга завучем работала, преподавала. Ну и позвала… Правда, говорит, французский сейчас не в почете, английский подавай! Но какой красивый язык, язык русской аристократии! Галина Геннадьевна — фанатка Франции, ее даже каким-то орденом наградили французским. Мы с ней дуэтом пели, но я и одна спою! Сейчас, минусовку найду, — Катя запорхала пальцем по экрану смартфона.
Она взволнованно встала, на лицо легла светлая задумчивость, брови сосредоточено сошлись у переносицы.
— Любимая моя песня! — объявила Катя и запела.
Грассирующий густой голос обволакивал. Голос тоскующего сердца. Комнату наполнила легкая дымка щемящей грусти. Хотелось плакать. Но не горькими слезами обиды и скорби, а светлыми слезами надежды. Мелодия то замирала, переходя на шепот, то с легкостью воспаряла. Наконец песня закончилась.
Никто не решался заговорить. Дима не сводил с Кати восхищенного взгляда. Баба Люба вздыхала и промокала наполненные жалостью и слезами глаза краешком платка.
— А о чем песня? О любви? — задумчиво покусывая губы, спросил Дима.
— Нет. Впрочем, о любви тоже! О любви дочери к отцу. Она не может рассказать ему о жизни и мечтах. Папы уже нет. И дочь тоскует. Название песни переводится с французского «Поговорить с отцом». — Катя печально взглянула на Диму: — Красивая песня, правда?
— Очень красивая, хотя и грустная.
Баба Люба вдруг поднялась из-за стола:
— Пойду, чайник поставлю! Будем чай с тортом пить. Не пропадать же ему.
В окно комнаты густой синевой чарующе заглядывал летний вечер с рассыпанным конфетти ярко мерцающих звезд. Тонкий лимонный ломтик месяца обливал все вокруг тусклым уставшим светом.
— Дим, давай отнесем еду на кухню, наелись уже! — Катя бодро заметалась возле стола. — Чаю выпьем и спокойно поговорим. Просто так, а?
Дима глубоко вздохнул.
— Чаю попьем. А поговорить, — он понимающе взглянул на Катю, — в следующий раз. Сонечке пора в кровать. Да и баба Люба устала.
— Я давно ни с кем не общалась! С тех пор, как Сонечка родилась, — Катя сникла. — У подруг своя жизнь. В нее я как-то не вписалась. Да и отчим считал, что мое место возле ребенка, а не попрыгуньей-стрекозой с подружками зависать. По телефону лишний раз поговорить не одобрял!
— Поговорим обязательно! Но не сегодня, Кать, — твердо повторил Дима. — Утром на работу. Ты не горюй!
Он сделал загадочное лицо, но не выдержал и рассмеялся.
— Через две недели у меня отпуск! За земляникой будем ходить.
— Класс! — захлопала в ладоши Катя. — Вот это сюрприз! Никогда в лес за ягодами не ходила.
В дверях с перекинутым через плечо полотенцем и чайником в руке грозно сдвинула брови баба Люба:
— Долго еще вас ждать?
Катя, сдерживая рвущийся наружу смех, взглянула на Диму и философски развела руками: «Старая песня о главном…».
***
Петр, бабы Любин петух-пройдоха, обязанностями своими не манкировал. Голосил, как по расписанию, на весь Лесной тупик. Начинал еще затемно. И непременно над Катиным ухом. Как Петр определял, в какой комнате она спит, уму непостижимо!
Катя открыла глаза и сладко потянулась. Наконец-то свершилось! Она вторую ночь спала на своей постели в собственном доме. И Сонечка в своей родной домашней койке спит, под любимым одеялом. Шерри устроилась на тряпичном пестром коврике у изголовья кровати.
Катя резко поднялась с постели — дел немерено!
Щелкнула кнопкой электрочайника, провела пальцем по сенсорной панели управления электроплитки и пошла умываться. Плитку и чайник привезла продавщица Оксанка. «На областной базе заказывала!» — не преминула похвалиться она.
Чайник и плитка были хороши — импортные, современные. Особенно плитка — двух конфорочная, с сенсорным управлением, стеклокерамической поверхностью. Сказка, а не плитка! Дорого только, пришлось залезть в неприкосновенный запас. Катя расстроилась: отступных денег свекрови осталось немного. «Ничего, скоро на работу! Выкручусь как-нибудь», — успокаивала она себя.
Вскоре села завтракать. Старинный тяжелый деревянный стол она после переезда покрыла виниловой бело-розовой скатертью турецкого производства. Получилось красиво!
Катя быстро проглотила яичницу-глазунью и два больших бутерброда с маслом. Торопливо запила душистым травяным чаем. Поправиться она не боялась. Поправишься тут, как же! Это не по аллее парка в городе с ребенком за ручку гулять. В деревне не знаешь, за что хвататься в первую очередь!
Катя засунула в рот карамельку, прихлебнула остатки чая и подняла глаза на кривовато повешенный над столом «наследный» бабушкин натюрморт, прихваченный из городской квартиры.
«За что мне браться сначала, может, подскажете? — мысленно обратилась она к цветам в вазе на картине. Смешно наморщила лоб и нервно развернула еще одну карамельку. — Не с бабой Любой же советоваться. Она насоветует, только успевай поворачиваться! Что молчите?»
Катя по-бабьи подперла щеку и стала вспоминать события вчерашнего дня.
Заезжал Дима. Еле вырвался с работы, коллеги в отпусках! Наконец, разрешил Сонечке прогулки и мытье в бане. Водрузил в зале на стол телевизор, подключил к антенне. Телевизор показывал отлично, но всего две программы. Дима бормотал себе под нос, что без «Триколора» не обойтись.
Не до «Триколора» ей сейчас! Очень просила его поставить телевизор в спальной комнате — не согласился! Не место, говорит, телевизору возле кровати ребенка. Хоть тресни!
С досады Катя чуть не поперхнулась конфеткой — даже слезы выступили от кашля.
Стиральную машину, круглую «Оку», она поставила в углу возле входной двери. Удобно после стирки воду сразу выносить. Так у Димы глаза из орбит чуть не выскочили, так разозлился!
«Ты с ума сошла, — кричал он, — пневмония тебе, распаренной, около двери обеспечена!» Воткнул удлинитель в розетку и перенес машину к другой стене. Никакой гармонии в интерьере по его милости. Только и повторяет: «Здоровье дороже!»
Зато Кате, кажется, представился случай отдариться перед Димой за выздоровление Сонечки. Вчера, когда чай пили после хозяйственных дел, он со смехом рассказал, что его мама два года назад завела собаку. Пуделиху Розу. Всегда ее эта порода привлекала. И нате вам на старости лет!
За пуделем уход нужен — не дворняга все-таки! Любит она Розу безумно. И отец привык к собаке, хотя поначалу возражал. Но как дело доходит до стрижки, – беда! Не любит Роза стрижку, плачет по-настоящему. Прямо как нервная барышня благородных кровей! А с колтунами потом сложно. Короче, у матери нервный срыв. Везти Розу на стрижку в райцентр — потерять время на полдня. А у отца и Димы этого времени как раз и нет.
Катя рассмеялась, вспоминая, как просила Диму доверить ей стрижку пуделихи!
«Я в колледже курсы груминга закончила. Даже немножко в салоне поработала, когда заболевшая подруга попросила заменить ее, — убеждала она Диму. — Красоты особой не обещаю, но с гигиенической стрижкой справлюсь. Разреши, пожалуйста!»
Он нехотя сдался. Катя попросила только, чтобы постричь пуделиху на этой неделе. На следующей неделе Катя едет в ветуправление уточнить про выход на работу. Кроме того, зайдет в РОНО узнать про место в детсаду и заберет, наконец, в МФЦ выписку о праве собственности на дом.
В ветуправление, конечно, можно позвонить. Но, как говорил отчим, «если хочешь, чтобы тебе отказали — позвони по телефону». Нет, она лучше съездит, не переломится!
Катя встала из-за стола. «Буду ждать Диминого звонка. А пока, вперед к трудовым свершениям!» — она надвинула пластиковые шлепки, подхватила на крыльце старые оцинкованные ведра и заспешила к колонке. «Воды в огород натаскаю, пока Сонечка не проснулась».
Дима позвонил через день. Сказал, что его мама будет ждать Катю после обеда. Ее охватило волнение. Даже пот прошиб! «Вот кто за язык меня тянул? Переживай теперь! С собакой-то общий язык я найду. Тогда почему волнуюсь? — она задумалась. — А вдруг не справлюсь?! В груминге основное — навык. А у меня его мало! А если что пойдет не так? Как Димина мама к этому отнесется? — продолжала накручивать себя Катя. — Важная она, наверное, капризная. Что я хочу — жена „нового русского“. А Дима даже ее имени-отчества не назвал!»
Она еще раз внимательно просмотрела содержимое вместительной пляжной сумки: нежно-сиреневый форменный халат с шапочкой для волос, резиновые тапочки, триммер для стрижки собачьей шерсти, пару специальных ножниц (В Дубском в ветеринарной аптеке прикупила, как чувствовала!). Подумала и добавила еще антисептик. Катя нахмурилась. Расчесок для вычесывания собачьей шерсти у нее не было. Без них красивую стрижку не сделаешь. Как она могла упустить!
«Возьму две новых „человечьих“ , — решила Катя. — Как-нибудь обойдусь,а на будущее специальные приобрету».
Немного успокоившись, она заспешила на Верхний порядок.
***
Зря Катя накручивала себя и тряслась в нервном ознобе. Она справилась! Пуделиха Роза оказалась весьма воспитанной и уравновешенной «дамой». Красивого серого оттенка волнистая шерсть, к счастью, не успела сваляться в колтуны. Все прошло хорошо. Не просто так Катя два вечера штудировала интернет по технологии груминга. Без опыта быстро забывается!
Мама Димы, полноватая приземистая женщина с круглым простым лицом, встретила Катю приветливо. Не пожалела для процедуры шикарной ванной комнаты на первом этаже. Принесла ворох разных полотенец: «Для Розочки ничего не жалко!»
О собачьих расческах Катя волновалась напрасно — у Диминой мамы имелся импортный набор специальных расчесок для животных. Стрижка получилось простой, но очень аккуратной. «Если еще придется, подберу интересную стрижку для такой красавицы!» — воодушевилась Катя.
От предложенного чая мягко отказалась. А от попытки вручить ей денежку Катя полыхнула таким негодованием — даже уши заалели!
«Не сердитесь! Не надо так не надо. Но вы не откажете в услугах Розе, когда понадобится?» — извиняющимся голосом попросила мама Димы.
Катя убедила ее, что если понадобится, пострижет красавицу Розу с радостью, простилась и заспешила к калитке.
* * *
Жаркий день середины июня катился к вечеру. «Вперед, к огородным свершениям!» — шутливо скомандовала себе Катя, окрыленная отлично сделанной работой.
Внезапно она замедлила шаг. Навстречу от калитки неторопливой походкой шла Анжела. В светлом льняном платье без рукавов, красиво оттенявшем ее смуглую кожу, с блестящими волной спадавшими на плечи волосами, в сдвинутых на лоб солнцезащитных очках, девушка выглядела очень стильно. «Красотка!» — восхитилась про себя Катя и, кивнув, посторонилась.
Анжела притормозила.
— Привет! — ответила она на приветствие Кати. Ее губы улыбались, обнажая ровные белые зубы, но взгляд светло-голубых глаз обдавал холодом. — Что-то часто я тебя здесь видеть стала. Случилось что? Опять ребенок заболел? Но вообще-то детская поликлиника есть…
— Нет-нет, с дочкой все нормально, — замотала головой Катя. — Розе стрижку делала, нормально получилось!
Ее глаза заискрились радостью.
— Ты умеешь делать стрижки животным? — подняла брови Анжела.
— По образованию я ветеринар, — гордо сообщила Катя, — и простую стрижку кошке или собаке сделаю.
— А работала где? Ты ведь из города, — Анжела заинтересованно ждала ответа.
Катя замялась. Рассказывать о подробностях своей жизни она не собиралась, но так вдруг захотелось поделиться:
— Хочу обосноваться в Порецком! Мне здесь дом неплохой после родственницы достался. Воздух чудесный, да и райцентр рядом. На следующей неделе на работу устраиваться поеду. В ветуправление дезинфектором берут. Временно, правда…
— Вот как… — Анжела изучающе смотрела на Катю, в холодных глазах читалось неприкрытое презрение. — Ну, может, что у тебя и получится, — задумчиво добавила она. — Пока! — вздернула подбородок и грациозно «поплыла» к дому.
Катя вышла за калитку и облегченно вздохнула.
— До чего неприятная эта Анжела! — размышляла она, торопливо шагая по дороге. Объемная сумка глухо шлепала по ногам, едкие капли пота стекали с распаренного предвечерней духотой лица. — Вроде и не сказала мне ничего плохого, а ощущение, как будто… отравилась!
От хорошего настроения не осталось и следа.
* * *
Катя придирчиво разглядывала себя в зеркале.
У нее сегодня день икс! Где-то в районе солнечного сплетения обдало холодком. В зеркале отражалось ее лицо мучнистого цвета с лихорадочно блестевшими глазами. Она облизала пересохшие губы. Зато ладони были неприятно влажными.
«Разнервничалась, нате вам! — ругала она себя. — Нет, про нервы придется забыть, если серьезной работой заниматься хочу. Это не в сетевом магазине товар раскладывать, — Катя ополоснула холодной водой руки и тщательно вытерла полотенцем. — А здесь ответственность за жизнь. Пусть не людей, а животных, но все равно — жизнь!» — она решительно тряхнула головой.
Пора собираться — скоро автобус.
Сонечку с вечера Катя оставила у бабы Любы к их нескрываемой обоюдной радости.
Она с волнением облачилась в припасенный с вечера летний костюм светло-серого цвета с неброским абстрактным рисунком — прямую юбку до колен и пиджачок с коротким рукавом. Никаких футболок и бриджей! Тщательно зачесанные волосы собрала в строгий хвост. Никакой косметики — жарко. Не хватало еще поплывшей туши! Губы, правда, чуть тронула прозрачным блеском. Еще раз тщательно проверила содержимое сумки. Все, пора!
Катин взгляд задержался на любимом натюрморте. «Ладно, присяду на дорожку», — она опустилась на табуретку возле кухонного стола.
— Ну что, пойду я? — жалобно спросила у ярких цветов в вазе на картине. — Как думаете, сложиться у меня?
Цветы смотрели на Катю в рассеянной задумчивости, и отвечать не торопились. Она разочарованно отвела взгляд.
— Ну и молчите, а я побежала. За разговором с вами и на автобус недолго опоздать. А вам все нипочем! — вздохнула Катя и отодвинула табурет.
Вскоре она стояла на автобусной остановке в небольшой толпе спешащих в Дубское по разным делам людей и с волнением и тревогой прижимала к себе сумку с документами.