Глава 37

Их отвели в нижний зал рядом с главным вестибюлем, куда обычно выводили служебные коридоры и где сейчас пахло холодным камнем, мокрой шерстью и свечным воском. На длинный стол бросили карту дворца, рядом положили схему старых ходов, которую Арсений вытащил из архивного шкафа с таким лицом, будто сам шкаф его оскорбил. За окнами гудела площадь. Держатели строились по корпусам, спорили, передавали приказы, и этот шум уже работал на них, держал дворец снаружи, не давая страху растечься по улицам. Внутри было тесно. Николай стоял у стола, всё ещё в том же мундире, с кровью, въевшейся у края манжета. Арсений что-то быстро отмечал карандашом. Берг сидел на подоконнике и проверял револьвер. Илья держался у двери, потому что ему поручили связь с площадью, но уходить он явно не собирался. Мария стояла рядом с ним и время от времени смотрела на Геру так, словно пыталась понять, сколько ещё та выдержит на ногах.

Гера опёрлась ладонями о край стола и смотрела на линии старых ходов. Они уходили под оранжерею, потом ниже, к фундаментам центрального крыла. Часть проходов была зачёркнута, часть помечена чужими сокращениями, часть вообще обрывалась на середине, будто составитель в какой-то момент решил, что дальше лучше не знать. Яша стоял рядом и водил пальцем по одному из боковых ответвлений. Он говорил спокойно, но глаза всё время возвращались к лестнице у стены. Именно через неё, по его словам, Митрий мог увести Профессора вниз. Гера слушала и чувствовала, как под подошвами снова отзывается узел. Глухо, неровно, с долгой паузой между ударами. Похоже на больное сердце.

— Если идти через служебную галерею, мы выйдем к старой насосной, — сказал Яша и постучал ногтем по карте. — Дальше два пути. Первый короткий, через технический коридор под оранжереей. Там, скорее всего, будут люди Митрия. Второй длиннее, через угольные склады и нижние печи. Там грязно, темно и можно сломать шею, зато меньше шансов встретить засаду сразу у двери.

— Ты предлагаешь грязь и шею, — сказал Берг.

— Я предлагаю выбор. Просто выбор у нас как обычно с характером.

Арсений поднял взгляд от карты.

— Через печи можно провести троих, максимум четверых. Больше людей будет слышно ещё до поворота. Через галерею можно идти большим составом, но если там ждут, нас положат в первые пять минут.

— Значит, маленькая группа через печи, — сказал Аркадий. — Остальные держат выходы.

Алексей, который до этого молчал у дальней стены, сделал шаг к столу.

— Нет. Через печи идти опаснее.

В комнате будто сразу стало теснее. Аркадий медленно повернул голову. До этого он почти не смотрел на Алексея, и от этого его первый прямой взгляд вышел тяжёлым.

— Ты решил объяснить нам, где опасно?

Алексей выдержал его взгляд. Лицо у него было бледное, на рукаве всё ещё темнела кровь Лидии, которую он так и не переодел. Он выглядел человеком, который уже принял самое худшее о себе и теперь не тратит силы на защиту.

— Да. Потому что я знаю, как Митрий ставит проходные ловушки. Он не станет ждать у очевидного входа. Он пустит вас туда, где вы сами решите, что обошли засаду. Внизу будут не люди, а контурные петли. Если попадёте в такую, она сомкнётся на группе за несколько вдохов.

Берг поднял глаза.

— Ты много знаешь.

— Достаточно.

— И раньше молчал.

Алексей кивнул.

— Молчал.

Аркадий сделал шаг к нему. Гера успела заметить движение, но не успела остановить. Удар пришёлся в челюсть коротко и точно. Алексей отшатнулся, задел плечом стену и опустил руку на край стола, чтобы удержаться. В комнате всё смолкло. Мария резко вдохнула. Илья дёрнулся вперёд, но Берг остановил его одним движением руки. Николай не сказал ни слова. Арсений замер с карандашом в пальцах.

Аркадий стоял перед Алексеем, и в его лице уже не было той собранной тишины, которой он держался последние часы. Там было всё, что он не выпустил раньше. Злость за плен, за решётки, за Берга, едва живого у стены, за Марию, которая кричала где-то в подземельях, за Илью, которого тащили в крови, за Геру, которую вели под нож чужого плана.

— Это за моих людей, — сказал он тихо. — За каждого, кого ты оставил в этой мясорубке, пока выбирал, когда тебе удобно стать честным.

Алексей медленно выпрямился. На губе выступила кровь. Он не вытер её сразу.

Аркадий шагнул ближе.

— И за неё. За то, что она оказалась под угрозой, потому что ты знал больше, чем говорил. За то, что ты смотрел, как всё это растёт, и молчал.

Гера хотела вмешаться, но голос застрял в горле. Не из-за сомнения. Просто Аркадий говорил то, что в комнате и так висело между ними, только остальные обходили это осторожнее.

Алексей поднял глаза на него.

— Я заслужил.

Аркадий напрягся ещё сильнее, будто такой ответ ударил хуже сопротивления.

— Не делай из этого красивое покаяние.

— Не делаю, — сказал Алексей. Голос у него был ровный, с хрипотцой после удара. — Ты прав. Я знал отдельные куски. Делал вид, что это служба. Потом делал вид, что это осторожность. Потом понял, что уже помогаю им просто тем, что продолжаю молчать. Ударь ещё раз, если станет легче.

Аркадий смотрел на него несколько секунд. Потом резко отвернулся и прошёл к окну. Кулаки у него всё ещё были сжаты.

— Легче не станет.

— Знаю, — ответил Алексей.

Гера закрыла глаза на мгновение, потом открыла и посмотрела на карту. Времени на чужую вину, на старые ошибки и поздние признания не было. Внизу двигался контур. Профессор, если ещё жив, не будет ждать, пока они разберутся, кто насколько виноват. Он уже строил следующую партию.

— Хватит, — сказала она.

Голос вышел тише, чем хотелось, но все услышали.

Аркадий повернулся к ней. Алексей тоже.

— Потом, — сказала Гера. — Всё потом. Если мы выберемся, каждый получит свой разговор. Сейчас он нужен нам живым и со всем, что знает.

Берг убрал револьвер в кобуру.

— Неприятно, но разумно.

Яша посмотрел на Алексея.

— Значит, через печи тоже нельзя?

— Можно, — ответил Алексей. — Но не вслепую. Нужен тот, кто увидит петли до того, как они сомкнутся.

— Это ты?

— Частично.

Арсений нахмурился.

— Что значит частично?

Алексей подошёл к карте, держась чуть дальше от Аркадия. Он указал на участок под центральным крылом.

— Моя способность работает с живыми связями и с тем, что держит форму вокруг них. В людях это нити. В узлах — контур. Я могу почувствовать, где он натянут, где его сшили, где оставили слабое место. Митрий пользовался этим, когда надо было закрывать разрывы быстро и грязно. Я думал, мы спасаем участки города. На деле мы часто запечатывали следы.

Гера подняла на него взгляд.

— Ты можешь разорвать контур?

— Могу повредить. Иногда закрыть малый участок. Но если там главный узел, сила пойдёт обратно. Меня просто размажет по этой схеме.

Яша поморщился.

— Образно?

Алексей посмотрел на него.

— Нет.

В комнате снова стало тихо. За окнами площадь продолжала жить. Слышались команды, стук сапог, далёкий звон металла. Снаружи люди уже начали выполнять её слова. Здесь они всё ещё стояли над картой и пытались придумать, как не угробить город.

Гера медленно провела пальцем по линии, которая вела к центральной точке под дворцом.

— А если контур не рвать?

Алексей посмотрел на неё внимательнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Профессор использует узел как дверь или якорь. Я пока не понимаю до конца, но чувствую, что контур не просто открывает разлом. Он тянет что-то с той стороны и удерживает здесь. Если его сломать, город может пострадать. Если закрыть его на Профессоре, он окажется внутри собственного контура.

Арсений поднял голову.

— Ты хочешь запереть его в узле?

— Я хочу понять, возможно ли это.

Алексей молчал. На лице у него появилось то сосредоточенное выражение, в котором усталость отступила, уступая место работе. Он смотрел на карту так, будто видел под бумажными линиями настоящие натяжения, силу, швы, грязные соединения, оставленные чужими руками.

— Теоретически возможно, — сказал он наконец. — Если он связан с контуром глубже, чем остальные. Если Профессор сам держит центральную петлю, её можно сомкнуть на нём. Тогда узел получит жёсткую привязку и перестанет тянуть город наружу.

Николай шагнул ближе.

— А с ним что будет?

Алексей не посмотрел на него.

— Для нас он исчезнет. Его затянет туда, куда контур сейчас открыт. Для этого мира он станет потерянной точкой. Связь оборвётся.

Илья тихо сказал:

— Звучит почти хорошо. Значит, подвох где?

Алексей провёл пальцем по отметке под дворцом.

— Нужно подойти к центральному месту. Гера должна будет удержать узел, чтобы он не раскрылся шире. Я должен сомкнуть петлю. Если ошибёмся, контур возьмёт не только Профессора. Он может забрать всех, кто окажется внутри.

Аркадий резко повернулся.

— Нет.

Гера не отреагировала сразу. Она продолжала смотреть на карту.

— Если не ошибёмся, мир не пострадает.

— Гера.

— Если Профессор исчезнет из этого мира, у разломов может пропасть причина держаться открытыми. Не вся. Может быть, часть. Но шанс есть.

— Шанс, — повторил Аркадий глухо. — Ты сейчас говоришь о шансе ценой себя.

Она подняла глаза.

— Я говорю о способе не дать городу провалиться.

Аркадий сделал шаг к ней, но остановился. Видно было, как он сдерживает себя, как каждое слово приходится вытаскивать через злость и страх.

— Ты только что едва стояла в ванной.

— А сейчас стою здесь.

— Это не ответ.

— Это всё, что у меня есть.

Николай смотрел на них обоих. Потом перевёл взгляд на Алексея.

— Насколько это опасно?

Алексей тихо усмехнулся. В этом звуке не было веселья.

— Настолько, что нормальный человек предложил бы отступить.

Берг поднялся с подоконника.

— Нормальные люди давно ушли из этой комнаты.

Яша кивнул.

— Некоторые вообще должны были умереть, но испортили статистику.

Гера посмотрела на Алексея.

— Сможешь?

Он молчал дольше, чем ей хотелось. Потом вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и кивнул.

— Смогу попробовать.

— Мне нужен ответ лучше.

— Тогда да. Смогу. Но ты должна понимать, что если Профессор почувствует, что мы закрываем контур на нём, он ударит по тебе первым. Не по мне. По тебе. Ты будешь держать узел.

Гера посмотрела на карту ещё раз. Потом на Николая, на Аркадия, на Яшу, на Берга. На людей, которым снова придётся идти туда, куда здравый смысл уже давно отказался заходить.

— Значит, план такой, — сказала она. — Мы не ломаем контур. Мы заставляем его закрыться на том, кто его открыл.

Николай посмотрел на всех по очереди. Его взгляд задержался на Гере, потом на Алексее, потом на Аркадии, у которого лицо уже говорило за него всё, что он пока держал при себе. Спорить хотелось многим. Времени на это почти не осталось.

— Час, — сказал Николай. — На оружие, перевязки, карту и людей на внешнем круге. Через час все должны быть на местах.

Арсений коротко кивнул и сразу забрал у него часть бумаг. Берг поднялся с подоконника, поморщился, но промолчал. Илья начал уточнять путь связи с площадью. Мария уже смотрела на раны тех, кто собирался вниз, и в этом взгляде было столько тихого недовольства, что даже Яша на всякий случай отступил от неё на шаг. Алексей остался у карты. Он снова провёл пальцем по центральной линии, будто проверял собственные слова и понимал, что назад ему дороги тоже нет.

Гера хотела сказать Николаю что-то ещё, но Аркадий взял её за локоть. Не грубо. Просто так, что спорить при всех стало бы странно.

— Нам надо поговорить.

Она посмотрела на его руку, потом на лицо.

— Сейчас?

— Да.

Он увёл её в боковой коридор, где было прохладнее и тише. За стеной слышались шаги, голоса, глухой шум площади. Дворец работал, двигался, собирал людей по местам. Здесь, у узкого окна, на несколько минут стало тесно только от них двоих.

Аркадий отпустил её локоть и отошёл на полшага. Видно было, что он подбирает слова и каждое из них ему не нравится заранее.

— Ты правда собираешься идти туда так, как он ждёт?

Гера потерла запястье, где кожа всё ещё болела после верёвок.

— Я собираюсь удержать узел.

— Профессор ждёт именно этого.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. Он выстроил всё так, чтобы ты пришла к нему сама. Через дворец, через площадь, через чувство долга, через всех нас. И ты сейчас идёшь туда ровно по его дороге.

Гера отвела взгляд к окну. На стекле отражалось её лицо. Мокрые волосы уже начали подсыхать, но выглядела она всё равно так, будто её только что вытащили из воды и сразу поставили перед картой.

— У нас мало вариантов.

— У нас есть другой путь.

Она повернулась к нему.

— Аркадий.

— Выслушай.

Он сказал это тихо, и от этой тишины стало труднее отмахнуться.

— Ты хочешь войти в центральный контур, потому что чувствуешь узел. Значит, Профессор тоже понимает, что ты придёшь туда. Он знает, чем тебя заставить. Городом. Держателями. Николая он уже ударил через отца. Тебя ударит через всех сразу. И если ты войдёшь туда первой, он получит то, чего хотел с самого начала.

— А если я не войду, контур может раскрыться.

— Тогда мы войдём иначе.

— Как?

— Через боковой ход. Через тот, о котором говорил Яша. Не в центр. Сначала к нижней петле. Если Алексей прав, у контура есть места, где его сшивали. Мы найдём одно из них и ударим оттуда.

Гера медленно выдохнула.

— Это дольше.

— Зато ты не станешь первой фигурой на его доске.

— Если задержимся, город пострадает.

— Если ты попадёшь в его ловушку, город всё равно пострадает. Только ещё и тебя потеряем.

Она хотела ответить сразу, резко, чтобы закрыть разговор и вернуться к делу. Но Аркадий смотрел на неё так, что слова остановились. В нём не было желания спорить ради себя. Он правда видел впереди то, что она не хотела признавать. Профессор ждал её. Возможно, вся эта ночь была выстроена так, чтобы она сама пришла к центру и отдала ему свою силу под видом спасения.

— Ты предлагаешь идти вслепую по старым ходам, — сказала она.

— Я предлагаю не делать то, чего от тебя ждут.

— Это тоже может быть ловушкой.

— Может.

— Прекрасный план.

— Лучший из тех, что не начинается с твоей смерти.

Она посмотрела на него жёстче.

— Не говори так.

— Почему? Потому что правда?

— Потому что я не собираюсь умирать.

— А ведёшь себя так, будто уже согласилась на худший исход.

Гера сжала пальцы. Боль в запястье тут же напомнила о себе.

— Ты думаешь, я этого хочу?

— Нет. Я думаю, ты привыкла выбирать то, где больнее, если это выглядит правильным.

Она замерла.

Аркадий тут же пожалел, что сказал это так прямо. Это было видно по лицу. Но он не забрал слова назад.

— Гера, я видел тебя в подземельях. Видел у Профессора. Видел, как ты стояла перед Держателями на площади, когда сама едва держалась. Ты всё время выбираешь стоять первой. Я понимаю почему. Но сейчас первый шаг может быть тем, на который он и рассчитывает.

Она опустила глаза. За дверью кто-то прошёл быстрым шагом, потом голоса удалились. Мир опять торопил её, как обычно.

— Если я пойду боковым путём, мне всё равно придётся держать узел.

— Да. Но уже не там, где он поставит перед тобой всё сразу.

— Ты не знаешь этого.

— Не знаю. Но я знаю другое. Если ты сейчас пойдёшь к нему прямо, я всё равно пойду рядом. И если он попытается взять тебя, мне придётся рубить всё, что окажется между нами. Даже если от этого станет хуже.

Она подняла взгляд.

— Это угроза плану?

— Это честный отчёт о моём состоянии.

На этот раз она почти улыбнулась. Совсем слабо, но он заметил.

— Ты ужасен в переговорах.

— Зато я честный.

— Иногда это мешает.

— Сейчас помогает.

Гера провела ладонью по лицу. Усталость возвращалась волнами, но мысль Аркадия уже зацепилась. Боковой ход. Нижняя петля. Не идти туда, куда зовут. Не дать Профессору получить её в центре первым движением.

— Нужен Яша, — сказала она наконец.

Аркадий внимательно посмотрел на неё.

— Ты согласна?

— Я говорю, что без Яши этот путь бессмысленен. Он знает ходы. Или хотя бы делает вид достаточно уверенно.

— Это уже почти согласие.

— Не радуйся. Я всё ещё считаю этот план плохим.

— Зато есть больше шансов, что ты выживешь.

— Это спорно.

— Но лучше, чем тот, где ты сама заходишь в приготовленную комнату и надеешься удержать весь город на руках.

Она устало посмотрела на него.

— Ты сейчас очень настойчивый.

— Я сейчас очень испуганный.

Эти слова вышли на одном дыхании. Он подошёл практически вплотную к Гере. Потянул её к себе, аромат от неё волос окутала его сразу. Он вдохнул, наслаждаясь близостью. Она лишь устнулась ему в плечо.

— Я пойду другим путём, если Яша пойдёт с нами. И если Алексей подтвердит, что через нижнюю петлю можно сомкнуть контур.

Аркадий прикрыл глаза на секунду. Почти незаметно. Потом кивнул.

— Хорошо.

— И ты больше не будешь решать за меня, куда мне идти.

Он посмотрел на неё.

— Я не решаю за тебя.

— Аркадий.

— Я пытаюсь оставить тебе шанс выбрать не смерть.

Она хотела возразить, но не стала. В этой фразе было слишком много его страха и слишком мало эгоизма.

Из-за поворота послышались шаги. Яша появился в коридоре с видом человека, который очень не хотел подслушивать, но судьба опять распорядилась удобно для него.

— Я правильно понял, что меня зовут туда, где темно, грязно и шанс выжить ниже среднего?

Гера повернулась к нему.

— Ты пойдёшь с нами через боковой ход.

Яша посмотрел на Аркадия, потом на неё.

— А центральная дорога с красивой смертью отменяется?

— Откладывается.

— Какое облегчение. Я к ней не одет.

Аркадий мрачно посмотрел на него.

— Ты знаешь нижнюю петлю?

Яша уже перестал улыбаться глазами.

— Видел один проход, который туда ведёт. До конца не спускался. Там старые плиты, узкая лестница и какая-то мерзость в стенах. Серебро в нитях дрожало, когда я подходил ближе.

— Значит, это оно, — сказала Гера.

— Или очередной дворцовый сюрприз, от которого хочется уйти в монастырь. Но да, похоже на оно.

Она кивнула.

— Тогда идём к Алексею. Пусть смотрит карту и говорит, можно ли закрыть контур оттуда.

Яша задержал на ней взгляд.

— Ты точно выдержишь?

Гера посмотрела на него спокойно.

— Нет. Но я пойду.

Он выдохнул через нос.

— Честно. Мне уже нравится меньше.

— Поздно. Ты с нами.

— Вот так всегда. Стоит вернуться из мёртвых, и сразу никакого отдыха.

Аркадий пошёл первым. Гера задержалась на миг у окна, посмотрела вниз, где площадь всё ещё гудела голосами Держателей, потом последовала за ним.