Глава 38

Вниз они пошли через старую служебную лестницу за оранжереей. Сверху ещё доносился гул площади: голоса Держателей, короткие команды гвардейцев, тяжёлый стук дверей, которые открывали для эвакуации. С каждым пролётом шум становился глуше, уходил наверх вместе со светом, людьми и последней попыткой сохранить порядок. Внизу пахло сыростью, углём и старым железом. Узкие ступени скользили под ногами, стены темнели от влаги, и Яша первым касался пальцами каждого поворота, пуская вперёд тонкие серебряные нити. Они дрожали почти незаметно, но Гера видела, как у него меняется лицо. Шутки закончились быстро. Аркадий шёл рядом с ней, держа руку у ножа и не отрывая взгляда от прохода впереди. За ними спускались Мария, Илья и Берг. Алексей держался последним. После всего, что уже случилось между ними, он молча следовал за ними.

На первой развилке они остановились. Яша поднял руку, прислушался к нитям и указал на левый проход. Там лестница уходила ещё ниже, к старым печам и первой нижней петле. Второй коридор вёл прямо, к технической галерее под оранжереей, откуда можно было выйти к центральному залу. Алексей задержал взгляд на этом проходе дольше остальных, и Гера увидела по его лицу: решение он уже принял.

— Мне нужно к центральной линии, — сказал он. — Если Профессор там, я увижу, как он всё контролирует. Иначе будем действовать вслепую.

Аркадий повернулся к нему.

— Один собираешься?

— Так быстрее. Время не на нашей стороне.

— Удобно.

Алексей кивнул. После удара, после Лидии, после всей правды, которая встала между ними, он уже не пытался прикрываться полуправдой. Гера пробежалась глазами по карте в руках Яши, затем на тёмный прямой проход. Узел снизу отзывался неровно, центральная линия действительно тянулась туда. Отпускать Алексея одного ей не хотелось, но рядом с ними его сила могла выдать группу раньше времени. Сейчас эта связь с контуром была опасной, но могла сыграть им на руку.

— Иди, — сказала Гера. — Увидишь Профессора, не лезь в бой. Смотри, что он делает, и возвращайся к петле.

Алексей посмотрел на неё внимательнее. Усталые глаза, лёгкая дрожь в руках, выбившиеся каштановые пряди у виска. Он попытался придать голосу мягкости, но получилось неловко.

— Если смогу.

В воздухе на мгновение повисло что-то тяжёлое. Не спор, скорее страх, который никто из них не хотел называть.

— Лёша, — произнесла Гера жёстче.

Он коротко кивнул.

— Постараюсь.

Они разделились без лишних слов. Алексей ушёл прямо, в техническую галерею, и его шаги быстро стихли за поворотом. Остальные двинулись влево. Проход стал ниже, Аркадию пришлось пригнуться. Камень под ногами был скользким от чёрной воды, скопившейся у стен и медленно уходившей вниз по углам. На стенах сохранились старые крюки, обрывки ржавых цепей и клейма строителей, давно умерших и так и не узнавших, какое больное место мира спрятали под дворцом. Мария ступала аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума. Илья пару раз пытался заговорить с ней, приободрить хотя бы короткой фразой, но замолкал, едва замечал её сосредоточенный взгляд. Берг настороженно прислушивался к коридору и останавливался у боковых ниш, когда в темноте что-то казалось ему неправильным. Раны мешали ему двигаться ровно, но жаловаться на такие мелочи было не в его характере.

Первая нижняя петля встретила их холодом. Он поднялся не сразу. Сначала только тронул камень под ногами, прошёл тонкой дрожью по мокрым плитам, затем потянулся из щелей, из тёмных проёмов в стенах, из глубины старого дворца, куда давно не доходил дневной свет. Гера остановилась первой. Холод касался кожи через ткань, ложился под рёбра знакомым тяжёлым давлением, и от этого становилось ясно: узел рядом. Второстепенный, но точно связанный с центром.

Под полом жила чужая сила. Неровная, грубо сшитая наспех. Она пульсировала в глубине, тянулась к центральной линии и возвращалась обратно тонкой болезненной дрожью, словно паук дёргал свою паутину издалека, проверяя, не попалась ли в его сети заблудившиеся мошка.

Гера медленно провела рукой. Воздух у пальцев стал плотнее, отозвался слабым холодным покалыванием. Поток шёл ниже, почти у самого основания кладки, и если тронуть его неправильно, петля цепочкой потянет за собой все остальные. Здесь грубой силой нельзя действовать. Аккуратно срезать и перенаправить, пока цепочка не дала сигнал.

Яша провёл серебряной нитью по стене, и камень вспыхнул бледным светом. В глубине открылся узкий проход, расширяясь в небольшую комнату, которого не было на карте.

— Что-то совсем мне это не нравится, — сказал он.

Берг поднял револьвер.

— Поздно поворачивать.

— Умеешь ты преободрить.

— Тише, — прошипела Гера.

В проходе показался знакомый силует. Славинский вышел спокойно, с той самой сухой собранностью, которую Гера помнила по Управлению. Очки сидели ровно, рукава оставались чистыми, на лице не было следов суматохи, разорвавшей дворец наверху. Он выглядел почти так же, как в кабинете, на службе, в те дни, когда поправлял чужие отчёты, объяснял молодым Держателям ошибки и говорил, что страх мешает чувствовать узел. От этого ядовитая тошнота подступила к горлу Геры, ей было противно признавать, что их наставник оказался лживым гнилым человеком.

Мария первой отступила на шаг. Лицо у неё побледнело.

— Митрий…

Он посмотрел на неё почти мягко.

— Мария. Рад, что вы живы. Вы всегда отличались упорством.

Илья сжал зубы.

— Не смей с ней разговаривать. После всего, что мы прошли по вашей милости.

Митрий перевёл взгляд на него. В его глазах вспынул еле заметный огонёк раздражения.

— Раз ты вызвался, давай с тобой поговорим, Илья. Хотя, что взять от мальчишки, что прячет страх за маской шута. Или ты все же покажешь, на что на самом деле способен один из лучших связистов, что я обучал?

Илья побледнел, но глаз не отвёл.

— Вы нас учили, чтобы потом легче было убить? Запоминали все наши слабости?

— Я учил вас быть полезными. Остальное вы придумали сами.

Берг вышел вперёд. Он молча направил свой револьвер Славинскому в грудь.

— Я помню ваши лекции. Особенно ту, где вы говорили, что своих нельзя бросать у разлома.

Митрий чуть наклонил голову, изучая раненного бойца.

— У тебя прекрасное чутье. Своих действительно нельзя бросать. Пока они нужны.

Берг нажал на курок, выстрелил громом разошелся по комнате. Только пуля не успела долетела до цели. Перед Славинским вспыхнула тонкая линия, и металлический корпус рассекся на попалам, разлетевшись искрами по обе стороны от Славинского. В тот же миг коридор ожил. Из пола поднялись контурные нити, холодные, быстрые, почти невидимые. Они пошли к ногам, запястьям, горлу. Яша выбросил руку, серебро встретило первую петлю и разрезало её с сухим треском. Аркадий рванулся к Митрию, но Гера успела остановить его. Камень перед ним вспыхнул, и из пола ударила вторая нить. Она прошла бы по груди, если бы Берг не толкнул его плечом.

В тесном пространстве коридора, разворачивалась жестокая битва. Славинский твердо стоял на месте, пальцами спокойно перебирал, ловко направляя свои нити, разрезая пространство в опасной близости от ребят. Яша удерживал атаки на расстоянии, серебро в его руках дрожало и светилось, разлитаясь множеством ярких вспышех, когда очередная нить Славинского сталкивалась с его. Мария накладывала связки из зеленых нитей, словно миниатюрные щиты, защищая Берга и Илью прямо на ходу. Илья держался рядом с ней с коротким клинком, отбиваясь, стараясь не нагружать рану. Берг стрелял редко и точно, заставляя Митрия каждый раз менять защиту. Аркадий искал момент прорваться ближе, но каждая попытка встречала новую петлю.

Гера чувствовала как под ногами набирает силу узел.

— Он нас задерживает, — сказала она.

Яша ответил сквозь зубы, не оборачиваясь:

— Правда? А я думал, он решил нам тренеровочный бой провести.

Митрий улыбнулся.

— Ты всегда был сообразительным, Яков. Жаль, дисциплину ты так и не освоил.

Яша резко дёрнул рукой, и серебряная нить ударила по стене рядом с его лицом.

— А у вас, господин начальник, с верностью не сложилось.

Гера попыталась войти в связь с нижней петлёй. Сила отозвалась тяжело, через боль. Контур был натянут, но ещё не закрыт. Профессор работал глубже, где-то у центральной линии. Алексей должен был увидеть это. Алексей должен был вернуться.

Славинский заметил её движение и повернул кисть. Из стены к ней пошла нить, тонкая и быстрая. Аркадий перехватил её ножом. Лезвие зазвенело, рука у него дрогнула от удара.

— Не трогайте её, — сказал он.

Митрий посмотрел на него с холодным интересом.

— Гера, ты себе нашла питомца?

Аркадий бросился вперёд. Яша успел разрезать боковую петлю, Берг выстрелил в крепление старой цепи над проходом, и ржавая скоба сорвалась вниз. Славинский отступил на шаг. Этого хватило. Аркадий оказался рядом и ударил быстро и четко, вложив в удар всю накопленную злость. Митрий успел поставить защиту, но удар всё равно сбил его к стене. Очки съехали, на губе появилась кровь. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Гера впервые увидела на лице Славинского настоящее раздражение.

Далеко впереди, за толщей стен, раздался глухой удар. Потом второй. Камень под ногами дрогнул. Нижняя петля ответила сильным толчком, и все в коридоре потеряли равновесие. Славинский поднял голову. Лицо у него изменилось.

— Он все же не отличается терпением.

У Геры холод прошёл под рёбрами.

— Профессор, — тихо прошептала будто в ответ на импульс.

В это время Алексей уже дошёл до выхода из технической галереи. Узкий проход вывел его к круглому залу под центральным крылом, и он остановился в тени, не сразу сделав следующий шаг. Внизу, на каменной площадке, стоял Профессор. После боя в оранжерее тело слушалось его плохо. Перебинтованные пальцы одной руки дрожали, порванный плащ тянуло в сторону сквозняком, плечо держалось неровно, с заметным усилием. Но лицо озаряла довольная улыбка. Именно от нее Алексей поежился. Взгляд притянул висевший в центре зала разлом.

Узкий, с тёмным рваным краем, разлом не шумел и не рвался наружу. Он пульсировал глухо и глубоко, пропуская через себя тяжёлое, чужое биение. Завеса медленно дрогнула, точно тёмная вода под слабым толчком. В глубине шевельнулось что-то плотное, чёрное, теснившееся у самого края. Алексей почувствовал, как холод прошёл по спине и остановился между лопатками.

За тонкой гранью толпились твари. Они напирали изнутри, царапали край разлома, ждали только мгновения, чтобы хлынуть наружу. Их было так много, чтобы за несколько минут захлестнуть весь город.

Профессор говорил с разломом тихо, спокойно, с раздражающей нежностью.

— Ну вот. Ещё немного. Они всё равно придут. Она обязательно придёт. Такие всегда приходят, если положить под нож достаточно людей.

Алексей стоял в тени и чувствовал, как раскрывается центральная петля. Профессор пропускал её через себя так уверенно, что становилось ясно: он давно перестал видеть разницу между властью над людьми и властью над раной мира. Гера была права. Его можно было закрыть внутри собственного контура. Для этого нужно подойти с двух сторон и успеть раньше, чем разлом проглотит подземелья.

Профессор поднял здоровую руку. Разлом расширился. Изнутри донёсся вой, затем первый удар, второй. Каменный край площадки треснул. Из разлома вылезла тварь с длинными передними конечностями и пустой мордой, за ней сразу вторая, третья. Они падали на камень, срывались вниз, поднимались и бежали к боковым проходам. Профессор даже не смотрел на них. Он продолжал раскрывать разлом еще больше.

Алексей сделал шаг назад. Из черного пространства показались десятки тел. Потом сотни. Они лезли друг через друга, цеплялись когтями за камень, рвали край прохода, расширяя его собственным весом. Это уже был не прорыв. Это была волна.

Профессор повернул голову к тени, где стоял Алексей.

— Лёша. Всё-таки пришёл. Хороший мальчик. Всегда приходишь туда, где уже поздно.

Алексей вышел из тени. Рука легла на рукоять ножа, хотя против того, что раскрывалось в зале, нож выглядел жалко.

— Она тебя закроет.

Профессор улыбнулся.

— Пусть попробует.

Разлом раскрылся шире, и чудовища хлынули в подземелья дворца, давя друг друга собственной массой.

Алексей не бросился на Профессора. Раньше бросился бы. Сейчас он видел главное. Центральная петля держалась на Профессоре, но уже расходилась к ходам, к площади, к людям наверху. Ей нужно было время. Гере нужно было знать, куда бить. Алексей сделал шаг к стене, где в камень уходила одна из тонких контурных нитей. Профессор заметил движение.

— Всё ещё надеешься исправиться?

— Нет, — ответил Алексей. — Исправиться поздно.

Он резко прижал ладонь к камню и пустил силу в контур. Нить под пальцами вспыхнула болью, прошла через руку, плечо, грудь и ударила прямо в сердце. Алексей стиснул зубы, но ладонь не отнял. Ему нужно было достучаться до нижней петли. До Геры, как и обещал. Главное бы успеть предупредить. Профессор перестал улыбаться.

— Ах ты дрянь.

Он поднял руку. Одна из тварей резко развернулась к Алексею и прыгнула без разбега. Алексей отшатнулся, когти прошли по камню рядом с лицом, выбили искры и крошку. Он ударил ножом в шею, лезвие вошло во что-то горячее и вязкое. Тварь взвыла, ударила его плечом и сбила к стене. Воздух вышибло из груди. Алексей рухнул на одно колено, но ладонь от контура не отнял.

Сигнал должен был пройти.

Гера почувствовала удар в ту же секунду, когда коридор снова дрогнул. В этой волне был человек. Чужая боль, короткое сообщение без слов, открытая центральная петля и образ Профессора у разлома. На миг перед глазами вспыхнул круглый зал, тёмная рана в воздухе и твари, падающие на камень одна за другой. Гера схватилась за стену, чтобы удержаться. Образы промелькнули так быстро, что закружилась голова.

Аркадий оказался рядом сразу.

— Что случилось? Это Алексей?

Она подняла голову.

— Да, он нашёл Профессора, — помедлив добавила, с каждым словом осозновая катастрофу. — Разлом открыт.

Яша резко повернулся к ней.

— Насколько?

Ответ пришёл сам. Из бокового прохода донёсся рык. Потом второй. Где-то выше закричал человек, и звук оборвался почти сразу. Берг поднял револьвер и встал так, чтобы закрыть Марию и Илью. Славинский медленно выпрямился у стены. Кровь у него на губе потемнела. Спокойствие вернулось к нему, но в глазах осталась тревога. Пусть он и намного опытнее и натренирован в боях, этих ребят не так просто победить.

— Он поторопился, — сказал Митрий.

Гера посмотрела на него.

— Ты знал?

— Я знал, что он не любит ждать.

— Сколько тварей он выпустил?

Митрий поправил очки. Привычное движение вышло, именно так, когда он провожил собрания, и от этого злость внутри Геры взбурлива, стала острее. Как он мог обречь весь город, или даже весь мир на погибель? Почему именно он?

— Достаточно, чтобы наверху стереть всё, что мешает новому порядку.

Вот оно. Гера сзжала кулаки. Новый порядок, новая система, основанная на страхе и диктатуре. Берг выстрелил снова. На этот раз в петлю у стены. Пуля попала в старый металлический штырь, к которому была привязана одна из контурных нитей. Вспыхнула искра, нить дёрнулась и ослабла. Яша подхватил момент, серебро скользнуло вперёд и разрезало связку. Коридор открылся на несколько шагов.

— Гера, иди, — сказал Берг. — Мы его задержим.

Мария резко посмотрела на Берга, сразу поняла, что он имеет в виду, и кивнула Гере. В этом коротком упрямом движении было столько решимости, что спорить уже не имело смысла. Гера ещё раз оглянулась. Илья сжал клинок крепче. Бой разделил их лучше любой карты. Митрий стоял между ними и нижней петлёй, а из дальних ходов уже шли твари. Если все останутся здесь, Профессор раскроет центральный разлом шире. Если все двинутся вперёд, чудовища поднимутся к площади.

Аркадий уже стоял рядом с ножом в руке. Митрий тихо рассмеялся. Его взгляд стал холоднее.

— Вы всегда были упрямой комнадой.

Илья усмехнулся, хотя лицо у него было белым от боли:

— Вы называли это недостатком, когда не могли заставить нас слушаться. Вот за это я любил ваши занятия, Митрий Сергеевич. Там всегда быстро становилось понятно, кто из нас вас бесит сильнее.

Славинский повернул голову.

— Ты был шумным, Илья. Не самым способным, но живучим.

— Спасибо. С вашей стороны это большой комплемент.

Мария шагнула ближе к Илье, и её руки засветились мягким зелёным светом.

— Вы учили меня, что лекарь должен выбирать, кого спасать первым. Только забыли добавить, что и мы умеем сражаться на ровне с остальными.

Митрий посмотрел на неё без злости. Из бокового прохода вылетела первая тварь. За ней двигались ещё две. Берг выстрелил почти в упор. Существо рухнуло, перекатилось и снова начало подниматься. Илья ударил его клинком по шее, Мария бросила зелёную связку, и тварь застыла на несколько секунд. Берг шагнул ближе и выстрелил в раскрытую пасть. Существо дёрнулось и рассыпалось вязкой тенью.

— Работает, — сказал Илья.

— Плохо, ты можешь и лучше, — ответил Берг.

Славинский воспользовался мгновением. Контурные нити из пола пошли сразу к Гере и Яше. Яша отбил одну, вторая обвила его запястье и резко потянула вниз. Он упал на колено, выругался и пустил серебро по собственной руке. Нить лопнула, оставив на коже красный след. Гера шагнула к лестнице.

Митрий резко повернулся.

— Нет.

В его голосе впервые прозвучала тревога. Он ударил по Аркадию контурной петлёй, заставил отступить, и потянул руку к Гере. Нить пошла прямо к её горлу. Яша бросил серебро наперерез. Нити столкнулись в воздухе, коридор вспыхнул белым и серым, камень осыпался пылью. Яша сдвинул каменную плиту обратно. Проход закрылся, отрезая их от коридора, Славинского, выстрелов Берга и рёва чудовищ. Несколько секунд на узкой лестнице слышалось только дыхание. Аркадий опёрся ладонью о стену.

— Дальше куда?

Гера закрыла глаза и прислушалась. Алексей всё ещё держал связь. Слабую, рваную, но живую. Центральная петля тянула вниз и вперёд. Профессор раскрывал разлом всё шире, чудовища расходились по нижним ходам, часть уже искала путь наверх.

— К нему.