Глава 19

Амарин любила дома, где так накрывали столы… Она вспомнила тот свой несостоявшийся ужин с АрДеВиго, золотые отсветы драгоценного фарфора на его белоснежной кружевной скатерти и испытала чувство настоящей ностальгии. Салтея вносила последние штрихи, и на столе появились фарфоровые подставочки для салфеток и прозрачная широкая вазочка с водой, в которой плавали срезанные свежие цветы Элклеи и мерцали робко декоративные свечи.

— Какая красота! — сказала ДейСоло, нисколько не лукавя.

Салтея суетилась:

— Знаете, Амарин, — сказала она доверительно, — в этом доме так давно никто не ужинал моложе сорока лет, что я снова чувствую себя мамой. Хотя, надо признаться, пока мой супруг с вами что — то чертил на полу, мне было далеко не до смеха. Но теперь я готова признать: изменой здесь и не пахнет, к моему облегчению и вашему спокойствию.

— О вас, Салтея, и о вашем неподражаемом чутье в отделе ходят легенды… — тепло и искренне поделилась Амарин секретом.

— Правда? Хотя от вас, аналитиков, что угодно можно ожидать, — невозмутимо отреагировала Салтея на признание, но было невооруженным глазом видно, что ей понравились слова девушки. — Знаете, — продолжила она, ставя на стол великолепно украшенное блюдо с тонким рыбным ароматом, — Дат всегда мечтал о девочке. И, когда вы появились у него в отделе, нет — нет, да и поговаривал о вас с нескрываемым интересом. А я потом, на всякий случай, слушала ваш аромат, оставленный вами на отчетах, которые мой супруг иногда приносил домой. Вы удивительно пахнете, Амарин. Вы пахнете чистотой, болью и надеждой.

— У нас с вами сегодня вечер взаимных комплиментов? — усмехнулась ДейСоло, опуская голову, чтобы спрятать так некстати навернувшиеся слезы.

Салтея фыркнула:

— Взаимная лесть то единственное, что вообще позволяет женщинам как — то мирно сосуществовать.

— Учту! — рассмеялась ДейСоло.

Появился аэр Гилфорд, гордо неся бутылку мшерского вина, как добытый на войне трофей. Когда драгоценное вино было разлито по высоким бокалам, Салтея поинтересовалась:

— Так, за что пьем, мой дорогой?

— За государственную измену…

Салтея от неожиданности вздрогнула, растерянно перевела взгляд с супруга на Амарин, но в их лицах сейчас было столько силы и мрачной неотвратимости, что женщина уже не удивилась, когда ее супруг и гостья, не чокаясь, одним залпом выпили все, что находилось в бокале.

В воздухе отчетливо запахло бедой…

Перепутье… Сколько раз уже в своей недолгой жизни Амарин останавливалась на нем… Сколько раз судьба сама делала невозвратный поворот… И сколько раз девушке самой приходилось делать жестокий выбор… Не сосчитать…

Было уже близко к полночи, ДейСоло сидела на мосту, венчавшему главную водную артерию благословенной Даэргии, свесив вниз свои ножки и крепко держась руками за сверкающий парапет. Она смотрела на бушующие воды и с присущим ей чувством юмора осознавала всю очевидность сложившейся метафоры: дело в том, что там, слева, шла дорога, которая возвращала Амарин в поместье АрДеМино и дарила девушке небольшую, но все — таки отсрочку; а там, справа, путь вел к тому, кто способен закрутить барабан судьбы и приблизить гибель всего существующего миропорядка. Была еще одна дорожка, но Амарин решила, что это все — таки не для нее.

— Но почему опять я? — этот вопрос всего лишь два часа назад задала Амарин после того злополучного тоста, приведшего супругу аэра Гилфорда в ужас.

— А кто? — как само собой разумеющееся выдал тогда начальник. — Чтобы увидеть всю картину целиком необходимо было соединение поистине уникальных качеств. Вы только сами подумайте, ДейСоло, сегодня в империи, после того как в Шаэргскую войну погас Кровавый маяк, осталось два — три десятка человек преклонного возраста, владеющих даром вселенной — полным Итуром. И среди них — Вы, ДейСоло, Вы! А ваше невообразимое умение чувствовать человеческую сущность в купе с неоценимым, уникальным, я бы сказал, опытом асконского креаджера? Вы видели все: человеческие пороки, скрытые желания, оголенные страсти… Это никак нельзя сбрасывать со счетов. Кроме того, в империи почти не осталось пси — одаренных, способных моделировать матрицу энергетических полей и умеющих отличить розовый в линии спектра от синего. А то, что человек с таким уникальным набором еще будет иметь доступ ко всем архивам его императорского величества и к моим драгоценным записям, — вообще из ряда вон выходящее.

Он помолчал еще немного и добавил:

— Когда я увидел в вас все признаки сиаминской ищущей, то ждал скорой свадьбы. Я даже рассчитал вероятность. С долей в 98,87 % вы должны были выскочить замуж в первые два месяца. Но время шло, а вы оставались одиноки. А к вам, между прочим, притягивало правителей планет первого и второго круга и их наследников. Цвет галактики! Они ложились к вашим ногам, Амарин, но вы их даже не замечали. Цветок Лелья не загорался над вами связующей линией, а без неё вашим воздыхателям ничего не оставалось, как ретироваться. Тогда я и решил, что вы стали избранницей Лелья совсем по другой причине. Судя по нестандартному поведению цветка, я бы предположил, что он ищет у вас помощи.

Амарин неверяще смотрела на аэра Гилфорда.

— Да, да, — скрипнул он, — помощи, Амарин, помощи. Судя по всему, его сила тает. Он один из последних в галактике, кто удерживает защитный кокон своей планеты, ну, если не считать планету Святительницы Аргона и сияющий Шаэрг, будь он неладен. И теперь мы с вами знаем причину… И нам осталось немногое, но самое опасное…

Аэр Гилфорд замолчал и подмигнул своей застывшей супруге:

— Осталось пойти по пути государственной измены! Ведь император…

— Ведь император, — закончила вместо него мысль Амарин, — тоже правитель планеты первого круга… И только пси — кокон невероятной мощности не дает ему до конца погрязнуть в паучьих сетях Шаэрга…

— Схватываете на лету…

Тихо внизу утекала вода, шумя и возвращаясь снова. И было кое — что еще. Сводившее своей невероятностью с ума. Когда Амарин уже собиралась уходить, аэр Гилфорт протянул ей маленькую папку со старыми, потертыми листами.

— Мне кажется, что вы должны об этом знать, Амарин, прежде чем пойдете к нему. Это папка моего погибшего брата. Он собирал ее, потому что был смотрителем на Кровавом маяке и как личную трагедию воспринял его гибель. Он в течение десяти лет стремился узнать, что тогда произошло. И там, — аэр помялся, — там есть снимок человека, которого вы втихаря так отчаянно разыскивали по имперским базам данных весь этот год. Вам не нужно было делать из этого тайну. Вам нужно было просто спросить у меня. Ведь я всегда знал имя того, кто вылетел спасать «Тармскую Надежду» пятнадцать лет назад.

Руки девушки дрогнули, принимая этот дар. Да, все сходилось в одной точке.

Воспоминание утекало, как вода внизу, исчезая вдали и возвращаясь новыми потоками. Амарин, вздохнув, посмотрела налево, потом направо, потом потянулась, выпрямляя спину, перекинула на мост ножки, поднялась, подхватывая лежавшую на самом краю карту империи, всю исписанную каракулями досточтимого дага, прижала к груди старую папку и смело шагнула вперед, по той дороге, что вела к человеку, способному закрутить барабан судьбы…

— Я всегда знала, что мы крепко связаны с тобой, Танор. Надеюсь, ты не сменил код доступа, — прошептала ДейСоло.

Со щитом или на щите… Амарин всегда смело встречала последствия сделанного выбора.