Глава 13

Дожидаться холодного душа я не стала. Выскочила на веранду, из нее на улицу и по тропинке помчалась прочь со двора. И только скрывшись за сливовыми кустами, которые росли вдоль дороги, перевела дыхание.

Вот, называется, и познакомилась с соседом, и о помощи попросила. Такое чувство, словно я прокаженная и все шарахаются от меня…

Одно хорошо: узнала название поселка да местную прессу одним глазом увидела. Пока она ничем не отличается от привычной мне. Найти бы еще возможность полистать пару газет. Сразу станет понятнее, чем люди живут, что их волнует. И за чью голову назначили награду в 10 000 золотых.

Я вернулась во двор, и мой взгляд остановился на почтовом ящике, в котором через прорезь белело письмо. Просунула руку в искривленную щель — похоже, ключик Игнат потерял — и достала бумажный прямоугольник.

Адрес был не лишен оригинальности: «В земли Иолайта V, к самому приграничью, в поселок Ведуны. Вручить лично Игнату Гатальскому. Посылатель: Купава Гатальская».

Я подняла конверт повыше, но через плотную бумагу солнечные лучи не пробивались. И я в легкой растерянности остановила взгляд на красивом каллиграфическом почерке отправителя. Провела подушечками пальцев по ровным строчкам с идеально выверенными завитками и, вздохнув, направилась в дом.

Как бы ни глодало меня любопытство, вскрывать письмо я права не имею. Если Игнат захочет, то сам покажет, что написала ему моя мать. А нет так нет.

Интуиция подсказывала, что ничего хорошего там дядя не прочтет. Вряд ли его сестра стремится воссоединиться с братом и дочерью. Иначе почему она даже обратного адреса не оставила?

— Игнат, напомни мне, как у нас почта работает? — невзначай спросила я, вручая конверт.

— До вечера работает, суббота и воскресенье выходные. — Нахмурив брови, он забрал письмо и повертел его в руках. А потом и вовсе поднес к носу, шумно обнюхал и скривился.

Я кивнула и потянулась к невзрачной куртке, которую еще вчера прибрала к рукам. Но, чтобы точно без приключений сходить на почту, одной куртки мало. Слишком я отличаюсь от местных жительниц, даже отсутствие зеленого пальто не спасет положение. И непокрытая голова привлечет внимание, и прическа. Если выйду как есть, меня узнают в считанные секунды.

Избежать возможного скандала хотелось так сильно, что потянуло под ложечкой.

Должна же в этом доме быть и женская одежда. Например, моей бабушки. Сжимая в руках куртку, я направилась в зал. Открыла шкаф-купе и выудила из него пропахший нафталином коричневый пушистый платок. Не давая себе времени на размышления, повязала его на голову. Метнулась в сени и отыскала в углу среди груды пыльной и рваной обуви галоши размером чуть меньше лыж. Надела их и потопала по полу, приноравливаясь к непривычной обуви.

Маскировка такая себе, но лучше чем ничего.

Платок кололся и пах чужой немытой головой, и я пообещала себе сразу по возвращении устроить большую стирку. Выходить на дорогу из калитки я не решилась: шифроваться так шифроваться, — и пошла мимо пожарища.

Я оказалась так поглощена сменой образа, что едва не споткнулась о курицу, стоявшую посреди тропинки. С громким кудахтаньем пернатая скрылась под лежащими на обугленном хребте обломками шифера, откуда ей отозвались еще несколько голосов. Вот где они обустроили себе гнезда!

Вышла со двора я из-за сгоревшего дерева. Обошла лужу, которая за день не уменьшилась ни на сантиметр, и, выпрямив спину и расправив плечи, двинулась по центральной улице.

Почта обнаружилась на другом конце поселка, в небольшой избе с маленькими окнами, над которыми чернела залитая дождем и поросшая лишайником вывеска: «Ведунское почтовое отделение».

Я вошла в тесную каморку и принялась рассматривать помещение. Небольшое, но уютное. На стене календарь с красным квадратом вокруг сегодняшней даты: 23 марта 1951 года.

Однако. Еще бы карту мне…

На окнах белые гардины, в углу картина с пейзажем. Странная. Первый раз вижу светящийся золотистым светом лес.

И два стола впритык друг к другу, за одним из которых восседала крупная пожилая женщина.

— Здравствуйте, — перехватила я ее взгляд. Сделала шаг к стене и протянула руки к кафельной плитке, от которой шло тепло.

— День добрый, — отозвалась работница.

Ее рыжие с проседью волосы были собраны в пучок, а на кончике носа сидели очки с маленькими стеклами. На лице промелькнуло сосредоточенное выражение. Пытается вспомнить?

— Вы не подскажете, я могу подать объявление в газету? — спросила я и замерла в ожидании ответа. Но руки от теплой поверхности не отняла.

— В какую? — женщина поправила очки на носу и разложила на столе веером несколько газет.

Я выцепила взглядом ту самую, с задумчивым мужчиной, и, отойдя от теплой поверхности, коснулась ее.

— Можно посмотреть, как выглядит рубрика объявлений?

— Конечно.

И я принялась с конца к началу просматривать короткие и не очень заметки.

«Его светлость герцог Иолайт V назначил награду в 10 000 золотых за помощь в поимке неизвестного мага, который от семнадцатого февраля сего года нарушил запрет на приближение к дворцу. Примечание: в одиночку не атаковать, маг невероятно силен!»

— Я бы хотела разместить вот здесь, — вернула я газету работнице.

— В «Вестнике» реклама стоит один серебряный, — она склонила голову над своими заметками. — Объявления публикуются в порядке очереди. Вне очереди можно опубликовать за двойную стоимость.

— Как дорого! — вырвалось у меня против воли.

— Раньше ты не ворчала на цену. Совсем тебя Игнат заморил, — с сочувствием в голосе она посмотрела на меня поверх очков. — Не вызвала ему магоправов?

— Пока нет, — мотнула я головой. — Могу я взглянуть на свои предыдущие объявления?

— Отчего же нет? — Поджав губы, она зашуршала бумагами. — Вот последнее. А с магоправами не тяни. Дальше только хуже будет.

На стол упал листок квитанции об оплате. Два серебряных, публикация 4 февраля.

«Пускай у вас в саду благоухают розы», — значилось в заявке.

— Смотри, как красиво вышло. — Женщина на минуту отвернулась и извлекла откуда-то стопку газет.

Передо мной лег пожелтевший разворот. Словно это имело значение, текст был заключен в рамку, увитую бутонами роз. Типография и в самом деле постаралась, чтобы выглядело объявление симпатично. За два серебряных отчего бы не постараться… Непонимающим взглядом я продолжила гипнотизировать эти две строчки.

Ладно бы Настя зелья рекламировала. Но нет же…

На плечи, прижимая меня к земле, многотонной горой упала тревога, а к горлу подступили ледяные щупальца страха. Комнатка в один момент уменьшилась в размерах, а весь кислород из нее исчез.

— Спасибо, я в другой раз приду, когда с датой определюсь, — хватая ртом воздух, попрощалась я и торопливо, едва не зацепившись галошей за порог, вышла на улицу.

Конечно, объявление о зельях сделать надо обязательно, но целого серебряного у меня не было. У меня даже одного самого мелкого гроша сейчас было не сыскать.