Глава 12

Радмир

***

Сжимаю руками огромную жилистую шею, которую хочется раздробить, стереть в пыль. Булькающие звуки, льющиеся изо рта отца, напоминают кипящее вонючее варево.

— Ты убил ее! Ты все равно в итоге убил ее! — цежу сквозь стиснутые зубы, все сильнее усиливая хватку рук.

Отец издает нечленораздельные звуки, но некоторые слова я все же улавливаю краем сознания.

«Ненормальная», «больная», «сбежала».

***

Острая боль, пронзившая голову, заставляет распахнуть глаза.

— Сбежала, ненормальная! Босс нас в стружку закатает, — слышу крики быков, а сам всё ещё провожу параллели со сном.

Сон… Черт его дери. Несколько дней в напряжении без сна дали о себе знать. Свалился от чертовых рук ведьмы.

Хочу потереть ноющие виски, но стоит потянуть руку, как жесткая кожа впивается в шею и запястья. Боковым зрением вижу стянутый у шеи ремень, фиксирующий руки.

— Сука! — вскакиваю на ноги и одним рывком срываю его с себя.

Пряжка отлетает к стоящему напротив кровати комоду, а я — разъяренный, выхожу из комнаты.

— Где она? — рычу на охрану, которая семенит за мной.

— Босс, перепрыгнула через ворота и в лес убежала.

— А вы на какой хуй мне тогда сдались? — хватаю за грудки и одним ударом валю говорившего.

— Босс, мы на неё собак пустили, найдут.

В этот момент меня словно за сердце хватают и вырывают его нахрен. Стою, оторопело вглядываясь в лицо быка и думаю, хребет ему проломить или череп раскроить, но вместо этого ошалело хватаю, приподнимаю и ору на ухо.

— Ты, блять, че сказал, уебок? Каких нахуй псов? — гнев захватывает все сознание, не давая здравому смыслу протиснуться сквозь.

Валю охранника на землю и силой пинаю ногой голову.

Остальные стоят рядом, не дыша и боясь что-то ляпнуть.

— Собак обратно! — кричу им. — Если они сделают что-то с девушкой, я самолично посажу каждого с ними в клетку. Предварительно не покормив!

Последний раз бью пустоголового ублюдка, после чего взмахом руки зову за собой охрану и бегу в лес.

Но стоит нам выбежать за ворота, слышится вой вертолета и сирен.

— Еба-а-ать, — шарю руками по карманам, а потом сжимаю лоб, понимая, что, блядь, эта ведьма позвонила отцу с моего телефона.

— Босс, надо валить!

— Кому, бля, надо? Приведите мне ее живую и здоровую! Быстро!

— Но мусора…

Вытаскиваю припрятанный нож и кидаю в сторону его головы так, чтобы задел только ухо.

— Еще раз возразишь мне, он попадет в голову. С мусорами я сам буду разбираться, девушку быстро нашли!

Пока охрана разбегается по лесной зоне, я держусь из последних сил, чтобы не рвануть за ними. Сука. Ее папаша сейчас мне все планы испортит.

Встречаю подъезжающие машины мусоров с улыбкой.

— Руки за голову, — направляют в меня свои пукалки, пока я откровенно ржу над ними.

— А вертолет так и будет сверху летать? Где сажать собрались?

— Руки за голову! — повторяет опер, и я выхожу из себя.

Подхожу в упор, глядя прямо в его глаза.

— Стреляй, бля.

Он молчит, а остальные подоспевшие тем временем окружают мой дом.

— Если стрелять не собираешься, дай телефон, — сука, из-за этой девчонки столько проблем.

Нервно тру глаза. Терпение кончается.

— Ты же знаешь к кому приехал, — повышаю тон голоса. — Быстро дал мне телефон, иначе через час половина города будет огнем полыхать. А отвечать за это будешь ты, — скалюсь на сыкливого оперативника, который уже достает мобилу.

Набираю нужные цифры и говорю всего одну фразу.

— Убрал нахуй, иначе я за себя не отвечаю, — выплевываю в трубку, и только когда слышу в ответ удовлетворяющий меня ответ, киваю и возвращаю его обратно.

— Поболтай, — киваю.

Опер подносит трубку к уху, пару секунд слушает. Его лицо искажается в гримасе ужаса, а потом он, опуская пистолет, разворачивается.

— Уходим, — звучит громкое.

— Но…

— Уходим, сказал! — кричит он, запрыгивая в машину.

Через минуту от оперов не останется и следа, а крутящийся наверху вертолет просто не может приземлиться. Негде.

Смеясь, машу рукой будущему тестю и направляюсь в лес.

По-любому Эд отправил за девчонкой своих людей. Мне нужно найти ее первым!

Но ничего не меняется спустя час, три, пять… А к вечеру мы находим собак. Бесланы нигде нет…

— Сука, — плюю под хрустящие под ногами палки. — Ты станешь моей женой! Завтра ты станешь моей! — пинаю хворост, и тут раздается крик моего главного помощника.

— Босс. Девятая трасса. Везут в личную клинику ее отца. Она без сознания, подозрение на сотрясение.

Почему-то эта информация больно бьет по ребрам. Перемалывает их, отчего дышать невозможно. Стою, стараясь не показывать как эта инфа ебанула по моим нервам и внутреннему состоянию.

До скрежета стискиваю зубы и цежу сквозь них:

— Машину. Я лично заберу невесту обратно.

Беслана

Открываю глаза и натыкаюсь на свет, больно сверлящий зрачок. Оглядываюсь и не вижу ничего, кроме белоснежного пространства палаты.

После кромешной темноты, в которую с адским грохотом головы о камень столкнула меня Вселенная, мне хочется исчезнуть, только бы в глазах не контрастировало оттенками моей расшатанной нервной системы.

Черное…

Белое…

Как бесконечно меняющиеся полосы моей жизни. Интересно, сейчас я на какой? На белой? Или эта комната — иллюзорность реальной картинки.

Все зависит от того, по чьему приказу я здесь.

Дверь отворяется и в палату заходит… папа.

— Господи, папа, прости, — подтягиваюсь на кровати, но он не дает мне встать — стискивает в объятиях.

— Тише, тише, моя хорошая, все закончилось. Ты поправишься, и я увезу тебя за границу. Там вы с Максом поженитесь, и тебе больше никто не будет угрожать, — гладит меня по голове, а я до сих пор, как заезженная пластина, кручусь вокруг фразы о замужестве.

Мозгую информацию, но стадию принятия не прохожу. Чувствую себя бараном на убой. Овечкой. Жертвой. Почему я должна замуж выходить из-за какого-то психопата?!

— Не выйду, — отстраненно.

Папа отшатывается и заглядывает мне в глаза.

— Ты не понимаешь, что и кто за ним стоит. Даже я не могу защитить тебя, дорогая.

— Ты знаешь, что ему от меня нужно? — интересуюсь, чтобы хотя бы для себя иметь понимание причин поведения папы.

— Нет. Я думаю, он зациклен на тебе. Ты красивая. Ты ему отказала…

— Это из-за тебя, — останавливаю его монолог. — Он хочет женится на мне из-за тебя, папа. Может оставишь свою должность и заживем, наконец, счастливо? Это не мои действия приводят меня к аховым ситуациям. То, что я делаю — поправимо. Но то, что делаешь ты — нет. И пока ты держишь в руках власть, я всегда буду на мушке. Как и ты.

Он осторожно подсаживается и целует меня в голову.

— Я ни за что не отдаем ему тебя. Я смогу защитить тебя.

— Не сможешь, — хмыкаю, догадываясь, зачем он мне это говорит.

Он не может. Поэтому пытается доказать и мне, и себе, что это всё ещё возможно.

— Я хочу отдохнуть, пап. И ты тоже отдохни. Слишком много произошло. Я в безопасности.

— Пока ты в России, ты не будешь в безопасности. Он найдет тебя. А значит нужно как можно скорее уехать. Завтра рано утром мы вылетает во Францию, сделаем несколько пересадок в Европе и полетим в Австралию.

— Надеюсь, ты передумаешь с замужеством, пока я не наделала ещё больше глупостей. Потому что выходить за Максима я не намерена.

— Хватит! — резко перебивает отец, добавляя в голос жесткости. — Я сказал, что вы поженитесь! И это не обсуждается!

— Тогда будь готов потерять меня ещё столько раз, сколько раз ты не будешь считаться с моим мнением.

— Тебе вырасти надо для этого. И быть в безопасности. Твой гнев я как-нибудь переживу, — встает с кровати и выходит, а я лежу, уткнувшись в свои ладони и мечтаю обзавестись навыком останавливать слезы по своему желанию.

К сожалению, сейчас мне он совершенно недоступен.

Наплакавшись, я постепенно засыпаю. Утром папа, как и предупреждал, подготавливает меня к скорому отлету.

Нас сопровождает нереальная суета: гонка за безопасностью, бумажная волокита, поддельные документы.

На каком-то этапе я просто перестаю все контролировать. Отец не дает мне и малейшего шанса.

Когда я уже сижу пристегнутой к креслу, папа, наконец, произносит:

— Во Франции пойдем в посольство. Макс уже ждет тебя там. Вас распишут, после этого едете в Италию, а оттуда в Сидней.

Он говорит это таким спокойным, расчётливым голосом, что становятся тошно. Да, он мой родитель. Но я не маленькая девочка, которую можно швырять из стороны в сторону.

— Лучше бы я за него вышла… Хотя бы в своей стране осталась бы, — бубню себе под нос, но папа слышит.

— С ума сошла? — звереет и резко поднимает мое лицо. — Ты вообще обезумела из-за своих выходок! Если посмеешь сделать какую-то гадость, — грозит мне пальцем, — я тебя отправлю к матери. Она предлагала исправительный интернат для своенравной молодежи. Вот там ты точно будешь в безопасности!

Я не верю тому, что он говорит это серьезно! Не хочу верить! Отшвыриваю предательские мысли, но они все же находят выход из моего организма… через соленые капли, сорвавшиеся из глаз.

Отворачиваюсь, не желая с ним больше разговаривать.

Через несколько часов мы приземляется в аэропорту Шарль-де-Голля, и сразу же едем в подготовленный папой отель. Все происходит настолько сумбурно, что я даже не успеваю насладиться красотами Франции. Все то, на что я могла бы часами смотреть — пустышка, мелькающая на заднем плане.

Сегодня я стану женой… Пытаюсь подготовить себя к этой мысли, но нихрена не выходит! Внутреннее сопротивление рвет глотку изнутри! Царапает стенки! Сжимает органы!

Интересно, какого сейчас ему? Как это — ощущать, что тебя обвела девчонка?

— Надень этот белый костюм и выходи. У меня есть минут десять, Максим уже ждет нас в посольстве.

Ничего не выражающим взглядом скольжу по отцу и, взяв пакет из его рук, захожу в номер.

Быстро принимаю душ, надеваю на себя не костюм, а белый саван, и выхожу.

— Доволен?

— Не артачься и быстро за мной!

В глазах пустота… Делаю шаги механически… Потому что надо. Сажусь в машину, с отцом не говорю. Зачем? Он все равно не остановит этот харкорный перфоманс!

Когда подъезжаем к зданию посольства, руки начинают дрожать. Сглатываю скопившуюся слюну и, делая шаг из машины, кричу во все горло:

— Чтоб все тут сгорело к чертям собачьим!

Думала, станет легче, но не становится. Папа с недовольным видом тянет меня за руку, а я стопорю его ногами, лишь сильнее раздражая.

— Ты помнишь, о чем я сказал тебе! — цедит сквозь зубы. — Испортишь — полетишь в исправительное учреждение, клянусь!

Хныкаю от бессилия и думаю, на какой из красивых бордовых штор этого мерзкого помещения я могла бы повеситься?!

Проходя дальше, вижу, что Макс уже стоит и о чем-то разговаривает с маленьким седовласым очкариком.

— Здравствуйте, — пожимает отцу руку. — А вот и невеста, — улыбается мне, представляя меня этому маленькому мужчине. Как я поняла — тому самому послу.

— Добрый день, Беслана Эдуардовна. Проходите в зал переговоров, я подойду туда со всеми документами.

Натянуто улыбаюсь, а сердце барабанит в ушных перепонках от нервов.

Прохожу в кабинет вместе с Максом.

— Прекрати волноваться. Я здесь только ради тебя и твоей безопасности, Лана. Ты же помнишь, что мы — друзья, — берет в руку мою ледяную от страха ладонь и подносит к своим губам.

Ожидаю, что поцелует, но он обволакивает мою ладонь своими, сооружая кокон, и дует тёплым воздухом из рта.

— Ты ледяная.

— Я просто нервничаю…

— Так, а вот и документы. Господа, я должен удостовериться в вашей воле. Ответьте, вы заключаете данный союз по своей воле? — произносит подоспевший к нам посол.

Союз… Забираю ладонь у Макса и хмыкаю. Как нельзя точно описывает наши отношения.

— Да, — произносит уверенно Макс.

Когда же оборачивается на меня и утешительно улыбается, открываю рот, но не могу вымолвить и слова.

Тошнота подкатывает к горлу.

Дышать становятся тяжело.

Кашляю и оборачиваюсь. Пространство комнаты заполняется тёмным, как пелена в моих глазах, дымом.

— Черт возьми, Лана, бежим! — хватает меня Макс, но оглушающий взрыв откидывает его от меня на немалое расстояние.

Падаю, больно ударившись ногой, и не могу встать. Ничего не вижу. Пространство полностью заполнено гарью. Она проникает глубоко в легкие, выдирая их со следующим после вдоха кашлем.

Пытаюсь встать, но отсутствие кислорода заставляет осесть на пол и закрыть глаза… Последнее, что вижу — яркие всполохи пламени, обжигающие все, что ещё несколько секунд назад находилось возле меня.

Сквозь туман в голове слышу мужские голоса, но никак не могу на них отреагировать. Сознание, как и тело —ватное. Лишь когда меня касаются уже привычные жесткие пальцы, я сквозь морок ощущаю всплывшие флешбеки прошлого и теплоту человека, когда-то спасшего мне жизнь и заставившего навсегда поверить в то, что я сама могу быть сильной.

Инстинктивно жмусь к нему крепче, пряча голову в теплой кофте мужчины. Если это сон, то я бы хотела не просыпаться. Потому что с того самого дня, когда произошло переломное событие в моей жизни, я поняла одно: тот мужчина, который меня спас, единственный, кого я полюбила за все свои двадцать лет жизни.

Маленькая глупая девчонка, влюбившаяся в аромат и поступки человека, лица которого даже не видела. И вряд ли увидит. Сколько ни пыталась выпросить у отца о нем информацию, итог один: ничего.

И вот теперь, когда я лежу в его руках и снова ощущаю этот кокон тепла, обволакивающего все тело, расслабляюсь.

До того самого момента, пока не слышу на ухо:

— Я исполнил твое желание, бесенок. Здесь все полыхает! А теперь… я покажу тебе, как правильно нужно привязывать людей к кровати ремнем. Да ещё и так покажу, что после этой ночи никто и никогда не посмеет тебя у меня забрать. Сегодня ты станешь моей.

Судорожно распахиваю глаза и встречаюсь с его пылающим бешенством взглядом.

— Попалась, моя дорогая без пяти минут же-на.