Глава 21

Беслана

После отъезда Радмира нас перевезли в какой-то маленький дом на отшибе. Почти как дом Радмира, только этот в десять раз меньше. Вокруг лес, территория огороженная, куча охраны, машин с автоматами и прочей боевой экипировки.

— У нас что, война начинается? — спрашиваю охранника, но тот молчит, словно робот, который без разрешенной команды не говорит.

Скукота.

Женщины плачут, обнимают детей, а мне так стремно среди них становится. Потому что чувствую, что это я виновата, из-за меня все началось. И если кто-то из их родных погибнет, тоже буду виновата я. Интересно, как они тогда будут на меня смотреть? Как сейчас? Или, наконец, так, как я заслуживаю?!

Раньше считала, что это Радмир во всем виноват. Что это он все подстроил, а теперь шантажирует меня, и что теперь вижу?

Я его поцеловала! Сама!

Да, безусловно, я знала, что его это успокоит, но раньше мне и в голову бы такое не пришло. По крайней мере не всерьез. Не так, чтобы кожа покалывала от прикосновения, словно это то единственное, чего я желала, а не просто сделала ради его успокоения.

Всему виной я. Это я оскорбила его. Это я нарывалась вечно на неприятности. Это я кричала о том, что хочу взрыва посольства. Это я целовала его первой… Это я… Не он. Я!

И я же решу все. Будучи катализатором начала этого беспредела, я поставлю во всем этом хаосе жирную точку.

— Бесенок?

Подскакиваю, услышав знакомый голос и тут же бегу в сторону входа.

Мне повезло, что он заехал сюда. Я уже даже отчаялась отсюда выбраться.

— Мой бандит вернулся… — не собираюсь даже анализировать свои поступки. Я просто делаю то, что сейчас мне необходимо: обхватываю его торс и прижимаюсь к накаченной груди.

Радмир обнимает мои плечи и утыкается носом в макушку.

— Меня пару часов не было. Соскучилась? — смеется гаденыш.

Зато меня мгновенно отрезвляет. Бью ладошкой его грудь и отталкиваю, вот только он не дает. Притягивает к себе ближе, удерживая за талию и голову.

— Не брыкайся. Я вот соскучился.

— Врешь, — фырчу прямо в его кашемировый свитер.

— Зачем мне это? Ты уже моя жена, рядом со мной дома, в постели…

— Ну хватит, — поднимаю на него взгляд и тону в пропасти его глаз.

— Не смотри на меня снизу вверх, красавица. Ассоциации хреновые выскакивают.

— Ну-у то, что выскакивают, это я чувствую. И там явно не ассоциации, — последнюю фразу произношу шепотом, и он издает короткий смешок, а потом замолкает.

Тишина режет слух, пока мы стоим, крепко прижавшись друг к другу. Слышно два гулко стучащих сердца, выдающих наше состояние. Никто не признается в том, что итак оба знают…

— Мне надо уехать. Возможно, надолго, — пронзает меня своими словами.

— Я с тобой, — снова поднимаю голову, но он не смотрит на меня. Отводит взгляд куда-то в сторону, лишь бы не встречаться в немом поединке, в котором сто процентов проиграет.

— Нет, — безапелляционно.

— Почему?

— Это опасно.

— А здесь разве безопасно?

— Возможно, Север согласится присмотреть за тобой. Но это не точно.

— Я с гризли не останусь! — отшатываюсь от него и стреляю гневным взглядом. — Он меня чуть не задушил, ты шутишь? Да мы же загрызем друг друга, и судя по его габаритам, я у него на закуску буду.

Радмир снова смеется, раздражая неимоверно.

— Сам сиди с ним! А меня тогда к отцу отправь!

Он медленно томно выдыхает, а потом разворачивается, не сказав ни слова.

— Раздмир?

Ноль внимания.

— Радмир, пожалуйста, я не буду с ним!

— Я все сказал, — открывает скрипучую деревянную дверь и выходит наружу.

Вот и поговорили, называется.

А через десять минут заходит тот самый немой охранник и заявляет:

— Беслана Эдуардовна, вы с остальными женщинами отправляетесь в личную резиденцию Севера в Сибири.

— Чего???? В Сибири? А больше ничего не хотите?

— Это приказ.

— Летели у меня ваши приказы! За три версты хуи мести! — кричу в закрытую дверь скорее для себя, потому что это одноклеточные остолопы бронебойные, их вообще обидеть невозможно.

Эмоции выбивают. Я просто не узнаю себя. Хочется сделать что-то гадкое, потому что внутренняя злость должна обязательно найти выход. Не через язык, так через действия.

В Сибирь меня сослать решил. Щас!

Бойким шагом иду на улицу. Возле дома творится какой-то балаган. Куча людей, куча машин, все куда-то бегут. Неразбериха знатная.

— Вам помочь? — слышится сзади.

Оборачиваюсь. Снова этот охранник. Достал меня.

— Вода в ванной не идёт. А я в туалет хочу, если сейчас унитаз не смоется, виновата буду не я.

Он закатывает глаза, словно нянька, смотрящая за нерадивым ребёнком.

Ну ничего, я тебе ещё устрою. Я выросла на фильмах «Няньки», «Трудный ребёнок», «Шалун», так что берегись, дорогой.

Хищно улыбаюсь, закрывая за ним дверь.

Доходим до ванной, он наклоняется, чтобы проверить бачок, и я, пользуясь случаем, что есть силы пинаю его ногой в задницу, а потом выбегаю из ванной, замыкая дверь.

Слышу сдавленный крик, маты. Дыхание спирает. Дико страшно, но я вынуждена, другого выхода нет. Бегу на второй этаж за своим пистолетом, который вовремя припрятала, и снова возвращаюсь обратно.

Шум, грохот, отборные ругательства доносятся из ванной, пока осторожно, держа на прицеле дверь, крадусь к ней.

— Раздевайся, — стараюсь говорить громко и уверенно.

— Откройте дверь, или я ее выломаю, — и снова толчок.

Вздрагиваю. Боюсь, что правда это сделает.

— Либо ты сейчас же останавливаешься и раздеваешься, либо я говорю Радмиру, что ты меня лапал, — тараторю первое, что приходит в голову.

Охранник замолкает, и я устало выдыхаю.

— Зачем это? Что вы хотите? — звучит спокойнее.

— Для начала твой разблокированный телефон и одежду. Как будешь готов отдать, я открою дверь. Ты у меня на прицеле. Могу остановить тебя обычным выстрелом в ногу, а Радмиру скажу, что ты напал на меня, и я защищалась. Скажи, кому от этого будет хорошо?

Молчит. Правильно делает.

— Вы хотите сбежать?

— Хуже. Давай поторапливайся. Если кто-то зайдет, единственная причина твоего нахождения там — это мой способ спастись от насильника, так что живо, — бью ногой дверь, а потом слышу шебуршание и возню.

— Все, — выдает парень, стукнув в дверь.

— Положи одежду справа от двери, — бегу на кухню, нахожу огромную упаковку муки и возвращаюсь обратно.

— Сделал?

— Да.

Открываю ключом дверь, толкаю ее и не дав ему очухаться, сыплю муку в лицо, ногой толкая вещи.

Захлопываю дверь прямо перед его носом и, отряхнув попавшую на одежду муку, с улыбкой на лице бегу переодеваться.

Костюм ожидаемо весит. Пришлось запихнуть в рукава и штаны лишние тряпки и надеть под штаны ещё одни. Хорошо, что я с ним примерно одного роста, а то брюки пришлось бы искать другие. Волосы прячу под шапку. Благо на улице холодина. Беру пистолет и просто наблюдаю в окно.

Жду, когда через этот балаган смогу незаметно прошмыгнуть за ворота.

Взгляд падает на огромный пикап. Доверху набитый провизией, он делает круг и медленно направляется к ограде, защищающей периметр дома.

Что есть силы бегу вниз, а когда выхожу на улицу, сильнее кутаюсь в пиджак и иду медленно, стараясь не привлекать внимание.

Делаю вид, что смотрю в телефон, а сама боюсь, что из штанины вывалится как-нибудь левая шмотка, которую нашла и запихала туда дома.

Сердце стучит бешено. Колотит после каждого прошедшего мимо человека. Благодарна суете, которая мне помогает. Почти полпути пройдено.

Пикап останавливается возле ворот. Водитель выходит, осматривает содержимое, потом захлопывает дверцу и идёт за руль.

Это мой шанс!

— Забирайте женщин! Мы выезжаем сейчас же.

Пользуясь случаем, запрыгиваю в пикап и накрываюсь тентом.

На улице холодно, в душе так же. Он оставил меня. Уехал мстить, а меня бросил. Леденит душу, плакать хочется. Не попрощался даже нормально, дьявол. Не скрыться тебе от меня, «муж». Не позволю.

Когда пикап начинает движение, молюсь, чтобы никто не заметил мою пропажу раньше, чем я успею достаточно отдалиться.

Но машина все едет и едет… Хищно улыбаюсь. Я это сделала!