Глава 22

Радмир

На душе погано. Аси нет, Беслану тоже приходится оставить. Рвет на части, словно внутренности вытаскивают. Вспоминаю, как обнимала.

Сама обнимала, без принуждения. Тянулась, ластилась, поцеловала… Как же ведёт от неё. Мысли путаются, в душе хаос. Понимаю, что если снова увижу ее, чтобы попрощаться, не уеду. А я должен.

— Забирайте женщин! Мы выезжаем сейчас же.

Знаю, что в резиденции Севера она будет в безопасности, но нутро жжет. Не хочу оставлять ее. Удивляюсь своим маниакальным порывам. Никогда присутствие женщины в моей жизни не скатывалось до такого. Чтобы душа разрывалась, чтобы все мысли лишь о ней.

Сажусь на водительское внедорожника, Север рядом.

— Ржавый ты стал, Рад.

Ухмыляюсь.

И правда. Словно на тяжёлый жёсткий металл кислоты налили. Слабым сделали. Слабые места обнажили.

— И тебя это ждет, Север. И тебя…

Дожидаюсь, пока несколько машин выедет, потом выруливаю, выезжаю за ворота и стараюсь даже не смотреть назад.

Оставшиеся колонны машин едут за мной.

Телефон раздается трелью.

Охранник Бесланы.

Включаю на громкую, сбавляя темп, пока не успели отъехать далеко от дома.

— Босс, она сбежала.

Сильно стискиваю зубы и сжимаю руль. Съезжаю на обочину.

— А ты на какой хуй рядом с ней? — срываюсь, бешено стукнув по рулю.

— Я… Она сказала, что унитаз не работает. Потом обсыпала меня мукой и заперла в ванной.

Слышу рядом с собой сначала один несдержавшийся смешок, потом ещё один. Стреляю убийственным взглядом в Севера, а тот лишь поднимает ладони, мол, я не при делах.

— Где она? Ты доложил Аслану? Блять…

Вырубаю телефон, потому что говорить с ним о чем-то бесполезно.

— Сука! — кладу голову на руль. — Нам надо уже лететь, а теперь что?

— Да что с ней случится? Вернется она.

— Север, моя жена должна быть в безопасности! Ее надо искать!

— Да погоди ты искать, — насмешливо толкает друг, а потом и вовсе начинает ржать на всю машину. — Вон твоя ненормальная бежит.

Смотрю в зеркало заднего вида и просто вылетаю.

Беслана в каком-то стремном огромном костюме и в шапке бежит по дороге и машет руками.

Камень в души слетает, на губах улыбка, а голове только одно слова крутится.

Ебанутая.

Открываю дверь и выхожу. Север ржет и делает то же самое.

Беслана продолжает бежать. Из ее штанины то и дело вываливаются какие-то тряпки.

Безумная женщина. Атомная бомба во плоти. Дикарка. Это и выделяет ее среди других. Она затмевает каждую, даже ничего для этого не делая. Просто существуя так, как привыкла. И этого хватает, чтобы я залип навечно.

— Ты нормальная вообще? — кричу ей, облокотившись о машину, хотя уже точно знаю «нет, блять! Точно ненормальная».

Запыхавшись, сгибается пополам и, тяжело дыша, говорит.

— Ты не захотел меня с собой брать, я решила напроситься.

— Рад, так пусть бежит за нами всю дорогу, веселуха будет, — снова ржет Север.

— Если только на тебе. Гризли быстро бегают, прокатишь? — кидается на него бесенок.

— Так, угомонитесь.

Устало вздыхаю, и, махнув на неё рукой, открываю дверь.

— Прыгай.

Она радостно улыбается и, показав язык Северу, садится на заднее сиденье.

— И ради Бога сними с себя эти тряпки.

— Это будет очень веселая поездка, — снова ржет Север, а я уже на грани того, чтобы заехать другу по роже.

Но уж в одном он прав точно. Веселая поездка нам обеспечена.

Всю дорогу до частного паркинга Беслана проспала. Это позволило обсудить все важные моменты с Севером и не отвлекаться на любопытные комментарии Бесенка.

— Тебя как угораздило? — меняет тон на серьезный Север. — Она ж…

— Дикая? Своенравная? Боевая? Да-а, Север, она именно такая. И поэтому это именно она, — улыбаюсь одними губами, пока друг удивленно таращится.

Конечно, у него ведь лед вместо сердца. Но и он обязательно поймет…

— Поехал на ней?

Влюбился ли я в неё? Вопрос Севера проникает глубоко в сердце, ищу в нём ответ. Копошится, встречая дикое сопротивление. Не хочу признаваться в очевидном. Не могу признать свою слабость в ней.

— Нет, — отвечаю несмело, что совсем на меня не похоже.

— Это нет — как нет, когда ты отказываешься в поставках, или нет, когда пиздишь, что не дрочишь?

— Это нет, которое я запихну в твою ледяную задницу, если ты его недостаточно распробовал.

— Себе оставь, пригодится с такой фурией, — смеется друг, а я лишь мотаю головой.

— Ее на моих глазах чуть не изнасиловали люди отца, — выдаю с хрипом в голосе.

Север мгновенно звереет. Он — один из тех, кто такие вещи не прощает.

— Как это произошло? Как до этого дошло?

— Ты же знаешь, чья она дочь… Отцу нужно было, чтобы депутат прогнулся, а тот считал, что отец блефует. Просчитался. Ей было 16, когда я увидел ее в окружении гандонов, которым позвонки повыдергивал. Но она меня не помнит, — ухмыляюсь.

— Почему я об этом не знал?

— Я обратился к Дамиру. Он помог. В тот день я убил отца. Этот дьявол заставил меня испачкать руки в родной крови…

— Я бы сделал то же самое. Ты ещё долго терпел. Сколько он издевался над твоей матерью?

— Она умерла в тот день… это стало катализатором. Возможно, Беслана была бы уже не той, если бы я не взбесился, когда своими глазами увидел труп матери. Как подумаю, что моя безбашенность сохранила ей психику, а, возможно, и жизнь, понимаю, что нихуя не зря это сделал.

— Рад, Дамир ведь не от доброты душевной так тебе помог? Связываться с высшими — это не просто договор заключить. Они душу из тебя вытрясут.

— На удивление… ничего он не попросил. Он лишь сказал, что в момент, когда он скажет мне принять его власть, я должен сделать это.

— Он выбрал тебя своим преемником? — удивление в голосе Севера смутило. Я понимаю, во что ввязался, но почему он так этому удивлен?

— В чем дело? С чего такой интерес?

— Не ожидал, что Дамир откажется от власти, — Север отворачивается к окну, и как бы я его не расспрашивал, больше ничего не говорит. Лишь когда подъезжаем к паркингу, он тихо произносит:

— Береги душу, Радмир, пока она все ещё есть у тебя. Возможно, из-за власти, которую Дамир на тебя скинет, ты и вовсе ее потеряешь. Там не просто контроль над городом. Там верховный суд над всем, что есть в стране, — а потом выходит, громко хлопнув дверью и тем самым разбудив Беслану.

— Мы приехали? — произносит сонным, до одури привлекательным голосом, Беслана.

— Да, принцесса…

— Куда летим хоть?

— А ты не знала? Покажу тебе Колизей, прокачу на Гандолле и закреплю наш брак в самом сердце христианской церкви.

— Я не католичка, — закатывает глаза Бесенок, а я тащусь от этого ее выражения лица.

Мазохист чистой воды. Признаюсь, не противлюсь и просто наслаждаюсь.

Полет проходит абсолютно спокойно. Беслана всячески задевает Севера, тот огрызается в ответ. Идиллия.

— Убери свою ручище! Тебе отдельный самолет нужен был! Радмир, он вообще проходит по габаритам? Самолет маленький, у нас явно перевес, — толкает она его руку, которая не умещается на его широкой перекладине и заходит на ее.

Согласен, посадить ее напротив, чтобы весь полет любоваться, была хуевая идея. Особенно, когда Север решил сделать то же самое, только чтобы пиздеть глаза в глаза.

— Ты похожа на маленькую писклявую муху, так и хочется прихлопнуть, чтоб не жужжала, — огрызается Север, откидывая голову вверх.

— Я будто в цирке, — ржу, смотря на них.

— Круто подметил! Гризли в коробке — то ещё представление.

— Как и говорящая куропатка, — добавляет тот, массируя виски.

— Вы словно дети…

— Дети? Серьезно? Я чувствую себя нянькой, которую на убой противному пиздюшонку подсунули.

— Это я-то пиздюшонок? — вскакивает фурия, но я вовремя перехватываю ее за талию.

— Пошли, тебе явно успокоиться надо, — тяну ее в сторону туалета, и она мгновенно затихает.

— Куд-да ты меня несешь? — несмело интересуется, пока я скольжу пальцами по ее животу, прижимая спиной к себе и подталкивая идти вперёд.

— Я же говорил тебе, чтобы ты сняла эту гребанную стремную одежду, — шепчу ей на ухо, проводя языком по раковине.

— Мне не во что переодеться… — с придыханием.

Чувствую, как сердце ее бешено колотится, отдавая трелью в моих руках. По спине проносится жар, когда пускаю ладонь под бесформенный пиджак и рубашку и прикасаюсь к обнаженной коже.

— Что ты делаешь? — прерывисто спрашивает Бесенок, выдавая голосом свое возбуждение.

— Делаю так, чтобы до конца полета ты рот открывала не для того, чтобы клыки точить об Севера, — прикасаюсь губами к ее шее и всасываю вкусную кожу.

Беслана откидывает голову назад, предоставляя больше пространства для моих поцелуев. Несильно сжимаю ее шею, прижимая ближе, сильнее. Мне мало. Жар распространяется по всему телу, плавно концентрируясь в паху.

Толкаюсь возбужденным членом в ее спину, а она удивлено вскрикивает.

— Тсс, — шепчу, продвигая ее к туалету и закрывая разделяющую с салоном дверь, — если не хочешь, чтобы нас услышали все присутствующие на самолете.

Разворачиваю ее к себе лицом, подхватываю под ягодицы и сажаю на отдельный модуль умывальника. Смотрит на меня своими глазами дьявольскими. Дурманит, когда дышу ею. Не остановиться, не прекратить порыв.

Одним махом разрываю рубашку и отшвыриваю вместе с пиджаком куда-то на пол.

— Мне холодно, — поясничает бестия, закусывая губу и смотря на меня так…

Черт, да я даже секунды не даю себе на анализ не взгляда. Толкаю на себя и вгрызаюсь в губы. Непередаваемое наслаждение ощущаю. Голову отшибает начисто, когда понимаю, что одной рукой сжимаю ее упругую ахуенную груда, а второй рукой уже пробрался в ее трусики и пальцами растираю пульсирующий клитор. Когда только успел брюки ее снять?

— Ах, — выгибается навстречу моим рукам Беслана, когда я на одну фалангу ввожу в неё палец. Сжимает бешено, заставляя фантазии устроить в голове круговорот порнокартинок с моим членом в ней. Обволакивает теплотой и влагой. Вынимаю пальцы и одновременно отрываюсь от ее вкусных губ.

Она смотрит рассеянно, возбужденно. Подношу свои пальцы в ее влаге к своим губам и облизываю их, с удовольствием наблюдая, как она краснеет и пытается спрятать свои ахуенные глаза.

— На меня смотри, — хватаю ее за щеки, сжимаю, насильно вытягивая губы, а потом не выдерживаю и снова нападаю на них.

За волной похоти и стремлением обладать ею даже не замечаю настолько остервенело она… отвечает.

— Раздень меня, — говорю ей в губы, пока кусаю одну из них.

Она отрицательно машет головой, а я готов зарычать от ее непокорности.

— Раздевай или трахну тебя в первый раз в туалете самолета.

Бесенок вскидывает свою высокомерную голову и, пристально смотря мне в глаза, тянется к моему ремню. Словно зрительный батл проводим, не отрываясь друг от друга, пока она грубовато растягивает пряжку, опускает молнию и стягивает с меня штаны.

— Дальше, — скалюсь, кайфуя от ее внутреннего противоборства и откровенного желания, написанного большими буквами у нее на лбу.

— А дальше сам, не маленький, — хватает меня за волосы и, обхватив ногами торс, прижимается к моим губам… сама.

Целует самозабвенно, отдавая всю свою женскую энергию. Питая, наполняя, заполняя до краев. А мне мало. Сердце стучит бешено, потребление увеличено. Она дает, а я тут же трачу. И все мало. И не хватает постоянно. Ещё нужно.

Скольжу по ее руке и обхватываю ладошку. Тяну на себя, веду по торсу вниз, а на кромке боксеров оставляю. Предоставляю выбор.

— Если сама захочешь… — отрываюсь, утыкаясь лбом о ее лоб и потираясь щекой.

Одной рукой она обнимает мою щеку, а второй пробирается под боксеры и обхватывает возбужденный, готовый вот-вот взорваться, член. В эту же секунду отодвигаю ее трусики и скольжу по мокрым складкам.

— Да, сладкая, сильнее, — целую ее лоб, щеки, шею, грудь, пока она ритмичными движениями проводит вперёд-назад по члену.

— Радмир? — спрашивает Беслана, увеличивая темп и одновременно скользя языком по чувствительной части моей шеи.

Упираюсь головой о стену. Равновесие с трудом удерживаю, но продолжаю растирать ее сочащуюся влагой киску. Кажется, что уже весь стол залит ее смазкой. Моя отзывчивая, моя страстная девочка.

— Да, сладкая, — хриплю и кусаю ее шею, пока она доводит меня до бешеного экстаза.

Жар летит по позвоночнику со скоростью света, скапливались в паху. Голова в отрубе. Мысли лишь о ней. О той, в чьих руках я сейчас нахожусь. Открытый, уязвимый…

Только я думаю об этом слове, как захват на моем члене увеличивается, принося ощутимую боль.

Отстраняюсь и резко хватаю ее за горло.

— Что. Тебе. От меня. Нужно? — произносит с расстановкой, нагло стреляя в меня бессовестными глазами и не отпуская член.

— Я тебе уже говорил, — цежу сквозь зубы, усиливая давление на шею соразмерно ее давлению на член.

— Конкретика, Радмир! Ты получишь власть отца и выбросишь меня? Я больше не нужна тебе буду? — истерично кричит Лана, не отпуская руку. Наоборот, при каждом выкрике она нарочно задевает пальцами головку.

Что она хочет от меня услышать? Сук, неужели она думает, что я сейчас расстелюсь и скажу, что влюбился?

— Да, — давлю ее этим словом, кромсая малейшие надежды в глазах в клочья. — Потом ты вернешься к отцу и будешь жить так, как всегда мечтала. Будешь свободна, — проговариваю слова, а во рту словно желчь собирается. Сплюнуть хочется. Будто гадости нажрался.

Беслана мгновенно потухает, замирает, переставая что-либо делать и просто уничижительно смотрит на меня.

Правильно, сладкая. Ненавидь меня. Так и должно быть. Потому что на какой-то миг, кажется, мы забыли кем друг другу являемся…

Беслана

Расслабляю руку и выскальзывает из его боксеров. Такое опустошение мгновенно накатывает. Низ живота ноет от недополученной дозы, тогда как голова напрочь отбила эйфорию удовольствия. Его слова словно пепел по коже. Растер нещадно прямо по лицу.

Лучше бы ударил.

Тогда я хотя бы монстром его считать могла. А тут… Чего хотела? На что надеялась?

Отталкиваю его ладошкой и спрыгиваю с умывальника. Тело ватное, голова кружится от эмоциональных качелей. Какой же придурок. А я… Идиотка. Поверила в его «жена» и чуть сама ноги не раздвинула. Пульсация в голове циклично выдает отложенную в памяти фразу «будешь свободна». Разве не этого я хотела? Разве не для этого столько пережила?

Ухмыляюсь. Даже истерично смеюсь, пока иду обратно к своему месту. Боялась, что бандит изнасилует меня, а в итоге получила воображаемый шлепок по лбу с посылом очнуться. Нужна я ему… Играет подручным средством для становления своего величия, не более.

— Че, так быстро закончили? Теперь помилее будешь? — гавкает борзый громила, но увидев моё состояние, хмурится. — Что произошло?

— Будто тебе интересно, — отворачиваюсь от него, свернувшись калачиком в кресле и уставившись в окно.

Уже успеваю немного обрадоваться, что затих, как слышу:

— Что бы он тебе не наговорил, не спеши во все верить. Я уверен, пройдет немного времени, и вы оба поймете, как вам дальше идти по жизни. Вместе или…

— Или отвали, — рявкаю на него, и он рывком разворачивает меня к себе.

— Если бы я не видел, как он к тебе относится, не церемонился бы с тобой, усекла? Размазал бы как масло на хлеб и сожрал бы, даже завтрака не дождавшись. Но он, сука, реально поехал на тебе. Так что кислятину с морды убери, как порамсили, так и помиритесь.

С морды? Вот бугай неотесанный.

— Не боялся бы ядом моим травануться? — ухмыляюсь, потому что его слова невольно, но успокоили.

— У меня от таких кобр иммунитет уже, — скалится довольно и отворачивается. — Чипсы будешь? — протягивает вскрытую упаковку снеков.

— Это типо перемирие? — запускаю руку в пачку и вспоминаю, что этой рукой держала член Радмира. Не могу сдержать смеха, когда вынимаю чипсину и протягиваю ее Северу. — За наш мир!

Он скептично смотрит на меня и отодвигается, пока я еле сдерживаюсь вырывающийся ржач.

— Что-то ты сделала. Не просто так ржешь, — машет головой, и я резко убираю ее и засовываю себе в рот.

— Нет, просто как рожу твою вижу, так на смех пробирает.

— Не надо было тебя успокаивать. Молчаливая ты была куда удобнее.

Затихаю, когда вижу вернувшегося Радмира. Расселся в кресле, как ни в чем не бывало.

Всю оставшуюся дорогу они с Севером болтали о договоренностях, поставках, оружии и других «бандитских делах». Даже вникать не хотелось, настолько они задолбали.

А когда самолёт приземлился, вообще началась вакханалия. Сборы, резкие пересадки, дорога, отель. Радмир игнорирует меня, разъяряя все больше и больше. Держусь изо всех сил, чтобы не грызануть ему что-нибудь.

Меня скидывают в номер как ненужный бесполезный аксессуар, а сами уезжают. Сидя на кровати в розовой пижаме в позе лотоса, слежу за секундной стрелкой расположенных на противоположной от меня стене часов. Два часа ночи, а его все нет. Зачем он взял меня с собой, если я все равно сижу взаперти?! Да ещё и номер отдельный снял! Я мечтала просто оказаться с ним в одном номере и посмотреть на его горящие глаза, которые во мне будут видеть лишь вытянутый фак. Хочу, чтобы смотрел и не мог прикоснуться даже, козел!

Осеняет моментально.

Недолго думая, вскакиваю с кровати и несусь в ванную. Открываю на всю мощность кран в раковине и ванной, затыкаю пробками слив и с улыбкой на губах просто жду…