Глава 23

Беслана

Я сижу в этом затопленном номере и не могу отделаться от чувства паники, смешанной с нетерпением. Грудь неравномерно вздымается из-за прерывистого дыхания.

Вода течет по полу, заполняя пространство комнаты все больше и больше. Странная смесь страха и ожидания проникает в меня, будто сырое электричество в воздухе.

Я осознаю, что только что специально устроила настоящее наводнение, просто чтобы привлечь его внимание, и теперь трясусь, ожидая его реакцию. Дико боюсь того, что он скажет, когда придет сюда, но и одновременно надеюсь, что этот отчаянный шаг всё-таки подействует. Чувствую себя шкодливым подростком, но ведь это он начал эту войну…

Нечего было вести себя так, словно я его вещь, которую в любом удобном случае он выкинет.

Топот шагов за дверью и крики работников о том, чтобы я открыла, заставляют усомниться в реализации задуманного плана. Сползаю с кровати и босыми ногами шлепаю по воде. Сердце тарабанит с бешенной скоростью в такт ритмичным ударам в дверь.

— Если вы не откроете сейчас, мы будем вынуждены сделать это самостоятельно, Вы топите нижние этажи! — по-английски кричит девушка, и я сдаюсь. План провален.

Но когда я открываю дверь, выпуская свой личный океан наружу, готовлюсь столкнуться с чем угодно, только не с его беснующимся дьявольским взглядом из-за спины кричащей сотрудницы отеля.

Он что-то негромко произносит ей, дает пустой чек и, резко схватив меня за руку, тянет за собой.

Пока перебираю мокрыми босыми ногами по мягкому ковру в коридоре смеюсь одними губами. Я же всегда добиваюсь того, чего хочу. Теперь главное не пожалеть.

— Ты что устроила? — цедит сквозь зубы, как только закрывает за нами дверь.

Прохожу в просторное помещение его номера, оглядываюсь и понимаю, что здесь нет каких-либо излишеств. Обычная серая спальня с тумбочками, комодом и отдельной ванной. Значит, он специально для меня снимал люкс… а для себя обычный номер. Но в чем смысл? У него же дофига денег.

— Простенько тут у тебя… — не обращаю внимания на его вопрос и продолжаю ходить и разглядывать комнату.

— Не подходит такой принцессе, верно? — ухмыляется, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди.

— Где ты был? Нашли Асю? — снова не отвечаю на его дурацкий провокационный вопрос.

— Я тебя спросил, зачем это представление? Если соскучилась, могла просто попросить сотрудницу мне это передать…

Резко разворачиваюсь и стреляю в него злым взглядом.

— Чтобы соскучиться нужно время побыть врозь. А ты как бумажка к ноге моей прилип… Так и хочется отодрать, да не выходит.

Его взгляд темнеет, желваки дергаются от напряжения, когда он отталкивается от стены и немного наклоняет голову, прищуриваясь.

— Кого нужно «отодрать», да «не выходит», — искажает голос, цитируя мою же фразу, — так это наглую безбашенную и абсолютно несносную занозу. Не знаешь такую? — стоит на месте, хотя я вижу, как он зол. Он что, держится? Боится сорваться?

Вскидываю подбородок, нарочно потираю шею, задевая и растягивая верхнюю пуговицу ночной рубашки. Становится видно грудь. Он нарочно смотрит мне в глаза, игнорируя посылы. Хорошо… посмотрим, надолго ли тебя хватит.

— Я спросила, нашли ли вы Асю с моим будущим женихом? — нарочно произношу это медленно, растягивая и смакую каждую реакцию на его взбешенном лице. — Что? Ты сказал, что я буду свободна. Мы с Максом, наконец, поженимся. Или ты думал, что раз подделал доки, то все, твоя навеки и за другого не выйду?

— Твое право, — громко сглатывает и стоит на том же месте, но на этот раз даже в глаза мне не смотрит. Словно медитирует, блин.

— Моё… Наконец, познаю, какого это — быть с мужчиной.

Он мотает головой и цикает.

— Ребёнок ты…

А потом разворачивается и открывает дверь.

— Ты куда? — дергаюсь к нему и хватаю за руку. Он поднимает на меня свой взгляд и вскользь останавливается на груди, после чего поднимается выше.

— Я иду проводить время с настоящими женщинами. Красивыми, сексуальными, готовыми для меня на все. А ты сиди тут и жди, когда станешь свободна и залезешь в штан прокурора. Все делают то, что хотят, разве нет, Беслана? — он отталкивает мою руку и выходит в коридор.

— Стой! — кричу, выбегая за ним, потому что даже одна лишь мысль о чужих рукам на его теле выводит меня из себя! Заставляет проснуться неизвестным, ужасным чувствам. Они съедают изнутри, дробят то, что итак разбито.

Он оборачивается, но не успевает снова сказать что-то обидное. Я в два шага подбегаю к нему, обхватываю его шею и целую. Прижимаюсь крепко всем телом, провожу языком по губам, желая получить подтверждение тому, что он хочет меня! Просто издевается!

Но он не целует… И не обнимает…

Отстраняюсь от него, боясь взглянуть в глаза и расплакаться.

— В чем дело? — хрипотца в голосе выдает мгновенно.

— Я наигрался, Беслана. Хватит.

Не выдерживаю, смотрю в эти лживые глаза, надеясь получить подтверждение своей теории. Он врет! Он точно врет!

Но не нахожу. Взгляд отстраненный, пустой. Предательская слеза всё же катится из глаза, и он ловко ловит ее своим пальцем, смахивает и подносит к своим губам.

— Вкусно, — улыбается, а мне хочется убить его! — И если ты не надумала, наконец, потрахаться, ведь я обещал, что не трону без твоего желания, то уйди с дороги, будь послушной и сиди в отеле, пока я не скажу, что мы уезжаем.

Больно. Словно нож вонзили в тело. Словно унизили похлеще связывания голой.

— Ты… — голос дрожит. Сказать нечего. Он хмыкает и разворачивается. Вижу его отдаляющуюся сильную накаченную спину и представляю на ней руки другой… Клинит жёстко. В голове крутятся короткие ролики, которые убивают меня изнутри. Я горю в мыслях о том, что он будет сегодня с другой! Нет!

— Я согласна! — кричу ему в спину.

Сначала он останавливается, немного поворачивает голову, но потом снова идёт вперёд.

Нет… нет. Я не пущу его… Не к другим…

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — произношу громко, аж уши у самой от стыда сводит.

Радмир разворачивается и смотрит на меня бешено, с прищуром, словно зверь на добычу. Он медленно, размеренно приближается, словно давая мне время на то, чтобы передумать, чтобы сбежать, пока не поздно!

А потом одним рывком впечатывает в себя, приподнимает, заставляя обвить его ноги, и запускает в мой рот свой язык.

Вот… то, чего я добивалась. Чего я хотела. В чем даже себе признаться не могла…

Его. Я просто хотела его.

Его крепкие руки оборачиваются вокруг моей талии, крепче прижимая к себе, пока губы нещадно терзают мой рот. Он характерно толкается к меня пахом, показывая всю степень своего возбуждения. Крепче обвиваю ногами его торс, сильнее прижимаясь к возбужденной плоти. Он стонет мне в губы и начинает медленно двигаться в сторону спальни.

Он ставит меня на кровать, но не отпускает. Его руки скользят по моей спине, исследуя изгибы, иногда плавно касаясь, а иногда сжимая до боли, до синяков на теле. Я ненормальная, если и то, и другое вызывает у меня мурашки на теле и усиливает воспламеняющийся жар между ног. С каждым его поцелуем я тону, погружаюсь в глубину, опускаюсь на самое дно…

Он разжигает во мне огонь, растит желание, и я позволяю себе отдаться ему полностью.

Опускаюсь лопатками на мягкую поверхность, позволяя ему нависнуть надо мной. Расставив ноги по обе стороны от меня, он приподнимается и одним движением стягивает с себя футболку. Ловлю свое восхищение в отражении его глаз. Он ухмыляется. Ладонь мою берет и к телу своему прикладывает. Кайфую от ощущений, когда к наслаждению от касаний к его телу прибавляются его губы.

Мне кажется, я стала зависима от них. Такое бывает? Без ощущения их на своем теле я умираю, словно без дозы…

— Дико хочу тебя… — кусает мою шею, после чего ведёт языком до самого уха и шепчет. — Раздвинь свои ножки для меня…

И я послушно раздвигаю. Позволяю настойчивым пальцам касаться между моих ног. Нет. Не просто позволяю. Хочу этого. Удовольствие нереальное получаю. Смесь экстаза и эйфорией. Когда голову сносит от перенасыщения чувств, что хранила в себе много лет.

Стягивает в два счета с меня пижаму и откидывает на пол. Следом за ней летит и нижнее белье. Абсолютно не стыжусь своей наготы. Наоборот. Наслаждаюсь его вожделенным взглядом. Выгибаюсь сильнее, толкаюсь на его эрекцию, что до сих пор скрыта трусами, а потом вытягиваю руку, подхватываю его за шею и тяну к себе.

Он цепляет и заводит мои руки над головой, после чего наклоняется и всасывает сосок. Во рту перебирает. Языком ласкает. Кусает, облизывает, посасывает, а я взрываюсь, изгибаюсь, мучаюсь от жара между ног, что становится такой силы, что держать сложно. Ноги от дикого жжения скрещиваю.

— Раздвинь, — рычит он так, что нельзя не подчиниться.

— Но мне больно, — говорю со стоном.

— Больно? Вот тут? — одним движением ладони проводит по промежности, собирая всю влагу и растирая ее.

— Ах, — тяну руку к его боксерам, но он перехватывает ее.

Заглядываю в затуманенные глаза и вижу дьяволов, играющих в отражающихся бликах.

— Не руки, сладкая. Игры кончились, — резко подтягивает меня за бедра, заставляя сесть на кровать, сам же встает и одним махом стягивает с себя боксеры.

Сглатываю собравшуюся во рту слюну, когда вижу его огромный набухший член с витиеватыми венами и большой розовой головкой.

Я понимаю, чего он хочет…

Смотрю на него снизу вверх, и он нетерпеливо толкается своим органом мне в щеку.

Не зная, как вести себя дальше и что делать, просто сижу, нервно перебирая пальцы.

— Черт, Лана, — отворачивается он, упираясь рукой о стену. — Ведешь себя так, словно я тебя насилую. Ты сама захотела! Ты сама сказала, чтобы я трахнул тебя, так к чему эти кошачьи глазки?

Молчу, уставившись в свои колени.

— Я не могу так, — цепляет свои боксеры, а меня передергивает.

Он что, уедет сейчас? В таком состоянии? Чтобы его ублажила какая-нибудь шлюха?

Не отдавая значения своим действиями, хватаю его за руку, вырывая боксеры, разворачиваю, становлюсь на колени и, смело взяв за основание член, погружаю его в рот. Чувствую солоноватый вкус, но больше ничего. Кожа мягкая и гладкая. Провожу языком по головке, и он глухо стонет.

— Чеееерт, — хватает меня за затылок и отодвигает. — Лана, пожалуйста.

— Вот именно! Пожалуйста… — молю я, окончательно его добивая.

— Тогда сделаем так, — поднимает меня под руки, кладет на кровать, ложится и сажает меня к себе на живот. — Перекрутись.

От стыда не знаю куда себя деть. Понимаю, что все уже видел, но садиться на него задницей…

— Я сказал повернись, Лана, — несильно сжимает мои руки, и я подчиняюсь.

Перекидываю через него ногу, разворачиваюсь и кидаю вторую обратно. Лицом к его промежности оказываюсь. А потом он совершает то, от чего я вообще улетаю.

Приподняв меня за попу, он сползает вниз, пока я не оказываюсь над его лицом, после чего касается меня между ног горячим языком.

— А-ах, — выгибаюсь назад, опираясь руками на его руки и чувствуя, как возбуждение течет по воспаленной плоти. Каждое его касание отзывается нервной дрожью в теле. Не могу держать себя в руках. Оказываюсь далеко за гранью изведанного. Он погружает в свой мир… Развратный, эгоистичный, испорченный, желанный…

Он продолжает ласкать меня языком. Я чувствую, как влага течет по стенкам моих бедер прямо на его лицо. Стыд заполняет сознание, хочется встать, и я даже делаю попытку, после которой получаю шлепок по заднице. Движения языка ускоряются, задевая как клитор, так и сам вход. А когда он засовывает в меня язык и начинает ритмичными движениями имитировать вход, я не выдерживаю, падаю вперёд, вовремя выставив руки и оказываюсь прямо перед его членом.

Опустив голову ниже, облизываю головку, которая тут же дергается от острого ощущения. Провожу языком ещё раз. И ещё. И ещё. Пока он не срывается и не толкается сам мне в рот, заставляя раскрыть его и принять в половину размера, который достает мне до глотки.

Кашляю, освободившись, а потом снова, уже сама, предпринимаю ещё одну попытку. Нежно веду рукой по основанию, пока тщательно сосу головку.

— Черт, сладкая, глубже…

Он начинает прикусывать мой клитор, теребит его языком, а потом засовывает его в лоно.

Одновременно принимаю почти всю его длину на вдохе, заставив его взвыть от предполагаемого экстаза и чуть не давлюсь, когда он резко поднимает меня, переворачивает на спину, наваливается сверху и членом продолжает то, что делал губами.

Смотрю на его лицо… Губы блестят от моей смазки, а он облизывается, словно кот вареньем.

— Хочешь попробовать себя на вкус? — выдает бесстыдно, и я согласно киваю головой.

Не только я себя, сладкий… Сейчас и ты попробуешь себя на вкус.

Он опускается и целует меня. Странные ощущения, что только увеличивали ощущения, кажется, полностью заполняют меня. Его член касается моего вход и потихоньку погружается туда. Потом выходит и проводит по складкам вверх и вниз( постепенно увеличивая темп. Клитор горит, тело наливается кипятком…

Кажется, я кричу во все горло, царапая руки Радмиру, пока он не делает много быстрых шлепков по клитору, позволяющих мне взорваться.

Откидывая голову назад, выгибаю поясницу, дрожу под его пальцами, что всю судорогу принимают. Разбиваюсь на части и снова собираюсь. Вылетаю в далекий космос, где ни о чем не думаю. Нахожусь в самом уязвимом состоянии чистого экстаза, как чувствую резкий, заполняющий меня до основания толчок и дикую, разрывающую изнутри боль.

— Радмир! — кричу, ногтями впиваясь в его кожу.

— Да, сладкая, я не двигаюсь. Привыкай к ощущениям. Ты как?

— Мне больно, Рад, мне очень больно, — слёзы заполняют лицо. Кажется, после такого контраста, я не могу сдержать эмоций.

Чувство разрывающей меня на части наполненности давит. Растягивает изнутри, не давая даже вздохнуть голубого. Боль опоясывает, концентрируясь между ног.

А когда он начинает двигаться, к боли добавляется ещё и дикое жжение.

— Стой! Умоляю, не двигайся! — закрываю лицо руками, а он целует мои ладони, замерев в одной позиции.

— Тише, сладкая, тише. Все хорошо, уже все закончилось. Самое страшное позади, — целует лоб, шею, руки

— Почему так больно? — встречаюсь с его глазами, которые не выражают ничего, кроме ответной боли.

Взвизгиваю, когда он полностью выходит. И такая жгучая пустота образуется… Лоно горит, пульсирует, отдает жжением по всему животу.

Радмир ложится рядом, прижимает меня к себе и целует в висок.

— Все закончилось, любимая, все прошло.

Возбужденное, затравленное жжением и болью сознание цепляется за вылетевшее у него слово, которое не то что отвлекает... Кажется, словно оно выключает все сторонние ресурсы, концентрируя внимание лишь на себе.

«Любимая»?!

Поворачиваюсь к нему, прижимаясь лицом к груди.

— Обними меня крепче, — целую в районе солнечного сплетения, а он в ответ в макушку, прижимая ближе.

— Ты правда хотел уйти к другим? — пробивает на откровенность. Стараюсь отвлечься от тянущей боли внизу живота.

— Не думай об этом сейчас, закрывай глаза, — гладит мои волосы, пропуская их сквозь пальцы.

— Я боялась, что ты уедешь… Хотела с тобой везде быть, поэтому прицепилась в эту поездку, а ты закрыл меня в четырёх стенах, — первый раз недовольничаю так открыто.

— Я здесь с одной целью. И это точно не твоё развлечение, — спокойно произносит он, немного отстраняясь и заглядывая мне в глаза.

— Я могу помочь. Поговорю с ним.

— Исключено. Разговоров никаких не будет.

— Ты…убьешь его?

Боюсь услышать ответ на свой же вопрос. И разбиваюсь, когда звучит короткое:

— Да.

— Ты не можешь… — машу головой, наивно полагая, что мои слова могут что-то изменить.

— Ты забываешься, Лана. Я был с тобой слишком мягок, и ты попутала берега. Я живу этим. Я такой. Я убиваю за неповиновение, я уничтожаю тех, кто мне мешает!

— Я тебя не послушала. Убьешь меня?

— Тебя я по-другому накажу, — переворачивает меня на спину, нависая сверху, а потом наклоняется и захватывает мои губы. Целует долго, мучительно, пока губы не немеют, пока живот не разрывает от желания, и я сама не начинаю тереться о него.

Тяжело дыша, он нехотя обрывает поцелуй, перекатываться на кровать рядом и, повернув к себе спиной, крепко обнимает сзади, упираясь возбужденным членом мне в поясницу. Хочу развернуться, копошусь и дергаюсь, пока не слышу хриплое:

— Остановись!

Замираю от его волнующего тембра. Его близость пьянит. До сих пор не могу поверить, что он лежит рядом со мной, такой красивый, властный, одновременно грубый… и нежный, пусть даже никогда в этом не признается.

— Хочу к тебе повернуться…

— Нет. Спи, пожалуйста, — тяжело на выдохе говорит он, утыкаясь мне в макушку. — Спокойной ночи, Беслана.

Спокойной… Будет тут спокойная ночь, когда он возбудил меня до полуобморочного состояния, а теперь просто сказал «спать»!

Но когда его дыхание постепенно успокаивается, а огромная махина перестает давить сзади, я понимаю, что он правда уснул…

Он уснул.

А я сдохну просто сейчас.