Глава 26

Радмир

Оставив Беслану в отеле, мы с Севером сразу же едем на встречу с местными авторитетами.

Италия… Родина мафии. Здесь царит атмосфера пафоса и публичная демонстрация всей своей власти. Капо, консильери и боссы — чуть ли не самые известные люди в стране, а потому иногда их звезды во лбу очень мешают нормальной работе.

— Связался с ними? — спрашиваю Севера, но тот лишь пожимает плечами.

— Эти индюки себя господами считают что ли? Понятное дело, что у нас на чужой территории нет такого влияния, но вспомни, как мы их встречаем, когда они прилетают.

До скрежета стискиваю челюсть и ставлю галочку напротив желания показать местным шишкарям, как надо встречать людей из России.

— Тогда другого выбора нет… — достаю телефон и набираю номер, который за последнее время наизусть выучил.

— Бля, это без меня. Я в этой хуйне участвовать не буду, — возмущается друг и останавливает машину.

Пока идут гудки, смотрю на расхаживающего возле моста Севера и думаю, что он на все миллион процентов прав.

Но сделать ничего не могу. Я уже продал душу этому дьяволу, да и сейчас это единственный выход.

Характерный сигнал телефона оповещает о том, что трубку подняли.

— Дамир, мне снова нужна твоя помощь.

— Скидываю тебе адрес, чтобы через полчаса был тут, — звучит ледяной жесткий голос, каким можно сталь резать, настолько он резок и до идеала наточен.

— Ты знал? Даже то, что я обращусь к тебе, ты знал это… — не спрашиваю, утверждаю.

— Я разочарован, Радмир. Хотел посмотреть, как ты решишь такую маленькую проблему, но ты сдулся. Приезжай, хочу найти причину твоей слабости.

Нутро рвет от противоречивых чувств. Тот факт, что он мне помогает, не дает ему права разговаривать со мной как с собачонкой. Но он единственный, у кого есть власть по щелчку пальцев вернуть мне Асю. Да и методы его эти… дрессировочные, черт его подери.

Все думает, что его место займу. А мне нахрен оно не нужно. Я даже примерно не осознаю всех его возможностей, а он хочет, чтобы я ещё и перенял их…

Как отказаться от такого «щедрого» подарка? Тем более отказать тому, кому ни за что в жизни ни при каких обстоятельствах отказывать нельзя. Сдохнуть, но не отказать.

Дамир вселяет страх даже у мафии. Этакий серый кардинал России. Вся верхушка подчиняется ему. Идут разговоры, что он управляет не только Россией… В верхах давно говорят о существовании мирового правительства, которым заправляют несколько самых властных и богатых семей. И Дамир Романов — один из них.

Когда он предложил помочь свергнуть моего отца, я посчитал это за подарок. И только когда понял, что за такой подарок расплачусь душой, осознал механику этого сраного мира.

Прямо сейчас, когда он здесь, потому что знал, что я попрошу у него помощи, я не знаю, чего ожидать.

В груди что-то больно сжимается, когда думаю о Беслане. Наверняка он знает о ней. И это меня очень настораживает.

Открываю дверь и кричу Северу.

— Давай прыгай обратно, заебал морозиться.

— Ты едешь к нему? Я скажу своим пацанам, чтобы забрали меня, хуй ты меня заставишь туда поехать. Я с этим дьяволом видеться не собираюсь.

— У вас были личные терки?

— Да… Неважно уже. Отпечаток хороший остался. Боюсь, что если увижу его, то просто грохну. А потом его люди грохнут нас.

— Такая себе перспектива, — ухмыляюсь и захлопываю дверь.

По пути решаю несколько проблем, образовавшихся в Москве во время моего отсутствия.

— Аслан, я тебе миллион раз говорил. Удостоверился, что это он торговал девками, смело дроби ебало. Без предупреждений. С телами расправляешься как обычно. Если что, звони.

Сбрасываю, когда водитель оповещает о прибытии.

Пестрящая вывеска казино и пафосные здания, чуть ли не золотом побеленные, раздражают своей помпезностью. Нахуя вся эта мишура? Я даже номер себе люкс не взял, потому что ненавижу эту напускную чушь. Показуха в чистом виде.

Захожу в коридор, выстланный мрамором и отполированный до блеска. Наступаю своим грязным ботинком и думаю, насколько часто они эксплуатируют людей подтирать за вошедшими, чтобы маска их идеальности не спала? Просто театр… в котором каждый играет свою роль. И в данный момент я иду к режиссуру за своей…

Прохожу глубже, где меня уже встречает чересчур любезная блондинка. Вообще считаю, что здесь все чересчур. От покраски стен до ее унитазных винир на зубах.

— Проходите, ВИП вас ждет.

Она открывает передо мной дверь, полностью инкрустированную изумрудами. Закатываю глаза и нехотя захожу в кабинет.

Дамир сидит в огромном кожаном кресле и курит сигару.

Идеальный костюм подчеркивает его атлетическое телосложение, а модная стрижка акцентирует внимание на весьма молодом для такого авторитетного места, что он занимает, возрасте. Насколько мне известно, ему тридцать пять.

— Ты уложился в двадцать две минуты, — говорит он, уставившись на Patek Philippe Grandmaster Chime.

Часы, стоимостью в 30 млн. долларов.

Меня тошнит от этой показной роскоши, и я даже не скрываю это. Единственное, что держит меня тут, это уважение, испытываемое к Дамиру, за помощь, что он оказал мне в прошлом и желание как можно скорее с ним расплатиться за неё.

Был бы на его место кто-либо другой, мне было бы насрать на то, что меня грохнули бы за проявленное неуважение, но находиться тут- сущее мучение.

— Ты поможешь? — рублю сразу, предпочитая обходиться с мужиками без прелюдий.

Он вскидывает на меня свой пронзительный насквозь взгляд, а я отмечаю, что его психологический возраст не 35, а все 50. Взгляд кажется таким уставшим, туманным.

— Мне вот что интересно… Ты несколько дней шерстил округу, допустил ситуацию, при которой обычный прокурор свалил с твоей племянницей на простом пассажирском самолете в другую страну, а теперь приехал за ними и… что, Радмир? Где твоя власть? Почему ты не используешь те возможности, что у тебя есть? — он говорит спокойно, размеренно, но каждое словно, словно иглы, вонзаются в меня.

— Я сделал все, что мог.

— Ты мог убить его ещё во Франции, — перебивает меня он и поднимается с кресла.

Не отхожу, не тушуюсь, иду навстречу. Меня не пугает его аура всевеличия. Мне похуй на это. Я здесь, чтобы получить помощь и доставить семью домой.

— Я не убиваю людей просто так.

— Просто так, — ухмыляется он, — просто так? — увеличивает тон голоса и скалится. — По-твоему мы тут все в игрушки играем? Ты должен был предусмотреть все варианты событий и избавиться от проблемы на этапе ее зачатия, а не тогда, когда эта проблема уже будет вовсю трахать члена твоей семьи! — с презрением выплевывает слова Дамир, а я стекленею, пропуская через себя его слова и не желая в них верить.

Глаза заливаются черным туманом, дышать становиться трудно, в голове мелькает его последняя фраза. Я не осознаю, что делаю, когда ощущаю под своими кулаками бархатистую ткань костюма.

— Ты врешь! Хватит меня стругать под себя! Я не твоя марионетка! — рычу ему в лицо, но он одним жестом откидывает от себя мои руки.

— Другим за подобное я бы уже отрубил их. Но ты рядом со мной, а поэтому первый и последний раз, — говорит, стоя ко мне спиной, пока я привожу дыхание в норму. — Не веришь мне, так прокурор отличное видео снял. Посмотри.

Он швыряет в мою сторону планшет с включенным на нём видео. Я ещё не вижу картинки, но звуки, доносящиеся оттуда, режут сознание, полосуют нещадно, дербаня все светлое, что есть в душе.

Стоны Аси, звуки шлепков и характерное рычание этого уебка зацикливаются в голове, словно заезженная пластинка. Не смотрю на экран. Не вынесу этого. Морщусь от фантомной боли, что звуки причиняют.

— Уебок! — откидываю на пол гаджет и силой бью кулаком по деревянному лакированному столу. Пульс зашкаливает, кровь в венах разгоняется до скорости света, закипаю изнутри, рвет на части. Это бессилие. Я… не защитил ее.

— А теперь всю свою злость взял и направил в нужное русло.

— Я убью его, — цежу, стискивая кулаки и жадно глотая дефицитный воздух.

— Знаешь, что меня удивляет? Если бы это не случилось, ты бы оставил его в живых.

Перевожу на него непонимающий взгляд, а глаза лишь черный дым заполняет.

— И причина этого, — продолжает он, снова проходя к своем креслу, — мирно спящая маленькая дикая девчонка.

— Не смей… — рычу сквозь стиснутые зубы. Он смотрит на меня сквозь прищур, а потом поднимает правую руку и щелкнет пальцами.

— С такой же легкостью, что пальцами щелкнуть…

— Если тронешь ее, я не посмотрю на твою власть, я убью тебя! — подскакиваю, но он останавливает меня взмахом руки.

— Угомонись и дослушай меня.

Вовремя стопорюсь, потому что понимаю, что Дамир сейчас на все способен. Страх… сука. Как же давно не испытывал это ебаное ублюдское чувство. И вот, снова!

— Девчонка не виновата, что оказалась в это втянута. Я верну ее отцу и заберу племянницу.

— Радмир, она хуёво влияет на тебя. Это ебаный факт. Ты что-то чувствуешь к ней?

— Нет, — отвечаю быстро, боясь даже на секунду задуматься об этом…

— Тогда почему она до сих пор девственница? — вздергивает бровь, а мне разорвать его надменное лицо хочется.

— Может ты будешь следить за своей постелью?

— Я анализирую стратегически важные моменты. И этот - важнейший. Он объясняет мне твое расхлябанное поведение и слабость. Она - слабость, а от слабостей нужно избавляться.

Вскидываю на него яростный взгляд, снова делая несколько шагов ближе.

— Я предупреждаю тебя…

— А я тебя, — подходит ко мне вплотную. Грудью упираемся. — Если я пойму, что она - твоя слабость. Я уничтожу ее. Ты нужен мне сильным. И у тебя нет выбора. Ты сделал его четыре года назад, когда принял мою помощь. Избавься от девчонки в ближайшее время. Я дам тебе нужную информацию по вопросу твоей племянницы, будешь работать. И знай, я слежу за каждым твоим гребаным шагом. Если пойму, что что-то мешает тебе идти к намеченной нами цели — я просто ее уберу! Рад, ты нужен мне в определенном месте на определенном посте. И, блять, если ты не станешь на него, то я просто убью тебя, — с легкостью чеканит каждое слово, заставляя меня взрываться от переполняющих нутро эмоций! Похуй на меня, но я ни за что не позволю причинить физический вред ей. Даже если придётся самому нанести моральный…

Звонок телефона Дамира вырывает меня из мыслей о том, как я планирую распотрошить прокурора, из-за которого моя жизнь катится к чертям собачьим!

— Да… нет. Ясно, — односложно отвечает Дамир, а потом выключает и поворачивается ко мне. — Твоя «жена», — намеренно насмехается над этим словом, — нуждается во внимании. Поезжай, покажи ей, как ты скучал, — скалится он, — чтобы я убил ее по-быстрому.

Стою, сжимая зубы и мысленно разгрызая ими его глотку. Медленно, с особым удовольствием, перегрызая каждую гребаную вену, каждую артерию, чтобы захлебнулся своей кровью, чтобы лежал в такой же агонии, в какую меня сейчас опустил. Вот что делает страх с людьми. Он делает из них зверей! Но сейчас я должен быть максимально сдержанным. Стараясь спрятать свои маниакальные мысли с его хладнокровной безжалостной расправой, я просто стою и ничего не делаю. Осознаю, что провоцирует меня. Проверяет, кинусь ли на него после предупреждения. Ибо даже мне не сделает спуска, если нападу ещё раз. Убьет.

И я держусь. Ради неё держусь. Ради этой бешеной кошки, что поселилась внутри и царапает когтями моё сердце. Сегодня, наконец, понимаю, что, блять, творилось со мной все это время. Испытав дикий первобытный страх за ее жизнь, анализирую свое поведение, и, блядь, прихожу к ебанистически невозможному заключению.

Люблю ее…

Сдохнуть готов, только чтобы ее не тронули. Горло зубами перегрызть, только бы она жива и здорова была. Но сейчас не это поможет... Сейчас поможет только хладнокровие и… игра.

И мне, мать его, нужно отыграть по полной.