Глава 32

Радмир

Отталкиваю Севера, пользуясь его слабостью от ранения, и бегу в полыхающую машину. Прозвучавший взрыв откидывает меня на несколько метров назад, медленно затягивая глаза тьмой. Я цепляюсь за сознание, стараюсь держать все под контролем, мои девочки… Но мой гребаный организм подводит меня. В голове слышу ее голос. Тот, что слышал в машине в злосчастный день: «Я нужна тебе, как и ты мне».

Да, бесенок. Ты охуеть как нужна мне. Ты просто пиздец как сейчас нужна мне…

***

Открываю глаза и морщусь от резкого белого света, что больно режет воспаленный зрачок.

Оглядываюсь: белая педантично идеальная палата вида люкс, на мне белая хуйня, похожая на бабское платье и… сука, как же бок колит.

— Очнулся? — слышу из висящих на стене динамиков ненавистный голос. Если бы не он, она была бы жива!

— Где ты? — пытаюсь встать, но режущая боль не позволяет. — Выйди, ублюдок! Выйди и покажи мне свое лицо, Дамир!

— Угомонись, либо тебя угомонят. Я буду через пару минут. Не думал же ты, что я буду возле тебя в палате сидеть, — ухмыляется он.

И действительно. Спустя несколько минут дверь отворяется и идеально белое пространство заливает черное мерзкое пятно. Дорогой костюм Бриони черного цвета, лакированных туфли, кажется, уже другие часы. Черный этому дьяволу подходит больше. Ассоциации верные в голове производит.

— Я рад, что ты очнулся, — начинает он, но я прерываю его своей ненавистной тирадой.

— Если ты думаешь, что после того, что произошло, я буду прыгать под твою дудку, ты ошибаешься. Мне похуй, слышишь, — развожу руками в разные стороны. — Если они правда погибли в той аварии, я не хочу жить в мире, где мои любимых людей нет. Да ещё и творить хуйню как марионетка. С меня хватит.

— Молчи, — басит Дамир, и впервые за все это время я вижу гуляющие желваки на его скулах. Он что, злится? — Опознать трупы удалось с трудом. Они полностью обгорели, но ее отец смог. Он подтвердил, что это она.

Сжимаю пальцами голову и не хочу впускать его слова в свою голову.

— Нет, нет, — бубню, словно сумасшедший.

— Посмотри на себя, — выплевывает Дамир, — посмотри на кого ты похож. Я говорил тебе, что она портит тебя, теперь-то ты видишь?!

— Нет, нет, — словно заведенный, качаясь, твержу я.

— Приди в себя! — подлетает за секунду с вижу всегда уравновешенный Дамир и, смотря мне в лицо, выплевывает с ненавистью слова.

— Пока ты двое суток лежал в реанимации, мы с севером устраивали похороны! Пока ты распускал нюни на свою жену и играл спектакль с ненавистью, я хотел лишь оградить ее от тебя! Разве хотя бы раз я сделал ей больно? Нет! Так какого хуя ты сейчас винишь в своих проблемах меня? Это ты виноват, что с ней это произошло. Если бы ты отправил ее к отцу, когда я впервые об этом сказал, а не пошел трахать ее насильно, то ничего бы не произошло! Не ври себе, ты хотел сделать ей больно, но все равно эгоистично держать рядом! Ты ублюдок, каких ещё поискать, Радмир! Я лишь хочу пустить твою натуру в нужное русло!

Слова Дамира пеплом оседают в душе. Они спалили все внутренности и теперь довольствуются хаосом, что привнесли с собой. Это ебаное чувство, когда человек поучает тебя и оказывается прав…

Я виноват. Во всем.

— Я сделал всё, что от меня зависело, когда ты просил у меня помощи! Я сделал даже больше! А теперь ты, мать твою, собери свою потерянную задницу, и выполни то обещание, что дал мне. Ради неё. Сделай так, чтобы ты стал счастливым. Я желаю тебе это не как твой господин, враг или манипулятор. Я желаю тебе это как друг. Ты должен быть сильным ради них. Ты должен стать на пост.

— Я не могу… Разве в таком состоянии мне нужен этот пост? Или я нужен посту?

— То, что случилось с твоей женой, неизбежно было, Рад. Когда ты втягивал ее в свою жизнь, должен был понимать, к чему это приведет. Я не должен делиться этой информацией, но один из таких же ВИПОВ, как я, тоже попал в эту ловушку. Он влюбился. И как ты думаешь, что случилось с его женой?

Поднимаю взгляд под тяжелыми веками, едва фокусируя взгляд.

— Ее беременную избили, чуть не ищнасиловали и вырезали на руке надпись. После этого ее ждала показательная казнь.

Кровь в венах стынет от этих слов. Пробирает до костей, задевая самые слабые точки и обильно терроризируя их. Почему-то все его слова проецирую на Беслане и сгораю.

— Вы успели?

— Ее муж поставил для этого под удар весь мир, Радмир. Но у него была власть это сделать. Если бы на его месте был ты, то ты бы не успел, — забивает последний гвоздь на моем и без того прочном гробу. — Поэтому я и говорю тебе, Рад. Хочешь защитить близких — получи власть. Такую, с которой ты сможешь преодолеть все. Даже смерть.

— У меня больше нет близких, Дамир, — истерично смеюсь в лицо, а самому выть хочется.

— Ты ошибаешься, Рад. И я хочу, чтобы после того, чтл я сейчас тебе скажу, ты понял, что я не врал тебе. Я предаю человека, которому пообещал защиту, ради тебя… — одним словом дарит надежду дьявол. — Твоя мать… жива.

— Ты издеваешься? — хватаю его за грудки, превозмогая боль в подреберье. — Я ее тело в руках держал! — кричу в ничего не выражающее лицо, когда сам теряюсь в пространстве этой жизни. Все, что я знаю, делаю или думаю- иллюзия. Чья-то дурацкая игра. Мираж. — Не верю, что ты и на такие места давишь…

— Ты видел ее на петле? Не видел! Пару препаратов и ее дыхание замедлилось. Она умоляла меня спасти ее из этого ада! Как и ты, когда хотел отомстить отцу. Меня не устраивал он как правитель, поэтому я от этого лишь выиграл.

Информация тяжело усваивается. Я ещё от предыдущего шока не остыл, как он льет ещё одну щедрую порцию кипятка. Руки слабеют, и я отпускаю его.

Механически поправляя пиджак, Дамир отходит к подножью кровати, правильно истолковав моё выражение лица, мечтающее о личном пространстве.

— Где она? — произношу, уставившись в одну мысленную точку на идеально белой стене.

Голос хрипит, выдавая нервоз.

— Я подарил ей резиденцию в Англии. Она постоянно получает отчеты о твоей жизни, поэтому не думай, что она бросила тебя…

— Я так не думаю, — рявкаю на него, словно он знает, что это такое - потерять мать! Словно может представлять мою боль и шок в настоящем от услышанного. Да если бы он сказал, что она вышла замуж и родила кучу детей, а обо мне забыла, я бы костьми лег, чтобы снова ее увидеть. Чтобы запах родной вдохнуть. Чтобы прикосновения почувствовать. Такой, как Дамир, никогда не поймет этого. Потому что души нет. — Она моя мать. И я сделаю всё, чтобы она продолжала быть в безопасности. Но для начала я поеду к ней.

— Уверен, что сейчас это уместно? Ты сразу обнажишь свое слабое место. Я рассказал тебе о ней не для того, чтобы ты ее как мясо пушечное на расстрел выставил, а чтобы у тебя была мотивация стать сильнее и суметь ее защитить!

— Я хочу удостовериться, что она жива.

Вынув из кармана гаджет, похожий на планшет, Дамир подносит его ко мне и показывает видео. На нём и вправду стоит она… женщина, чьи волосы я пропускал через свои пальцы в тот злополучный день. Женщина, чье обмякшее тело прижимал к своему и содрогался от режущей боли. Женщина, из-за которой я убил собственного отца.

Она стоит такая спокойная и поливает цветы около подоконника. На ней светлое вязаное платье белого цвета. Волосы темные наверх собраны. Моя мама… живая.

Сглатывая вязкую слюну, что тошноту вызывает.

— Это в режиме реального времени?

Не знаю, зачем докапываюсь, ведь мысленно уже цепляюсь за эту новость как за последнюю соломинку, что на этом свете удерживает.

Дамир что-то нажимает на планшете, а потом мои уши содрогаются от раздавшегося, до боли любимого, голоса.

— Здравствуй, ВИП, — произносит она с сочащимся из голоса уважением, словно не с дьяволом говорит. Хотя, прожив столько лет с отцом, она, наверное, привыкла. Когда живешь каждый день в ужасе, грани стираются.

— Хотел узнать, как вы… — произносит Дамир, и мама, поставив лейку на стол, разворачивается лицом прямо на камеры.

— Я узнала, что с моим сыном сейчас все в порядке, как я могу ещё себя чувствовать? Я счастлива, что могу узнавать о нём, не мешаясь ему…

Мама! Грудь жжет, глаза горят. А сердце, раскрашенное на осколки, бьется о ребра.

Дамир прощается с ней и выключает связь.

— Что мне нужно сделать? — решительно спрашиваю я, уже осознавая, что сделаю всё, что бы он не попросил. И мысленно успокаиваю себя тем, что когда я получу власть, я отомщу всем! Всем, кто когда-либо был в чем-то перед мной виноват. И стоящий напротив меня мужчина, строящий из себя святошу с ебаными рогами, первый в списке.

— Ты прекрасно знаешь что. Принять окончательное решение и занять пост, — заканчивает Дамир и выходит из палаты.