Глава 33

1 месяц спустя. Россия.

— Пора, Радмир, — хлопает меня по плечу Дамир, пока мы стоим на гребаном званом вечере- представлении, где он представит ведущим авторитетам страны кандидата на звание нового капо России.

Делаю шаг вперед, произношу заранее заученную речь и возвращаюсь на свое место. Как минимум четверо мечтают занять это место, но, похоже, лишь я от этого не в восторге.

Как жаль, что выборы иллюзорны, а победителя давно выбрал Дамир.

Горло стягивает затянутый на шее галстук. Вся атмосфера, все эти люди дико раздражают. Хочется расстегнуть пуговицу, взодрать побольше воздуха и посидеть в тишине.

— Я ухожу, — кидаю Дамиру, уже начиная освобождаться от ебаной удавки.

— Стой на месте и дождись окончания вечера, — хватает меня за предплечье он, заставляя разозлиться ещё больше.

Кладу поверх его свою руку, силой сжимаю и откидываю в сторону.

— Я не спрашивал разрешения. Я сказал, что ухожу, — окончательно срываю галстук и растягиваю несколько пуговиц.

Мне нужен воздух…

Выхожу на улицу, сажусь в машину и еду домой.

— Север, ты как? Уже добрался домой? — звоню по дороге другу, чувствуя вина за то, что сделал.

— Да, Рад, здесь тоже не все гладко, пришлось уехать. Я обещал помочь найти твою племянницу, но не смог сдержать его.

— Ты итак помог. Теперь все бессмысленно. Я хочу, чтобы когда ты приехал в следующий раз мы свалили на настоящий отпуск. Куда-нибудь в Англию, например.

— Судя по масштабу моих проблем здесь, разгребу я их не раньте, чем через пару лет, — гортанно смеется друг.

Закончив разговор, выхожу из машины и направляюсь к дому.

— Босс, — зовет Аслан, подбегая ко мне с какой-то коробкой в руках. — Мы получили от какого-то пацана мелкого. Пытались отследить по камерам, но он вылез с этой коробкой из канализационного люка.

— Чего, блять? — щурюсь, зажигая сигарету и нервно втягивая в себя никотин. Сто лет, кажется, не курил. А сейчас, чувствую, вредная привычка активизируется с новой силой.

— Мы пытались понять откуда коробка… но так и не смогли. На предмет заминирования проверили, все чисто.

— Открывай, — делаю очередную затяжку, после чего швыряю сигарету и подхожу ближе.

Когда коробка раскрывается, кажется, словно миллион мелких иголок вонзаются прямо в сердце, мысленно отдыжывая тебя назад. От фантомного удара, я даже шаг назад делаю.

Обычная коричневая коробка, на дне которой лежат две игрушки.

Черный котёнок и маленькая кукла с рожками и хвостом. Бесенок…

Рядом с ними мельтешит какая-то записка. Нервно протягивая руку, мысленно представляя, как отрублю голову, если это чья-то шутка… провокация.

«Они ждут тебя».

С размаха бью коробку, швыряя ее на землю и кричу, откидывая голову назад, в небо.

Организовав расследование по ебаной коробке, удивляюсь, узнав отправителя.

После проведения тщательного анализа, следы приводят к моему хорошему знакомому.

К прокурору.

Добавился ещё один повод натянуть его на резиновый тапок и отправить кормить червяков на какую-нибудь заброшку.

Все-таки найти его в России, когда получил ограниченный по России доступ к Эссилиуму*, сущая хуйня. Как и связаться с ним… Поэтому через несколько часов, я в полной боевой готовности уже еду к одной из резиденций моего тестя.

На пропускной сразу же открывают ворота, что говорит о том, что они уже ждали меня. Вся эта спланированная вакханалия, где я — главный марионетка, пляшущий под их дудки, меня в край заебала.

Похуистично относясь к дворовому убранству резиденции, еду по прямой, по газону, прямо ко входу.

Даже дверь выбивать не приходится, ее любезно открывают прямо перед моим носом.

— Добро пожаловать, — произносит депутат, делая шаг вперед и протягивая мне руку. Если бы это не был отец Бесланы…

Пожимаю руку сильнее, чем того требуют приличия, но его отец тоже не промах, отвечает взаимностью.

И стоит мне только открыть рот, тот, из-за кого я и почтил присутствием депутата, выходит прямо передо мной, смотря на меня своими наглыми глазами.

Дергаюсь в его сторону, но рука депутата, все еще сжимающая мою, удерживает.

— Ты ведь не за этим пришел сюда? Прошлый раз наше противостояние не привело ни к чему хорошему, — отодвигает край своего пиджака, поднимает рубашку и показывает мне перетянутый бок.

— Это не моя вина. Не мы это начали…

— Если бы мы это не начали, нас бы перебили как собак! — рявкает прокурор, вымораживает еще больше.

— Тише, Макс, все хорошо, давай не усугублять. Я хочу, чтобы мы прошли в дом и спокойно поговорили, — по-отечески говорит ему тесть, и так странно слышать такую заботу. Я от своего отца никогда не не получал…

— Что у вас за новые приколы? — спрашиваю, как только заходим в огромную гостевую зону. — Что за игры? Разве вы не видели как именно на меня повлияла… — не говорю вслух, потому что до сих пор не верю. Глазами своими видел, а верить не могу!

— Они живы, — с ходу стреляет в самую голову прокурор, а я даже отреагировать нормально не могу. Реакции заторможены, как и внутренняя ебаная каша из непереваренных новостей, эмоций и боли.

— Вы, блядь, тут вообще ахуели? — запускаю пальцы в голову и силой сжимаю волосы. — Я видел, как они взорвались на моих глазах!

— Не знаю, что за представление устроил тебе Дамир, но моя дочь и твоя племянница живы. Когда ты орал около сгоревшей машины, Макс уже отследил их. Пока ты отходил от своего безумного шага в больнице, Макс следил за людьми Дамира и пытался сделать все по-тихому. В дом, где находятся девочки, ему войти не удалось, ты сам знаешь возможности Дамира. Поэтому и нужен ты. Ты обещал! Забери мою дочь оттуда и верни мне, — цедит сквозь зубы последние фразы. Видно, что из последних сил держится, чтобы не вырвать мне позвоночник собственными руками за то, что втянул его дочь в эту войну.

— Я виноват перед вами. И перед ней, но, блядь, если вы думаете так надо мной пошутить ради своих личных целей, я не посмотрю на то, что вы ее отец!

— Я клянусь своей дочерью! Зачем мне придумывать это, если все, чего я хочу, это видеть Беслану живой и здоровой дома!

— Я в любом случае сделаю это. Но верну Беслану с одним лишь условием. Этот ублюдок, — тычу пальцем в прокурора, — мой. Я хочу исчезать его медленно, сдирая кожу порционно за то, что он сделал с Асей.

Ублюдок ухмыляется.

— Я не делал с ней ничего того, чего ты не сделал бы Беслане.

Дергаюсь и через мгновение уже сижу на ухмыляющемся гандоне, нанося рваные удары.

Хочу выбить это высокомерие во взгляде, но даже будучи полностью в крови, он не перестает я хищно улыбаться и действовать мне на нервы.

— А знаешь, что самое интересное, Радмир, — сплевывает кровь, обнажая белый оскал, — что она этого даже больше меня хотела.

— Сука, — хватаю его голову и несколько бью о плитку, пока меня не оттягивают от него несколько охранников.

— Он нужен мне живой, сука!

Макс поднимается, кивает депутату и протягивает мне руки.

— Я весь твой, сладкий, — угарает гандон, получая ещё один удар, от которого он, наконец, вырубается.

— Он знал, что это будет твоим условием. Он знал, что будет после его выходки, но, поверь, он не плохой человек. У него тоже были на это причины.

— Мне похуй на его причины, он сделал с Асей непоправимое!

— Непоправимое - это то же, что ты делал и с Бесланой? — поникше спрашивает ее отец. — Ведь я тоже просил тебя не трогать ее.

Сжимаю кулаки от нервного напряжения, что в венах бурлит.

— Я люблю ее, — достаю из самых потаенных глубин одну из самых больших слабостей и делюсь ею с ним. — И она меня тоже, чтоб вы понимали. Поэтому между нами не было ничего того, чего мы оба не хотели бы.

— Откуда ты знаешь, что было между ними? Может, у них была та же причина. Пока тобой манипулирует Дамир, не верь всему, что видишь или слышишь. Думай о мотивах. И причинах. О взаимосвязи.

— Это абсолютно ничего не значит.

— Я прошу тебя лишь отсрочить его казнь до момента, когда ты веруешь Асю. Поговори с ней и прими справедливое решение, Радмир, — хлопает меня по плечу Эдуард.

Прим. Эссилиум - программа, контролирующая всю технику в мире: камеры, роботизировать все технологии, электромашины и т.д. Подробно описывается в книге «Випариаты. Порабощенная принцесса».