Глава 34

Беслана

Сжимаю до покраснения, до хруста пальцы, смотря на мелькающие в окне машины картинки. Нервничаю. Дико нервничаю.

Я сделала так, как он сказал… Оставила машину, пересела в подъехавший тонированный внедорожник вместе с Асей и уехала.

Вспоминаю сегодняшний день и волосы дыбом становятся, а тело дрожью мелкой покрывается. Отходняк от резкого скачка адреналина. Его взгляд… в голове сидит, заживо съедая. Как бы больно не хотелось ему сделать, он казался таким потерянным. Совсем не похож был на хладнокровного ублюдка, как неделю назад.

А ещё отец… Я подвела его. Нервничать заставила. Бросила там, хотя единственное, что больше всего хотела — уехать с ним от этого кошмара. Честно. Я правда бы уехала, если бы была возможность. Но Дамир обещал, что я буду свободна, когда исполню его приказ и временно отсижусь одна подальше от России.

— И куда нас везут? — впервые за всю поездку подает голос Ася. Как только мы отъехали от складов, я убрала нож и просто спокойно объяснила ей всё. Она не глупая, сделала все, как нужно.

— Дамир говорил, что временно за границу, потом вернемся обратно, — говорю это, а у самой внутри все дребезжит. Не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Папа, Макс и… И все. Только за них переживаю!

— Ты веришь в это? — истерично смеётся Ася, а потом плакать начинает. — Ты вроде не дура, а веришь в такие сказки. Нас сейчас убьют по-тихому и дело с концом.

Поворачиваю голову к нервной девушке. Ее волосы растрепаны, глаза красные, и руки дрожат, как и у меня.

Протягиваю свою руку и накрываю ее ладонь.

— Мы вместе, Ася. Я им глотки перегрызу, но не дам нас обидеть.

Теперь она улыбается сквозь слёзы и… обнимает меня.

— Мы не виноваты в том, что были втянуты в это, — говорит она мне на ухо.

И я полностью согласна с ней, только вот как теперь из этого выбраться?

— Приехали, выходим, — басит водитель, после чего слышится характерный щелчок открываемой двери.

Одновременно с Асей дергаем ручки и спрыгиваем с внедорожника. Перед нами красуется огромный особняк светлого цвета. Злость закипает внутри, когда осознаю, что Ася была права.

— Как мне с ним связаться? — обращаюсь к одному из подъехавших следом за нами громил.

— Он сам с вами свяжется. Передал, что вам нужно побыть здесь какое-то время, пока ВИП решил все свои дела.

Ублюдок. Дела он свои решит…

Он ведь обещал, что отпустит! Что пару не тронет! Господи, папа… А что, если он и на это обещание наплевал?

— Телефон мне, иначе разнесу тут все к херам и жизнь вас сладкую устрою! Мне нужно с ним поговорить! — кидаюсь на охранника, но он отпихивает меня, словно мошку.

— Беслана, не надо, разозлишь их, — обнимает меня за плечи Ася. Ну что за Божий одуванчик. Она со всеми такая добрая? Надо бы дать ей пару уроков, пока вместе будем.

— Ладно, черт с вами, — все ещё дрожащим голосом кидаю амбалам, — я сегодня слишком устала, чтобы воевать с вами. Но завтра я вам устрою!

— Пожалуйста, — тянет меня за руку девушка. — Мне очень страшно, Беслана.

Оборачиваюсь к ней и мгновенно прижимая ее макушку к своей груди.

— Ты же помнишь, что я сказала? Никому. Не дам. Тебя. Обидеть.

Когда заходим в нашу очередную тюрьму, Ася вообще раскисает. Постоянно плачет, усевшись в уголке комнаты. Пару дней вообще ее не трогаю, даю остыть. Но на третий день, когда вижу, что она даже не ест, не выдерживаю.

Сажусь на коленки рядом с ней и протягиваю тарелку супа.

— Поешь, нам нужны будут силы, — стараюсь не давить на неё, но он все равно прячется на сложенными на коленях руками.

— Если не будешь есть, не сможем спастись, — открываюсь на стену рядом с ней.

— Думаешь, это вообще возможно? — поднимает на меня свое заплаканное лицо.

— Думаю, что если бы он хотел нас убить, давно сделал бы это. А так смотри, даже кормит нас, — поднимаю перед ней чашку.

Она нехотя улыбается, принимая ее из моих рук.

— Он не звонил?

— Дамир? Неа. Сидит там, червь дождевой, и ждет чего-то.

— Ты так обращаешься к Випу, — хлюпает и вытирает тыльной стороной свитера слёзы. — Никто не может так к нему обращаться.

— Випу? — вопросительно выгибаю бровь.

— Ну да, ты не знала?

— И не хочу знать, что это значит. Я устала от этого бандитского мира и очень хочу домой. Меня раздражает одно упоминание всех этих ублюдков!

— А как же дядя?

— А он первый в их числе! — выхватываю из ее руки ломтик хлеба и нервно откусываю его, методично жуя.

— Он же…

— Знать не хочу! Он сделал такое, после чего я в жизни его к себе не подпущу! Пусть ищет другую игрушку для битья, а то эта игра в одни ворота нравится только одному участнику.

— Я же видела, как ты ревновала его. Что он сделал тебе, что ты так поменялась?

Не смотрю ей в глаза, ламинат разглядываю и пытаюсь проглотить уже сотню раз прожеванный кусок хлеба.

— Он поступил жестоко. Показал, как на самом деле ко мне относится.

— И как же?

— Как к шлюхе.

— Ты знала, что у него неприязнь к женским прикосновениям?

Удивленно поднимаю на неё голову, но не вижу и доли насмешки.

— И что ты единственная, кто вообще может к нему подходить. Кто может его целовать или заниматься другими вещами, которыми вы занимались в тот день, шумев на весь дом.

— Не верю, что он сладенький девственник, который женщин не видел, — гримасничаю из-за нервов.

Ася отставляет тарелку с супов и садится напротив меня, взяв мои ладони в свои руки.

— Чтобы спать с кем-то не нужно особо к ним прикасаться. Они сделают все за тебя. У Рада никогда не было возлюбленной, он терпеть не мог, когда его даже за руку брали. Как-то я даже подслушала разговор, что он хочет взять ребёнка из детского дома, потому что ни одной нормальной женщине не пожелает такого холодного мужа как он.

Она рассказывает эти абсолютно невозможные вещи, а у меня мурашки по коже бегут от ощущения неправильности, неверия. Вспоминаю его собственнические объятия, поцелуи, ласки…

— Наверное, не я должна тебе об этом говорить. Возможно, ты сейчас даже расстроишься, но впервые Рад дал себе шанс, когда спас от насильников одну девочку подростка. Он изменился после той ночи…

Если до этого момента моё сердце противилось льющейся потоком информации, то сейчас оно остановилось, чтобы внять каждое произнесенное слово. Кажется, что я не дышу, когда слышу следующие ее слова…

— В тот день умерла бабушка… Его мама. Дедушка довел ее, поэтому Рад… Он попросил Випа о помощи и… убил своего отца. В этот день дедушкой было организовано нападение на дочку какого-то политика. Рад вытащил ее оттуда и потом рассказывал своему помощнику, что не ощущал отторжения. Тогда он задумался, что может когда-нибудь он встретит ту, которая сможет подойти ему во всех смыслах. И встретил, Беслана…

Я уже открыто плачу. Не от ее рассказа, не от того, что узнала о своем «муже» то, о чем даже догадаться не могла…

А о том, что это была я. Это всегда была я.

Тогда, сейчас.

Всегда была я. И он… Моя первая любовь, лица которого я даже не видела. Зачем? Если для чувств важны другие детали. Я влюбилась в его запах, в его поступки, в его голос, что снился мне годами, но я не знала его, потому что он стал с возрастом грубее.

Я влюбилась в него дважды, а он так поступил…

— Он сделал мне очень больно, — сквозь слёзы шепчу одними губами, смотря ей в глаза.

Она такая добрая. Не видит в упор, что творится возле неё.

— Я уверена, что он сделал это специально. Посмотри в какой мы ситуации. Почему? Зачем Дамиру заставлять тебя сбегать со мной, а потом нас прятать? Он давно хотел поставить Рада на свое место, а мы лишь его слабые точки, Беслана! Поэтому я говорила тебе, что он убьет нас! Мы мешает ему сделать из моего дяди такого же монстра, как и он сам!

Машу головой, потому что не впускаю ее слова в свою голову. Там и без того хаос невъебенный, куда ещё больше?

Но Ася тянет меня на себя и заключает в теплые объятия.

— Если я хоть что-то знаю в этой жизни, так это то, что он любит тебя. И то, что мы здесь, как единственные члены его семьи, лишь подтверждает мои догадки.

— Он наговорил мне столько гадостей, сделал так больно, — соплю носом ей в шею и, не сдерживаясь, реву в голос.

— Поплачь, дорогая, поплачь. Тебе станет легче. Нам, женщинам, хотя бы плакать можно. А теперь представь, какого ему…

Вспоминаю его взгляд на том складе и начинаю видеть в воспоминаниях то, чего не видела раньше.

Вибрацию в его голосе, движения рваные, глаза бегающие, волнение неприкрытое. Настолько неприкрытое, что я специально не замечала его.

— Он думает, что я предательница. Он убьет меня за тебя, — отстраняюсь, теперь уже смотря ей в глаза. Ася лишь ухмыляется.

— Знаю я, как вы убиваете друг друга. Разгромите еще одну комнату и помиритесь. Если выживем после этого ужаса.

— Знаешь, что, — шмыгаю носом, вытирая слезы и делая серьезное лицо. — Хватит нам уже страдать. Пора действовать, — подскакиваю на ноги и несусь в сторону кухни.

— Ты куда? Стой! — слышу за спиной догоняющую Асю.

— Не выходит он на связь, значит… Выйдет! — говорю я, одновременно чиркая спичкой по коробку.

— Беслана, ты с ума сошла?

— Я хочу выбраться отсюда. Хочу лично заглянуть в глаза Радмира и услышать его версию! Хочу, чтобы он жалел об этом! Для этого нужно встретиться с Дамиром. И если не получится, то хотя бы понять, что ему от нас нужно, — подхожу к струящейся занавеске и поджигаю край.

— Сумасшедшая! — хватает меня за руку Ася и тянет к выходу.

А я хищно улыбаюсь. Посмотрим, в какую игру ты играешь, Дамир. И как ты будешь себя вести, когда все будет идти не по плану. Ловись, рыбка, большая. Поджарю тебя и сожру...