Глава 35

Я стою у входа в дом, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Мое сердце колотится, но в голове — та самая острая ясность, которая приходит от смелого безумства. Я все продумала. Он не сможет оставить это без комментариев.

Слышу отдаленно крики Аси, нецензурную брань охранников, но все это играет фоном в душе моего раздрая. Смотрю на охватывающий все большее и большее пространство огонь и сравниваю его с собой. Это мой внутренний пожар, который я выпустила… И мне на секунду кажется, что он отвечает мне живым шепотом, прежде чем выстрелить вперед языками пламени.

Охранники успевают насильно оттащить нас на улицу, когда огонь начинает пожирать дом с пугающей жаждой. И я отворачиваюсь. Самолично сажусь в машину без оглядки, без сожалений.

Издалека все ещё слышится хаос: треск обрушивающейся крыши, крики, звук воды, разрывающейся от напора из шлангов. Они тушат. Конечно, они тушат, потому что это их работа, а я… Я просто отворачиваюсь, пытаясь спрятать улыбку.

Но это невозможно.

Я смеюсь. Тихо и коротко вначале, но не могу удержаться. Смех вырывается наружу: звонкий, неуместный, почти истеричный. Я прикрываю рот ладонью, но глаза сверкают.

Пусть тушат.

Для меня это уже не имеет значения. Шум хаоса за спиной — мой личный триумф.

— Не можешь выбраться из тюрьмы? Сожги ее, — ухмыляюсь, глядя на Асю.

— Ты… — она хлопает залитыми от слез глазами, а затем смеётся, — самая смелая девушка, которую я когда-либо видела! И безбашенная! И… крутая!

— Не смей плакать. Держи себя в руках.

— Не буду, — смахивает остатки и гордо восседает возле меня.

Нам остается только ждать. И, к слову, желаем мы это не долго.

— Сука! — вырывается у водителя, с ног до головы окутанного черной сажей. — Ты добилась своего. В Россию летишь. Будешь на цепи у Дамира под рукой сидеть!

Ухмыляюсь. В Россию! Сверкаю сияющими глазами на Асю, и та тоже улыбается. Пусть Дамир и правит Россией, но это наша земля, наш дом, наш кров. Место, где наши родные обязательно найдут нас! Мы сделали это. Мы добились своего.

— Беслана, — шепчет мне на ухо Ася, когда мы почти доезжаем до трапа самолета, — мы спасемся. Кажется, на мне есть жучок.

Надежда оседает в душе от этих слов. Все под контролем. Нас обязательно найдут! Перелет проходит относительно спокойно. От пережитого адреналина мы вырубаемся почти сразу и спим вплоть до самого снижения.

Когда выходим из самолета, и я вдыхаю любимый запах Родины, будто силами насыщаюсь. Но не успеваю даже мышцы размять, меня скручивают и сажают во внедорожник. Асю следом за мной.

— И куда нас везут? — шепчет Ася.

— Да насрать вообще. Главное, что мы дома!

Везут нас долго. Дорога кажется бесконечной, тяжелой, бугристой. В итоге мы попадаем в какую-то закрытую резиденцию. Если дом в Италии был похож на обычный особняк с охраной, то здесь гигантская территория с огороженным забором под напряжением. Огромные витиеватые проволоки с колючками огибают его, словно плющ. И мышь не пролезет, не то что уже моя зад… голова.

Пиздец.

— Ваш дом, — ухмыляется водитель, и я не выдерживаю: хватаю его сзади за волосы и деру что есть силы.

Ублюдок орет дичайшим криком, когда я с корнями вырываю клок, а потом прихожусь ногтями по его лицу.

— Не зли меня, выродок! Мне нужен Дамир!

— Отпусти, сука! — вырывается он, мгновенно хватаясь за пистолет и целясь в Асю. — Пошла нахуй или бошку ей отстрелю!

— Если сделаешь это без приказа тебе яйца отрежут и заставят их сожрать!

— Я ее на проволоку кину! Скажу, сбежать хотела! — ехидно плюются амбал, и мне приходится заткнуться.

Откидываюсь на сидение, разглядывая свои поломанные и забитые волосами и кровью ногти. Во что я превратилась вообще? В какой момент моя жизнь стала похожа на гребаный триллер?!

Смирившись в новой тюрьмой, не сильно расстраиваюсь. Это все же лучше, чем непонятно где. А когда через пару часов дверь открывается и заходит недовольный, до чертиков злой Дамир, я улыбаюсь ему, словно встречаю самого желанного гостя.

На ужин у нас приправленные хуи, на которые я хочу его послать и кусочек ароматного пиздеца из волос и крови его охранника. Интересно, что из этого ему придётся по вкусу?

— Невоспитанная ты, Беслана, — произносит Дамир, львиной поступью приближаясь ко мне.

Инстинктивно пячусь назад.

— Поздно бояться, когда нахуевертила делов, — ничего не выражающим взглядом он подбирается вплотную и хватает меня за горло, прижимая к стене. — Ты бешеная сучка. И если не хочешь сдохнуть разложенной по частям где-нибудь в подворотне, то усмирить свой ебаный нрав! — рычит мне в лицо. — Если я не появлялся, значит так было нужно! Поняла меня?

Ничего не делаю. Лишь смотрю на него презрительно.

— Сука! — бьет кулаком в стену возле моего лица.

Но не чтобы пыл свой унять. У него холод абсолютный на лице. Скорее, он просто хотел меня напугать. Но я не боюсь. Смотрю на него, высоко задрав подбородок.

— Какая же ты тварь высокомерная, — выдает ублюдок, и я не выдерживаю, наступаю ему на ногу, вырываясь из рук. Но эта непреклонная скала продолжает стоять, не шелохнувшись.

— Пусти! Ты обещал меня отпустить! Твое слово ничего не стоит! Ты беспринципный ублюдок!

— Я беспринципный? — довольно убедительно удивляется Дамир. — Если я беспринципный, какого хуя ты все ещё жива? А твой отец? А ебаный прокурор? Они все живы только из-за моего слова тебе! А ты, словно невоспитанная маленькая дрянная девчонка! Ведешь себя отвратительно, внимание привлекаешь… Нахуя? Ты думаешь я могу о тебе забыть? О, ты не та, которую можно забыть. И в моем случае это тебе не комплимент!

— Жрала я твои комплименты… Где моя свобода? Вот эта? — поднимаю руки, указывая на пространство? — Или может вот это, — тычу на его руку, все ещё сжимающую моё горло.

Он нехотя отстраняется, а я жадно хватаю воздух, потирая разгоряченную кожу.

— Я был занят. Не поверишь, но разбираться с вами — это одна миллионная часть моих дел, поэтому твои выходки меня не просто злили. Меня тяжело разозлить, Беслана. А ты меня до бешенства довела.

Фыркаю, скрестив руки на груди.

— Всего-то подожгла домик…

— Пржар распространился по всей территории дома. Пошёл по сухой траве и разгорелся до самого города. Его еле удалось потушить! Ты не представляешь, скольких людей могла покалечить!

Руки безвольно падают от услышанного. Я замираю, не в силах даже слова сказать в ответ. Этот нокаут я принимаю с опущенной головой и болью в сердце. Я могла навредить людям… Там могли быть дети.

— Твои бесстрашие, безрассудство и необузданность безусловно неповторимы. Если бы не твое положение, я бы даже предложил тебе работать со мной, но… Ты слишком сильно втянута во все происходящее дерьмо. Мне нужно вывести тебя из игры. И я сделаю это, как и обещал, но чуть позже.

Он кидает на стол новости о… нашей с Асей смерти!

— Ты что устроил? Мой отец тоже думает…

— Да, — отрезает он, и меня словно под дых ударяют.

— Какого черта? — дрожащими руками швыряю газету обратно.

— Другого выхода не было. Твой отец узнает через время. Я лично позабочусь о том, что вы улетите за границу и больше никогда не вернетесь. Вам будет предоставлена полная безопасность.

— А как же Ася?!

— Ася выберет свою судьбу сама. Но тоже не в России.

— Да что за бред?

— Я обещал тебе свободу. И я ее предоставлю. Через несколько месяцев можно будет все осуществить, пока слишком опасно вывозить вас.

— Ты не можешь держать меня здесь взаперти, как собачонку!

Но он уже направляется к выходу.

— Ах, забыл сказать, — поворачивает голову, остановившись, — посмеешь сделать хоть что-то, что выведет из себя не то что меня, а мои охранников, я убью твоего отца. И это будет только на твоей совести.

После чего он выходит, оставив меня в полном сокрушенном раздрае. Стекаю по стене комнаты и утыкаюсь в свои колени.

Во что же я вляпалась?!