Глава 36

1 месяц спустя

Радмир

Сжимаю руль так, что суставы белеют, а пальцы будто раскалённые прутья, вонзаются в обшивку. Двигатель надрывается, оглушая мысль, принесшую вместе с собой эту леденящую ярость: она жива. Она была жива всё это время.

Этот ебаный ублюдок обманул меня!

В глубине души я чувствовал, что она где-то рядом. Не было и минуты, чтобы я о ней не думал!

Я убью его.

— Я убью его! — выпускаю на волю бушующие эмоции с криком в пустоту.

Он удерживает их, но они живы. В груди чернеет пустота, наполненная колючими осколками, которые вонзаются при каждом вдохе.

Она моя... Моя вера, моё спасение.

Нужно лишь забрать ее оттуда, оградить железобетонной стеной безопасности и жить вдали, радуясь тому, что ее сердце бьется.

Огонь в груди растёт, будто в меня вбивают раскалённое железо раз за разом. Не мог… не получалось поверить в то, что больше никогда не увижу этот огонь в её глазах и язвительные комментарии, какие лишь она мастерски выдает на любую ситуацию, и безбашенные поступки, и улыбку…немного скептичную, немного озорную, но такую тёплую, будто в ней прячется весь мир.

А теперь мой мир — это кровь, пули в патроннике и дорога, исчезающая под колёсами, на пути к ней.

Сжимаю виски. Хочется кричать, чтобы эта боль услышала сама себя и испугалась.

Эти мерзкие твари, эти крысы посмели запустить когти в то, что драгоценнее всего.

Нервное напряжение дробит внутренности на пепел.

Я убью их всех. Разнесу каждого, несмотря на любой финал.

Ради них — плевать.

Каждый поворот кажется вечным, нервы держатся на тонких нитях. Я готов был продать душу дьяволу, чтобы её не тронули, но он все равно поступил по-своему.

Сейчас я — не человек. Я стиснутый в окопах ураган, который разнесет все, что попадется ему на пути.

— Аслан, подъезжаем, будь готов подорвать ограду, — звоню своему помощнику, но тот и без приказов все понимает.

Спустя несколько секунд впереди в пятиста метрах от меня звучит оглушительный взрыв.

Улыбаюсь… Потерпи любимая. Скоро все закончится.

Врываюсь на территорию, как говорится, с ноги. Пока мои люди зачищают охрану, еду прямиком к дому.

Оставляю машину у дверей и тут же залетаю внутрь.

— Беслана? Ася? — кричу во все горло, но замираю, подняв руки над головой, когда вижу, как охранник спускается со второго этажа, подталкивая впереди себя Беслану. К ее виску приставлен пистолет.

Уебки!

— Где Ася? — спрашиваю я спокойно, настолько это вообще возможно в моем состоянии.

— Она на втором этаже. Тоже с охраной, — бесцветно отвечает моя любимая, разрывая моё сердце на части.

— Какие люди, — слышится за спиной голос Дамира, вошедшего с толпой своих людей.

Видимо, моих он уже обезвредил…

— Ублюдок. Ты ебаный ублюдок! — цежу ему в лицо под вопросительно выгнутую бровь и абсолютно меланхоличное лицо. — Это всё ты, да? — мой голос разносится по комнате металлическим эхом, твердым, как сталь. — Ты всё подстроил. Ты хотел, чтобы я поверил, что они мертвы, чтобы я до конца жизни скакал перед тобой, не обремененный ничем, кроме как услужением.

Дамир не отвечает сразу. Он спокойно двигается, подбирает слова.

— Подстроил? — переспрашивает он, будто удивляется самому обвинению. — Радмир, ты сам выбрал этот путь. Разве я сделал ей настолько больно, что она захотела пристрелить твою же племянницу. Разве то, что я не позволил ей это сделать, плохо?

— Ублюдок, — произносит хрипло моя любимая. — Что ты несешь? Когда ты снимешь все свои маски и покажешь свое настоящее лицо?! Ты же сам…

Он не дает ей договорить. Металлический блеск наполняет комнату. Пистолет. Его рука, взметнувшаяся в воздух, сейчас целится в Беслану.

— Нет! — срываюсь я, наставляя на него свое оружие. Его охрана тут же активизируется, но он останавливает их одним взмахом руки. — Убери с неё прицел. Убери, иначе мне похуй на все в этом доме, я поубиваю всех, кого успею! — кричу, словно раненое животное. У меня больше нет сил сдерживаться, агония плывет по венам, заставляя действовать безрассудно.

Сейчас переломный момент нашего с ним противоборства. Я направил пистолет на ВИПА. Никто не простит мне этот шаг.

Смотрю на застывшую, словно замороженная статуя, Беслану, и лицо искажается болью. Она мотает головой из стороны в сторону и плачет.

— Я люблю тебя, — шепчу одними губами и читаю ответное с ее губ: «Я тебя тоже».

— Ты знаешь, что с тобой будет теперь. С ней… со всеми, — словно робот произносит Дамир.

— Отпусти ее! Она ни в чем не виновата! Отпусти, иначе я прострелю тебе башку! — целюсь ему прямо в голову, и я действительно готов убить его, если бы знал, что после этого его люди не начнут здесь резню, которая заденет и Лану.

Вижу резкое движение слева, реагирую мгновенно — стреляю прямо в голову сначала в одного, второго, третьего охранников, рванувших на меня. Маневренно ухожу от остальных пуль, пока не понимаю, что они толпой движутся на меня.

— Убрать оружие, он нужен мне живой! — громыхает на фоне, пока я отстреливаю тех, кого ещё вижу.

— Убери ее отсюда! Она должна уйти! — кричу, отбиваясь то от одного человека, то от другого, пока, наконец, он не приказывает новому мясу прекратить на меня наступать.

— Уйти? — медленно повторяет за мной с таким притворным удивлением, будто я посмел его развлекать. — Ну давай её и спросим. Что скажешь, Беслана? Уйдёшь?

Она качает головой, и голос её ломкий рвётся из горла шёпотом:

— Я… я не могу.

— Ты уедешь! Уйдешь и навсегда забудешь об этом ужасе!

Она морщится, а в следующую секунду выхватывает пистолет у ослабившего хватку охранника и тут же стреляет в сторону Дамира.

— Нет! — кидаюсь к ней вместе со старожилами Дамира, пока нас не оглушает новая волна выстрелов. Все ложатся на землю, но Дамир быстро все останавливает.

Лана промахнулась… и навела на себя непоправимое. Теперь он не отпустит ее…

Расчищая путь то от одного, то от другого, я почти добегаю до нее , пока сзади не слышится один рваный выстрел… из-за которого я тут же оседаю, почувствовав острое жжение в районе правой лодыжки.

— Нет! — бьется любимая в истерике, но Дамир хватает ее за горло, поднимая над своей головой, словно пушинку.

— Пусти ее! — рычу, но меня уже во всю держат его уебки, ногой сдавливая место прострела.

— Ты меня заебала, я же говорил тебе?! Ты безмозглая идиотка, которую надо было грохнуть в тот же день, как увидел. Сдохните в один день, рады?

Я рвусь, ярость внутри меня раздувается, оглушающие удары их кулаков по моему телу больше не чувствую — я становлюсь одной сплошной вязкой субстанцией. Нет боли, нет слабости, если лишь безумное желание ее спасти.

Я сгибаюсь, скручиваюсь, как змея, и вырываюсь. Вытаскиваю спрятанный в кармане на лодыжке нож и полосую им сидящего на мне охранника. Он падает. Кровь алым потоком вырывается из его горла и стекает к моим ногам.

Второй вскидывает руку с оружием, но я успеваю первым стукнуть его запястье, выбивая оружие, после чего прыгаю на него сверху, закидываю руку за голову и бью в место излома. Слышится хруст ломаемой кости. Он падает с хрипом, а его судорожные выдохи становятся успокоением для моего беснующегося сердца.

Поднимаю голову и вижу её — Беслана… Она барахтается в руках Дамира, как птица, пойманная в металлическую клетку. Губы её дрожат в панике.

Срываюсь к ней, но снова не дают… Цепи падают на мою шею, а руки и ноги обхватывает четверо амбалов.

— На колени его! — басит Дамир, а потом поворачивается к Лане.

Металлические кольца впиваются в шею, лишая кислорода, но я все равно не отрываю от неё взгляда. Не могу. Я буду и на том свете винить себя за то, что не смог спасти ее.

Бьюсь, рвусь снова, но все бесполезно. Меня удерживают со всех сторон.

— Не перестарайтесь, я хочу, чтобы он видел, как она умрет, — произносит ублюдок, приставляя под подбородок испуганной Бесланы пистолет.

И тогда ее голос, тонкий, трепещущий, оглушает, пробивает сквозь всю эту ярость и боль:

— Остановитесь! Я... я беременна!

Мир дрожит, выворачивая внутренности наружу.

Меня накрывает тьма. Раздробленный воздух оседает на мне со звуком её слов. Она смотрит вниз, не поднимая глаз, и в ту же минуту Дамир отпускает захват ее горла, подхватывая тело Ланы в свои руки.

— Беременную я никогда не трону, — поворачивается ко мне, но я лишь в очередной раз дергаю сковавшие меня цепи.

Я не собираюсь идти у него на поводу. В очередной раз верить ему сродни тому, чтобы поверить дьяволу!

Дамир делает знак — из двери выходят двое. Поднимают Беслану и куда-то тянут.

— Не трогай! Не смей ее тронуть! — хриплю, напрягаю шею.

Но ее уводят, а меня затягивают в цепи, скрепляя ими руки, и подвешивают за них под потолок.

Ничего не ощущаю. В голове лишь ее слова набатом крутятся.

«Беременна».

Она беременна… после того, что я с ней сделал… Я ничтожество.

— Не переживай, Рад, — ухмыляется демон, огибая меня и тоже направляясь к выходу. — Я достойно воспитаю твоего сына.