-48-

Пока мы были в больнице, я соглашалась с мнением Сергея. Врач всё-таки и ему видней. А когда вернулись с мужем домой, меня накрыло. Разревелась словно ребёнок.

— Ну-ну-ну, малыш... Ты чего? — Егор сразу же бросился утешать, а я вовсе к такому не привыкла.

Я хотела порыдать, и чтобы меня никто не трогал.

— Отстань от меня! Отстань! Вот уж действительно, ты должен был мне всё рассказать тогда, а не делать меня матерью своих детей! Нужно было сначала всё решить! А теперь я даже родить не могу! Я устала! Я как бегемот! У меня всё болит уже! — психуя, я кричала на мужа, рыдая, даже не замечая, какие обидные слова выкрикиваю.

— Никакой ты не бегемот, родишь. Точно в таком состоянии не останешься, — нашёптывал Егор.

Он крутился рядом, но старался ко мне не прикасаться.

— Обратись или проваливай! Бесишь меня! — велела ему, сев в кресло.

Пришлось сразу встать, потому что стоило мне на что-то опереться спиной, как я сразу начинала задыхаться. Это меня просто выводило из себя. Бока так болели, хотелось лечь на спину или живот и просто расслабиться.

— Знаешь, у меня идея получше. Хочешь в одно местечко смотаемся? Арчи с собой возьмём, — начал завлекать муж.

— Нет, ничего я не хочу! — буркнула я, утирая слёзы и сопли.

— Хочешь, пошли обратно в машину, давай, — муж настойчиво заставил вернуться в машину.

А там мне тоже было плохо, приходилось сидеть, развернувшись боком. Ноги начинали неметь спустя пять минут в таком положении.  От отчаянья снова накатывали слёзы.

— Сейчас Арчи прихватим у ребят и прогуляемся, а ещё у меня для тебя сюрприз, — радостно сказал Егор.

— Ты так радуешься, а мне так плохо, что я хочу тебя скинуть со скалы! — снова заскулила, не в силах остановить своё горе.

— Думаешь, тебе полегчает? — усмехнулся муж, отъезжая от дома.

— Уверена.

— Тогда я готов, осталось только скалу найти, — без шуток произнёс Егор.

— Можно с крыши «Атланта», — предложила вариант, начиная успокаиваться.

По пути к сюрпризу мы прихватили Арчи. Пёс отвлёк меня от моих страданий. Почёсывая счастливого Арчи за ухом, я успокоилась и даже забыла вынести мужу мозги, выясняя что за сюрприз.

На первый взгляд мне показалось, что мы приехали в какой-то парк. Здесь были просто огромных размеров сосны. Вековые наверняка. Ствол каждого дерева и втроём бы не обхватили. Под их тенью местами ещё лежал нерастаявший снег. Арчи, получив свободу, сразу унёсся вглубь леса, с радостным лаем.

— Не знала, что у нас есть такое место, что это за парк? — спросила у мужа, оглядываясь по сторонам.

— Это не парк, это наш с тобой участок, а там дальше дом, — заявил Егор.

— В смысле дом? — уставилась на Аристова не очень уж по-доброму.

— Дом. Пойдём. Ты должна выбрать комнату под детскую, — Егор взял меня за руку, и мы пошли по широкой лесной тропе.

Можно было проехать на машине, но Егор специально заставил выйти раньше, чтобы сохранить интригу.

Примерно в ста метрах от начала нашего пути между деревьев мелькнуло что-то голубенькое.

— Он что голубой? — настроение было таким поганым, что этот сюрприз мне заранее не нравился.

— Пока да. Не будь врединой, ты же знаешь, что фасад перекрасить можно в любой цвет.

Егор хорошо держался, но даже у него кончалось терпение, до такой степени я была противной, нервной и злой.

— Разве мы успеем всё сделать? Почему это всё без меня? И когда мы переедем? Раньше это как-то нельзя было организовать? Вот я сейчас рожу и как?  — ворчливо спрашивала мужа, но дом было посмотреть интересно.

Я даже и не мечтала жить в таком месте.

Егор посмотрел на меня лукаво улыбаясь.

— Что?

— Мозгоклюйка, подарю тебе канарейку в клетке. Подружка нужна ведь, — рассмеявшись, Егор отбежал подальше, я почти успела стукнуть его сумочкой.

— Лучше друга себе купи, павлина!

— Мы в любом случае не переедем в ближайшее время. Живём в родительском доме, пока с твоим оборотом неясно. Опять же дети в два месяца начнут оборачиваться, а ты с щенками сама не справишься. Ими будет заниматься моя мама. Так что на ремонт нашего гнёздышка у нас есть время! Дом пойдём смотреть? Детскую выберешь? — спросил муж, держась от меня на безопасном расстоянии.

— Ладно, — буркнула я.

Мы дошли до прекрасного дома, если не брать в расчёт его жуткий голубой цвет вырви глаз.  Среди спокойного и приятного глазу цвета соснового леса, этот дом был ложкой дёгтя в бочке мёда.

— Я бы вовсе краску снял. Как думаешь? — спросил Егор, открыв входную дверь.

— Да, или берлинская лазурь? Можно не весь дом, а детально, она хорошо сочетается с цветом натурального дерева.

— Мне нравится, — согласился муж.

Мы прошли в просторную прихожую, что плавно переходила в гостиную, а за ней была открытая кухня. Дом был совсем другим. Не то что у родителей Егора. Здесь не было панорамных окон, но это не лишало дом простора из-за отсутствия большинства стен и перегородок.

— За кухней большой зал. Можно сделать столовую, а можно игровую для детей. Там есть выход в сад.

— Ага, пойдём наверх, — мне было интересней, что там, здесь всё понятно было с самого входа.

— Пошли. Там четыре комнаты. Я приглядел одну под детскую, посмотришь.

Муж помог мне подняться на второй этаж. Дом был добротный, но требовал ремонта. Мы обошли все комнаты, в последней я подошла к окну осмотреть территорию двора.

— Вон там качели можно поставить.

— Нужно оградить, вдруг дети убегут в лес, — озаботилась я, с перспективой на ближайшие года три.

— Оградим. Всё сделаем, — согласился муж, положив свою голову мне на плечо.

— И так стоять тяжело, ещё ты тут примостился! — возмутилась я, дёрнув плечом.

На секунду показалось, что это клацнула челюсть Егора, но ноги обожгло чем-то горячим, а подо мной образовалась огромная лужа воды.

— Вот здесь детскую и сделаем, — сказал Егор, быстрей меня сообразив, что произошло.

— Это что это? — я отступила в сторонку, очень испугавшись.

— Поздравляю, у тебя воды отошли, думаю, нам нужно поторопиться, — муж подхватил меня под руку и повёл к лестнице.

— Я ничего не чувствую. Даже схваток нет, — так хотела поскорей родить, а теперь словно убеждала себя, что это не то.

Я не рожаю!

— Сейчас до машины дойдём, я позвоню Сергею и узнаю, как там, но думаю нам в любом случае рожать.

— А я не хочу, я не готова... — заскулила я, роняя слёзы.

— Вот вы женщины. Семь пятниц на неделе, — усмехнулся Егор.

Он решил, что проще подогнать машину к дому, чем добираться со мной едва шагающей до парковки. Но я не готова была оставаться одна. Обратный путь до машины длился дольше и в последний момент я вспомнила про Арчи.

— Собаку забыли! Без него точно не поеду! — закапризничала я, когда Егор уже готов был выезжать.

— Точно. Арчи! — он открыл заднюю дверь машины и ему хватило этого одного оклика, чтобы пёс услышал.

Арчи нёсся в машину такой грязный и счастливый, он по-настоящему улыбался, вывалив язык набок.

— Набегался дурень? — спросил Егор, потрепав собаку по мокрой голове.

— Поехали?

— Да.

Муж резко рванул с места, совершая агрессивный разворот. По пути в больницу мы известили Сергея и к нашему приезду всё было готово, кроме медсестры.

— Катя едет, через час только будет. Так что Егор, переодевайся будешь помогать мне.

— Чем я помогу?! — испугался муж.

— Принеси-подай будешь.

Я тоже хотела протестовать, но меня скрутило от схватки высекающей искры из глаз. Готова была это потерпеть, думая, что вот-вот рожу, но эти муки растянулись на долгие пять часов. Даже медсестра Катя успела доехать, но Егор всё равно остался рядом. Держал меня за руку, стойко выслушивая все мои проклятья, посылаемые в его адрес.

Первый малыш дался так тяжело, я едва дух успела перевести вместе с пронзительным криком, как медсестра положила его на грудь.

— Мальчик! Знакомьтесь пока, — сказала она и положила мою ладонь на спинку ребёнка, чтобы я придерживала.

Тяжёлый и горячий малыш, мой ребёнок, обычный человеческий детёныш. Такое чувство было, что вот это настоящее чудо, и с ним не сравнятся никакие оборотни. Егор прильнул губами к моему лбу и пока мы любовались нашим сыном, совсем незаметно и неощутимо для меня на свет появился второй сынок. Его так же положили рядом с братом.

— Ещё парочка одинаковых, — усмехнулась я, сквозь слёзы счастья.

— Не последняя, — шепнул Егор.

Так мне его хотелось стукнуть, но не могла. Руки были заняты, я осторожно придерживала мальчиков, прижимая к себе.