80
80
На улице Полина не выдержала, оглянулась ещё раз на здание университета с шестью белыми колоннами. Можно, конечно, увидеть его ещё не раз, можно даже войти в эти тяжёлые двери, но всё равно это будет не то... Она будет уже в другом статусе. Не студентка. Странное ощущение своей чужеродности овладело вдруг Полиной. Она всего лишь гостья - и на этом холме, и в этом городе...
До речного вокзала было совсем недалеко. Сначала они проехались на трамвае, а затем пешком дружно двинулись вниз, к Волге... Андрей катил её чемодан по мощёной дороге, а сам с любопытством озирался по сторонам. Здесь, в старом городе, было очень красиво. Жаль, сегодня нет солнца. Пасмурный, туманный день. Впрочем, так же пасмурно и туманно на душе. Просто погода под стать настроению...
Полина покупала в кассе билет на теплоход, когда раздался звонок её мобильника. Сердце ушло в пятки, но быстро вернулось - ошибка, ошибка, не он...
- Полина Валерьевна, вы где? - услышала она в трубке голос своей бывшей ученицы Ани Бычковой. Полина говорила ей, что уезжает сегодня, и та вызвалась её проводить. А вот и она сама - торопится, несётся на роликах...
- Это вам! - поспешно сунула девушке в руки букет слегка растрёпанных пионов. - Приходите осенью работать к нам в школу, Полина Валерьевна! Мы будем очень вас ждать...
- Для меня самой учёба ещё не закончена, - усмехнулась Полина. Аня недоверчиво взглянула на неё.
- Да ладно! Вы же такая взрослая...
Да уж, взрослая... Большая, опытная, умная. Всё на свете знает, всё умеет. Вот только пока не научилась, как следует жить, если жить, в общем-то, и незачем...
Она поправила выбившийся из Анюткиной косички вихор, слабо улыбнулась.
- Приезжай ко мне в гости летом. Я тебя встречу, только позвони.
- Обязательно приеду, Полина Валерьевна! - пообещала девочка с жаром. - Правда, чуть позже, в августе. В июле меня в лагерь отправляют.
- Здорово. А дома как?
- Тоже всё хорошо, - и, поднявшись на цыпочки, заговорщически шепнула Полине в ухо:
- Папа стал меньше пить...
Полина перевела взгляд на стоявшую рядом подругу и радушно пригласила:
- Ты тоже приезжай, Ксень.
Писательница пожала плечами.
- Обещать не буду, Полинка, не обижайся. Я в Москву поеду. Поищу там работу, попробую устроиться... - и вдруг крепко обняла Полину.
Андрей подал ей руку на прощание, просто и открыто улыбнулся.
- Желаю вам никогда не грустить, Полина. Всего доброго!
- Не кисни, моя дорогая, я обещаю, что напишу о тебе роман! - пылко произнесла Ксения напоследок.
- Спасибо, уже написала, - хмыкнула Полина язвительно, но Ксения лишь отмахнулась:
- Это не считается... Я напишу настоящую книгу! Дочь рыбака, родившаяся и выросшая в камышах, достигла небывалых высот в своей научной карьере!...
- Господи, ну почему же в камышах, - засмеялась Полина, а из глаз вдруг брызнули слёзы. Она торопливо отвернулась, подхватила свой чемодан и направилась на посадку.
Качнулась палуба теплохода - и вот уже город поплыл, как мираж, бесследно теряясь в густом утреннем тумане...
Несколько часов дороги прошли в лёгкой дремоте. Голова чуть кружилась, с реки дул ощутимый ветер, и Полина куталась в свою тоненькую ветровку, жалея, что убрала все свитера глубоко в чемодан. Справа от неё сидели две женщины - тоже закутанные и грустные, вероятно, тоже кем-то обиженные... Слева от Полины расположился почтенный белобородый старик, даже не старик, а - старец. Задумчиво хрустел свежим огурцом. Какие-то парни сходили в буфет, принесли чипсов, сухариков и пива, даже раннее утро их не смущало. Впрочем, Полине было всё равно. Не буянят, не орут, ведут себя тихо...
Так и шли по реке в белёсом тумане - деревья и береговые кусты просвечивали сквозь эту ватную мглу. Полина закрыла глаза. Никогда она ещё не ехала так по своей Волге - настолько равнодушной и усталой. Вспомнила отца, тётю Настю, но сердце от этого не согрелось. Вот и вернулась Полинка домой. И зачем только её отпустили?..
Что это - малодушие? Так она привезёт на остров свой долгожданный диплом? Слабачка, сдалась при первом же ударе...
Нет, не сдалась! В работе всё по-прежнему светло и ясно, в работе можно будет дышать. Но всякий раз, садясь за работу, нужно будет говорить: "Уйдите, Марк Александрович. Я после о вас подумаю. О том, как вы обманули меня, не сказав при этом ни единого лживого слова..." Любить его издали, радоваться тому, что он живой и здоровый?.. Нет, не для неё это, не желает она делать из него икону, как некоторые... Нельзя дать ему убить себя. Надо просто жить!..
Кто-то вздохнул рядом. Это старик что-то вспомнил, жалеет кого-то. Полина глянула сквозь полуопущенные ресницы и удивилась - смотрит прямо на неё. Да это он её жалеет, оказывается! Но жалость эта не была обидной. Понятный старик, свой, и, кажется, Полина тоже ему вся понятна, со всеми её радостями и печалями... Она широко открыла глаза, встретила добрый взгляд, с благодарностью улыбнулась.
А когда вдали показался остров и стал стремительно расти, приближаясь, у Полины внезапно ёкнуло в груди от радости, на секунду замерло дыхание, и она улыбнулась, точно оттаивая потихоньку - вернулось что-то забытое, невесомое, детское...
- Пока молодой, ничему конца нет. Это мы, старики, дно видим, - сказал старик, обращаясь к Полине.
Туман потихоньку рассеивался. Как же зелено кругом! Как пахнет травой июньский берег!..
- А вода-то - она, как вся наша жизнь, неучерпаемая, - добавил Полинин мудрый собеседник, поднимаясь и подхватывая свою сумку, - сколько ни гляди.
Родная, знакомая с детства, неучерпаемо-бездонная, как жизнь - лазоревая вода...