Глава 8.

Четыре года и шесть месяцев назад. Клиника Les Alpes. Швейцария.

– Она красивая. – Я провела пальцем по глянцевой поверхности фотокарточки, замечая в некоторых местах потёртости и пожелтевшие от времени уголки. – Сколько ей здесь?

– Десять, – последовал хриплый ответ.

С фотографии на меня смотрела улыбающаяся во весь рот девочка с длинными, цвета белого песка волосами. В ярко-оранжевом в зелёную полоску купальнике она стояла на фоне бушующего моря, держа в руках забавного розового медведя.

– Какие высокие волны…

– Это залив Ваймеа, Гавайи, – проговорил Друг, отрешённо смотря в окно. – В выходные мы с друзьями решили слетать туда, чтобы покататься, и она попросилась со мной. Я не хотел её брать. Мне самому тогда было всего пятнадцать. Отец был часто в разъездах, и ей очень тяжело было оставаться одной. Она так на меня смотрела, – безрадостно усмехнулся он, прикрывая глаза и ещё больше погружаясь в тяжёлые воспоминания. – Аманда хотела научиться кататься на доске, но в тот день волны были футов десять, и я не пустил её в воду. – Он несколько секунд помолчал. – Перед самым отъездом мы сидели с ней на пляже и смотрели на закат. Она положила голову мне на плечо и сказала, что хочет сюда ещё вернуться, потому что красивее места не видела. Я исполнил её желание, – его голос сорвался. – Она вернулась. Вернулась в самой роскошной урне. Я развеял её прах над волнами, которые она не успела покорить.

Я отложила фотографию в сторону и, бесшумно ступая по ковру босыми ногами, пошла к нему, чувствуя щекочущее касание длинного ворса в районе щиколоток.  Несколько секунд я молча рассматривала его подсвечиваемый лунный светом профиль, а затем перевела взгляд в окно. Ночь была тихой, сказочной. В чёрном небе миллиарды алмазных звёзд окружили идеально ровный, словно обведённый циркулем, серый круг. Верхушки деревьев утопали в серебре, а виднеющиеся вдалеке вершины гор сверкали белыми шапками снега. 

Друг немного помолчал, а затем достал из кармана маленький чёрный футляр и, повернувшись ко мне, тихо сказал:

– Это лотос. – На бархатной подушке лежала небольшая серебряная подвеска в форме цветка. – «Рождённый из грязи» – так его называют. Он растёт в болотистых местах, пробивается через толщу дерьма и распускается на поверхности невероятной красоты цветком.

Я оторвала свой взгляд от подвески и посмотрела ему в глаза.

– Аманда не смогла вырасти. Ей никто не помог. Но когда вырастешь ты… – Во взгляде плескалась печаль, щемящая тоска и маячащий где-то на глубине совсем маленький, только зарождающийся огонёк надежды. – Ты станешь самым прекрасным лотосом. С днём рождения, Вивиан.

Глаза наполнились слезами.

– Спасибо, Мартин, – прошептала я, дрожащей рукой забирая свой самый лучший в жизни подарок.

Настоящее время. Нью-Йорк.

– Боже, Ви! Я в восторге от этого платья! – Обернулась ко мне Лекси. – Подари! – Кинула она в мою сторону свой беспроигрышно умоляющий взгляд, которому я никогда не могла отказать.

Я лежала на кровати в футболке с Микки Маусом и ноутбуком в руках, пытаясь закончить проект по последней аптеке, который обещала отдать Майклу через два дня и периодически отвлекалась на подругу, которая, по ощущениям, уже часа два переворачивала мой гардероб.

– Забирай, – равнодушно бросила я, мельком скользнув взглядом по серебристому платью, которое она с любовью примеряла на себя.

Радостный визг чуть не оглушил и, подбежав ко мне, она звонко чмокнула меня в щеку.

– Спасибо. Ты лучшая!

Она прилетела сегодня утром, потому что не могла пропустить такой грандиозный праздник, как мой день рождения. Да, сегодня мне исполнилось двадцать три. Что я чувствовала? Чувствовала, что теряю необходимые для жизни литры крови, потому что Лекси с самого утра не прекращала её пить, насилуя мой мозг своими быстро сменяющими друг друга идеями.

– Не за что, – вздохнула я, наблюдая с каким энтузиазмом она достаёт из шкафа очередное платье.

– Что за унылое, неприятное лицо на тебе? – возмутилась она, подходя ко мне и взглядом показывая, что ей нужно помочь застегнуть молнию на спине. – Скоро прибудут гости, а ты выглядишь, как чучело.

Она случайно не родственница Эвана?

– Только через четыре часа, Лекси. – Взгляд метнулся в сторону стоящих на тумбе часов.

– Всего четыре часа!  – прикрыв рот ладонью, ужаснулась подруга. – В чём ты пойдёшь? Ты уже выбрала наряд? Я что-то не увидела ничего фееричного в твоём скудном гардеробе, – тараторила она с сумасшедшей скоростью.

– Не увидела, значит. – Я скептически посмотрела на гору из платьев, пиджаков и брюк, которые она выцыганила у меня своими профессионально грустными глазами.

– Это повседневка, – отмахнулась она. – Я говорю про что-то нереально красивое и сногсшибательное. Эффектное, Ви! Хочу, чтобы ты сегодня блистала!

– Для кого блистать? – проворчала я. Если его не будет.

– Чего ты там бубнишь, я не слышу?

– Я говорю, что буду выглядеть отлично. – Я подняла вверх большой палец, показывая, что ей очень идёт сотый по счету образ.

– То-то же, – успокоилась она, продолжая крутиться перед зеркалом. – Теперь самое время выбрать платье тебе.

Пока она, повернувшись ко мне спиной, перебирала плечики с вечерней одеждой и бурчала, что не видит меня ни в чём из этого, я накинула халат и вышла на балкон подышать свежим воздухом. Скорее, отравить его. Я стащила у Лекси одну сигаретку и, сделав первую затяжку, поперхнулась дымом. Я не курила пять лет, а вот именно сегодня захотелось. Доза яда для поддержания иллюзии спокойствия. Сделав ещё одну, я выдохнула дым, по-идиотски целясь в жёлтый диск, выглянувший из-за облаков. Пока ноябрь радовал отсутствием дождей и тёплой погодой, но довольно скоро столбик термометра опустится ниже, как и моё желание видеть одного высокомерного придурка.

В Японии сейчас было гораздо теплее. Я гуглила. Зачем мне это? Затем, что погода в стране его пребывания – это единственная доступная для меня информация. Я ни черта о нём не знала, и за все эти почти полтора месяца его отсутствия не было ни дня, чтобы я не думала о нём.

После той его пьяной выходки в моей комнате, он на следующий же день улетел в страну восходящего солнца. Ричард был вынужден остаться в Нью-Йорке и сдать дополнительные анализы, так как его лечащий врач был крайне обеспокоен его состоянием и запретил любые перелёты. Отчим пытался поспорить, но утренняя драма между отцом и сыном закончилась титрами во главе с режиссёром-постановщиком Александром Миллером.

За всё это время я не получила ни одного звонка, ни одного даже коротенького сообщения. Будто те пятнадцать минут в моей комнате были просто игрой моего больного воображения. Признаться, я испытала весь спектр неприятных эмоций. Сначала придумав сотни причин в его оправдание, я ждала хоть какой-то весточки от него. Потом на смену жалкого ожидания пришла злость на этого козла, который безнаказанно может меня так страстно прижимать, а потом попросту забыть о моём существовании. И, наконец, принятие. Ему просто плевать на меня, а мне нужно прекратить выдумывать то, чего нет.

И всё-таки я скучала. Никогда не признаюсь, но пару раз я пыталась отправить ему сообщение, заново набирая и удаляя текст нелепого содержания. В итоге гордость победила, и они так и остались забытыми недописанными черновиками в архивной папке.

Почему я не испытывала такой привычной радости в мой любимый день? Потому что он забыл. В Токио уже была ночь, а это означало лишь одно –  поздравление я не получу.

Затушив сигарету, я уселась в плетёное кресло, думая о том, что один из моих любимых праздников пройдёт в этом чёртовом доме. Трис предлагала арендовать ресторан, нанять организаторов, фотографов, собрать чуть ли не весь Манхэттен и отгулять на полную катушку. И я согласилась бы, если бы Алекс почтил меня своим присутствием. Чтобы надеть свой лучший наряд и раскидывать обворожительные улыбки направо и налево, демонстрируя напускное счастье и показывая, как меня совсем не трогает его затянувшееся молчание. Но увы, планы пришлось изменить, и я решила ограничиться ужином в кругу близких. Хотя я не уверена, что к близким можно отнести партнёров и друзей Ричарда. Впрочем, по большому счету, мне уже стало плевать. Это мой последний день рождения в этом склепе воспоминаний.

– Какого хрена ты здесь расселась? – раздался возмущённый голос Лекси. Загородив собой солнце и уперев руки в бока, она с напускной злостью сканировала меня взглядом.

– А ну-ка, вставай! – Схватила она меня за руку. – Пойдём делать из тебя принцессу. Господи, ещё и накурилась, – ворчала она, пока тащила меня в спальню. – Пахнешь как бродяга с улицы.

Они точно родственники.

Спустя несколько часов по взгляду Лекси не сложно было догадаться, что результатом проделанной ею работы она осталась удовлетворена. Она отказалась от всех стилистов и с огромным энтузиазмом принялась делать мне макияж сама. Я ей доверяла, потому что в учебные годы она не раз изгалялась над моим лицом, дабы улучшить свои навыки визажиста, и получалось у неё довольно неплохо.

«А сейчас стала настоящим профессионалом», – думала я, рассматривая в зеркале своё новое лицо.

Проведя массовую экзекуцию над моими вещами, Лекси самостоятельно выбрала мой праздничный наряд, и теперь я скептически рассматривала висящее на дверце шкафа платье и стоящие на полу чёрные туфли на шпильке, которой запросто можно забить человека насмерть.

– Я не смогу надеть лифчик!

– Он тебе не нужен.

– Я замёрзну, и у меня встанут соски.

– Дома тепло, а если встанут по другой причине, то никто не заметит. Там плотная ткань.

– Ты видела этот каблук? Я упаду и сломаю ногу!

– Не упадёшь.

– Давай соберём волосы наверх.

– С этим платьем лучше оставить распущенными. Сделаем лёгкие волны.

– Я считаю…

– Вивиан, заткнись! – не выдержала она, больно дёрнув меня за прядь волос. – У тебя что, дни психоза?

– Нет, – промычала я, потирая ноющий участок кожи на голове.

– Тогда сиди молча, – бескомпромиссно закончила она наш маленький спор и продолжила колдовать над моей причёской.

 Надев на себя лучший, по мнению моей наглой подруги наряд, я широко раскрытыми глазами уставилась в собственное отражение. Рыжие пряди лёгкими волнами раскинулись по плечам. Некоторые из них выгорели и после плойки ассиметрично чередовались от тёмно-медного до золотисто-оранжевого. По мне, было очень даже красиво. Но Лекси, совсем не стесняясь, не упустила шанс сказать, что это больше похоже на неудачное окрашивание, заявив, что в следующий раз приедет с чемоданом каких-то волшебных масок.

Вызывающий красный бархат выше колен с длинными рукавами облепил меня словно вторая кожа, а глубокий v-образный вырез доходил чуть ли не до пупа и совсем не оставлял никакого простора для фантазии. Каблук был размером с мою голову, и я всерьёз задумалась о собственной безопасности. Она с ума сошла?! Даже для меня это было слишком.

В душе я понимала, что моё психованное настроение связано вовсе не с платьем и туфлями. Наряд был достаточно откровенным, сексуальным, но не пошлым. Я носила и похлеще этого. Моя злость и детские капризы распространялись сегодня на всех и каждого только потому, что его, этого высокомерного, самоуверенного, наглого (я могла продолжать бесконечно), напыщенного гада не будет. Я не хотела праздника без него и от этого бесилась ещё больше.

«Никогда его не прощу, – пообещала я самой себе. – Если не поздравит до полуночи – никогда не прощу».

Очень интересное занятие выставлять требования тем, кто никогда о них не узнает.

«Не прощай. Только трусы не забывай выжимать при виде его», – расхохоталась гадина внутри меня.

Достав из шкатулки с драгоценностями подвеску в форме лотоса, я попросила Лекси застегнуть застёжку на тонкой серебряной цепочке.

– Она сюда совсем не подходит, – ворчала подруга, перекидывая мои волосы на одну сторону. – Сюда нужно что-то более изящное и на более длинной цепочке. Эта слишком короткая.

– Без неё я не выйду из этой комнаты, – угрожающе произнесла я, всем своим видом демонстрируя, что в этом вопросе я уступать не намерена.

Эта подвеска – единственное, что подарил мне Друг, и я очень трепетно относилась к ней. Она имела для меня особенное значение, поэтому и оказывалась на моей шее только в особенный день, напоминая мне о том, что я не буду расти вечно и совсем скоро навсегда отмоюсь от грязи, прилипшей ко мне на долгие годы.

– Боже, хорошо. Только не надо так на меня смотреть, – закатила глаза Лекси и, щёлкнув застёжкой, поправила мне причёску. – Выглядишь потрясающе! – улыбнулась она.

К шести часам вечера стали собираться гости. Не решаясь пока спуститься вниз, я рассматривала их со второго этажа. Я заметила Эвана в кругу коллег с работы, Нейта с Трис, о чём-то оживлённо переговаривающихся на другом конце зала, а также громко смеющихся Джеймса, Энди и Криса возле стола с закусками.

 Некоторых гостей я даже не знала. Видимо, это и были партнёры и друзья Ричарда. Сам же он, совершенно не выглядящий больным, держа в руках бокал шампанского, скорее, для вида, потому что пить ему нельзя, стоял возле подножия лестницы и с непроницаемым лицом слушал Эдварда Элфорда. Как замечательно, что он тоже в числе приглашённых. Если бы я лично составляла список гостей, вписала бы его первым.

Продолжать прятаться было глупо, и я, спустившись вниз, сразу оказалась в центре внимания. Все меня поздравляли, обнимали, целовали, а Трис даже немного всплакнула и чуть не задушила меня в своих крепких объятиях. Эван, как всегда, отличился. Увидев меня, он оглушительно присвистнул, чем вызвал лёгкий шок на лицах собравшихся, вашу мать, интеллигентов, а затем, как ни в чём не бывало, нашептал мне кучу всяких непристойностей, не забыв упомянуть в конце своей порноречи, что вообще не надел бы сегодня трусы, если бы знал, насколько сильно будет жать его возбуждённое достоинство при виде меня. Рядом стоящую Трис перекосило от последней фразы.

– Ты можешь вести себя хоть иногда прилично? – отчитывала его подруга, будто мы на королевском приёме у Карла Ⅲ. – Ты свистнул ей как уличной девке.

– Уличным я свищу гораздо громче.

– Идиот.

– Столько внимания к моей персоне, мисс Холл. Я начинаю думать, что вы ко мне не ровно дышите.

Беатрис аж позеленела от злости.

– Размечтался!

– Успокойтесь оба, – устало проговорил Нейт и, обняв за талию подругу, яростно мечущую молнии в Эвана, улыбнулся. – С днём рождения, Вивиан.

 Когда все переместились в просторную гостиную, где был накрыт большой стол, я с радостью для себя отметила, что гостей оказалось не так много, как я предполагала изначально.

Пока Ричард говорил длинный и нудный тост, где рассказывал, как я ему бесценно дорога, как он меня любит и безумно счастлив иметь такую дочь, в желудке по пятому кругу сворачивалось выпитое шампанское. Подарком послужили часы Patek Philippe из розового золота с бриллиантами. На восемнадцатилетие он дарил мне Rolex, но я так великодушно отдала их малознакомому барыге за наркоту, так как Алекс, заподозрив что-то неладное, начал отслеживать мои расходы, а потом и вовсе заблокировал мои счета, став выдавать деньги чуть ли не под отчёт.

Выпивший Эван толкал очень долгую речь, рассказывал дикие истории, совсем не предназначенные для девяноста процентов ушей, сидящих в зале. Для полноты картины не хватало альбома с самыми неудачными детскими фотографиями, которые родители с гордостью показывают потенциальному жениху на семейном ужине в первый день знакомства. И когда уже я начала жалеть, что не обладаю сверхспособностью испепелять людей взглядом, а порядком уставшие от его болтовни гости стали переглядываться, рядом сидящая с ним Лекси наконец-то велела ему заткнуться. Он подарил мне большую коробку, которую попросил открыть тут же. Я отказалась. Зная его, там сто процентов было что-то неприличное. А махать фаллосами и анальными пробками перед лицами Ричарда и его партнёров я считала полнейшим безумством.

Звон столовых приборов, играющая фоном музыка, разговоры и смех – всё смешалось в утомительную какофонию звуков. Я выбрала наихудший вариант – много пить и мало есть, на что Трис лишь укоризненно качала головой, периодически подкладывая мне в тарелку что-то из еды.

– Ричард, а где твой сын? – спросил один из мужчин, сидящих напротив меня, и я резко перевела взгляд на отчима, чувствуя, как волнительно участился пульс.

– Налаживает деловые связи на другом континенте, – спокойно ответил тот.

– Видимо, очень необходимые связи, мистер Миллер, раз он пропустил семейный праздник.

Какого хрена, Джеймс? Его фраза прозвучала для меня двусмысленно. Будто он специально сделал акцент на том, что у Алекса нашлись дела поважнее, чем мой день рождения. Но, возможно, так казалось только мне, потому что никто из моего окружения никак не отреагировал на подобный комментарий Уильямса.

– Да, Джеймс. – Ричард поднял бокал с водой и сделал пару глотков. – Эти связи нам важны.

– Пару месяцев назад я отправил Алексу выгодный контракт на поставку деталей для тяговых протезов. Ответа так и не получил.

– Я не смогу тебе ответить в чём причина задержки, потому что этим занимается исключительно он. Но, возможно, это связано с тем, что Алекс отдаёт предпочтение развитию бионических современных конструкций, – снисходительно ответил Ричард, очевидно не заинтересовавшись предложением Джеймса. – В любом случае, переговори с ним ещё раз, когда он вернётся. Если твоё предложение действительно стоящее, он его примет.

По нахмуренному лицу моего бывшего было понятно, что он остался неудовлетворённым подобным ответом.

– Бионические? – заинтересовалась Трис.

– Да. Это протезы нового поколения, которые функционируют за счёт отправки сигналов от головного мозга. Проще говоря, человек управляет неродной конечностью силой мысли. Алекс собрал огромную команду инженеров, биологов и медиков, чтобы непрерывно совершенствовать данную технологию.

– Судя по всему, в Америке не хватает сильных умов, раз он открыл лаборатории в Китае, – невозмутимым голосом произнёс Уильямс, и в глазах Ричарда вспыхнуло удивление, быстро переросшее в откровенную злость.

Он не знал.

– Китай? – переспросил Эдвард, надменно выгнув бровь. – Ты всегда был категоричен в вопросе сотрудничества с ними. Что изменилось?

– Это всего лишь слухи, – ответил отчим, быстро беря себя в руки.  – Алекс в Японии.

– Возможно, я что-то нет так понял, мистер Миллер, – с напускной учтивостью проговорил Джеймс и опустил взгляд в тарелку, еле сдерживая злорадную ухмылку.

Ну и говнюк.

– Алекс далеко пойдёт, – в своей манере протянул Элфорд, явно обращаясь к Ричарду, но смотря при этом на Нейта, который усердно делал вид, что не слышит слов отца и выбирает, какую из закусок попробовать следующей.

Начинается! Нейту нужно выдать диплом первой степени за умение игнорировать своего отца-козла. Кажется, с шампанским стоило притормозить.

– Несомненно, – заключил Ричард.

– Значит, в наше время совсем не страшно остаться без руки или ноги? – неудачно попытался пошутить незнакомый мне мужчина с сединой на висках и выпирающим животом.

«Максимум, что тебе светит – это ожирение, старый хрыч!».

Всё, точно стоило притормозить.

– Конечно, Адам, – невозмутимо ответил ему Эдвард. – Если твой счёт будет пополняться на ту же сумму, что и сейчас, ты несомненно сможешь позволить себе самую современную конечность.

Дальше я уже не слушала. К обсуждению подключились другие мужчины и разговор, как и следовало ожидать, плавно перешёл к теме бизнеса. Правда, длилось это совсем недолго, и вскоре все опять вспомнили о причине, по которой собственно и был организован этот вечер.

Вдоволь наслушавшись поздравлений и получив гору подарков, которую мне предстояло разбирать завтра совместно с головной болью, потому что шампанского я выпила столько, словно это мой последний день рождения, а дальше только умирать, я как можно более тактично намекнула Ричарду, что пора закругляться. Ричард моё пожелание учёл и примерно ещё спустя полчаса сообщил, что праздник подходит к концу. Проводив своих партнёров и друзей, он сам покинул дом вместе с Эдвардом Элфордом, напоследок проявив ненужную заботу и прочитав мне небольшую лекцию о количестве выпитого спиртного, от которой меня затошнило больше, чем от шампанского.

Коллеги с работы тоже не пожелали остаться, за исключением Эвана. Поэтому, примерно к одиннадцати часам вечера нас осталась небольшая компания, включающая меня, Лекси, Трис, Нейта и Эвана. Джеймс с друзьями укатил в клуб, намекнув мне перед уходом, что ему некомфортно находиться в доме Миллеров. В последнее время у нас с ним сложились хорошие дружеские отношения. Мы периодически списывались и ходили пару раз играть в боулинг. Поэтому, сегодняшнее странное поведение было мне не понятно, учитывая, что брата не было в стране. Ну и к чёрту его!

– Алекс, значит, тебя так и не поздравил, – печально подметила Трис, усаживаясь на пушистом ковре возле камина.

– Нет.

Удобно устроившись в мягком кресле, я допивала содержимое уже не помню по счету какого бокала, и смотрела, как Эван нагло роется в коллекционных запасах коньяка отчима. Однако, смело. Даже Алекс редко совал туда свой нос. Тьфу ты, снова этот грёбаный Алекс.

– Козёл, – фыркнула Лекси из кресла, стоящего напротив меня.

– Ну, возможно, он ещё успеет, – неуверенно протянула Трис, поглядывая на часы, на которых стрелки показывали двадцать три десять.

– Не важно, – равнодушно махнула я рукой, делая вид, что меня совсем не волнует данная тема. – Лучше расскажи, как дела в твоём салоне?

Лекси с воодушевлением принялась рассказывать о своих истеричных клиентах. Как она, задумавшись, накрасила девушке глаза разными тенями, а та устроила ей грандиозный скандал и вылила на её любимую белую футболку кофе, пятна от которого она так и не смогла отстирать.

Я максимально старалась абстрагироваться от мыслей о своём брате и полностью сконцентрировать внимания на друзьях. И у меня получилось. Почти. Мы пили, болтали, играли в карты и с удовольствием умяли два больших мясных пирога, которые Глория, обойдя нашего повара-гурмана, лично приготовила для нас в честь моего дня рождения.

После того, как Трис чуть ли не насильно напоила меня чаем, чтобы хоть немного снять алкогольный дурман, я решила уделать Эвана в бильярд. Партия, естественно, закончилась моим позорным поражением, после чего Мур с видом чемпиона мира по забиванию шаров, развалился на диване и, покуривая кальян, принялся отпускать идиотские шуточки в мой адрес.

– Я не хотел раскрывать секрет, но нужно загонять шары в лузы, – умничал он. – Надо было играть на раздевание. – Окинул он меня своим фирменным взглядом, очевидно, прикидывая, сколько на мне надето вещей. –  Твоё бездумное протирание стола сиськами могло принести больше эстетического удовольствия, если бы ты сразу сняла платье, а не насиловала мои глаза наискучнейшей игрой в бильярд.  Я же ценитель всего возбуждающе прекрасного.

– Учитывая, сколько ты выпил, Мур, возбуждаться ты можешь только мысленно, – парировала я.

– Ты меня недооцениваешь, детка. Если ты сильно постараешься, младший Мур удовлетворит твои самые изощрённые фантазии. Я знаю, какой ты можешь быть горячей, крошка.

– Эван, я тебе обещаю, что это, – я указала пальцем на трубку, которую он обхватил губами для очередной затяжки, – окажется совсем в другом месте. В более узком.

– Ох, детка, это самая быстрая прелюдия. Я готов. Можешь приступать.

– Фу, – незамедлительно последовала стандартная реакция подруги одновременно с громким хохотом Нейта.

– На ваши брачные игры можно смотреть вечно, – смеялся он.

В начале второго ребята решили, что им пора домой. Лекси со всеми попрощавшись, пошла к себе в комнату, которую ей подготовила Глория. Я же вышла на крыльцо, чтобы проводить гостей. Мур горланил какую-то идиотскую песню, и Трис, напоследок крепко обняв меня, еле как затолкала его в машину, в которой уже сидел Нейт.

Проводив взглядом отъезжающий от крыльца автомобиль, я поёжилась от пронизывающего ветра и плотнее запахнула плащ. Чёрное, затянутое увесистыми тучами небо грозно нависло над моей головой. В воздухе витала преддождевая свежесть, и я, пристально смотря в чернеющий прямо на глазах горизонт, пыталась выискать хоть одну звезду во мраке стихии. Безуспешно. Я не видела ни одной. Словно сама природа всячески противилась сегодня, наводя беспросветную тьму в моей тоскующей душе.

От напрасных поисков меня отвлёк шум колёс по подъездной дороге. Недолгое шуршание шин, и возле крыльца плавно затормозил чёрный, наглухо тонированный внедорожник. Двигатель стих, и спустя пару секунд на асфальт ступила нога, обутая в чёрный кроссовок с логотипом Nike, а следом показался и сам ночной гость.

Алекс глухо хлопнул дверцей и повернулся в мою сторону. Неподвижно остановившись у первой ступени и не решаясь сделать хоть один шаг по направлению ко мне, он исподлобья рассматривал меня. Я рассматривала его в ответ. На нём были чёрные джинсы и чёрная толстовка с капюшоном. Неподходящий наряд для дня рождения. Но, в любом случае, он на него не попал, так что к чему теперь эти размышления?

Мне нужно проявить инициативу? Я не хотела.

– Привет, – сказал виновник моих страданий, изогнув губы в лёгкой улыбке.

Привет?! Привет, блять! Больше месяца переживаний и «привет». Пусть засунет свой «привет» в одно место и катится в свою Японию. Меня разрывало изнутри. Хотелось обнять его и в то же время наорать. Поцеловать и избить. С визгом счастья запрыгнуть на него с разбега и послать далеко и надолго. «Придушить, утопить, укусить, изнасиловать», – воодушевлённо поддакивала стерва. Я непроизвольно сжала руки в кулаки.

Пока моя гордость смахивала пыль, я решила отдать предпочтение третьему варианту и, молча развернувшись, направилась в дом, не удостоив его не единым словом. Даже внутренняя стерва не смела оспорить моё принципиальное решение. Она обиженно поджала губы и, ненавидя весь мир, что-то недовольно бурчала себе под нос.

На ходу пытаясь скинуть плащ, я запуталась в рукаве и, кое-как освободившись, с психом бросила его на пол. Я подошла к потухшему камину и налила себе ещё шампанского. Усевшись в уже полюбившееся мне сегодня кресло, обтянутое бордовым бархатом, я поджала под себя ноги и сделала несколько глотков. Мысленно поблагодарив Беатрис за чай, благодаря которому я более-менее пришла в себя и не рычала сейчас в унитаз, я в тревожном ожидании уставилась на дверной проем.

Спустя секунд двадцать Алекс соизволил показаться мне на глаза. Размеренной походкой он зашёл в комнату и бегло обвёл помещение оценивающим взглядом. Тарелки с недоеденными кусками пирога, раскиданные по милости Эвана карты, которыми он пытался показать нам фокус, но потерпел фиаско, и теперь они валялись по всей гостиной, несколько пустых бутылок из-под шампанского, и я – королева вечера, восседающая на троне и буквально испепеляющая его взглядом, словно провинившегося раба. Спокойно подняв с пола мой плащ, он аккуратно повесил его на спинку дивана и, сев в кресло напротив меня, расслабленно закинул ногу на ногу. Окинув меня пристальным взглядом с головы до ног, Алекс слегка поджал губы, а затем с насмешкой спросил:

– Вечеринка была в каком-то определённом стиле? Ты похожа на девицу из борделя.

Я моментально вспыхнула.

– Часто ходишь по борделям?

– Не любитель. Но представление имею.

– А что так? – с напускной участливостью поинтересовалась я. – Шлюхам доступ закрыт в постель великого Александра Миллера?

– Называй меня так почаще. Мне нравится.

– Ещё чего, – фыркнула я и, задрав подбородок так высоко, что заболели мышцы шеи, уставилась в окно, будто фонари, развешанные по периметру дома – самое интересное, что я видела в жизни.

Я чувствовала его взгляд на себе. Спокойный, уверенный, ощупывающий меня невидимой рукой. Он словно видел меня насквозь, и все мои наигранные бравады неизбежно терпели крах в ту же секунды, как пронизывающий тяжёлый взгляд концентрировался исключительно на мне. По позвоночнику поползло странное чувство, и если в самое ближайшее время он не прекратит на меня так смотреть, то очень быстро в гостиной закончится весь воздух, и я умру от кислородного голодания.

– Как прошёл праздник?

– Просто прекрасно! –  сразу повернувшись, резко ответила я.

Меня бесила вся эта ситуация. Бесил он. Бесило, что даже приехав, он не соизволил меня поздравить, хотя бы ради приличия. Тяжесть от осознания того, что ему на меня всё-таки плевать, давила на мои плечи непосильным грузом так сильно, что под влиянием игристых пузырьков скрыть своих истинных эмоций не представлялось возможным. Наверное, всё это отпечаталось на моем лице, потому что он, открыто ухмыльнувшись, сделал самый правильный вывод.

– Злишься.

Не вопрос. Утверждение. Ему доставляло удовольствие издеваться надо мной, и внутренняя стерва завелась, требуя жёсткого наказания и никакой амнистии.

– С чего бы мне злиться, Алекс, – протянула я, манерно откидывая мешающую прядь с лица и начиная второй акт театрального представления. – Мой день рождения прошёл чудесно, в кругу близких людей. Меня завалили подарками. Некоторые особенно мне понравились. Например, Джеймс. – Я кинула в его сторону многозначительный взгляд. –  Подарил мне кулон от Cartier в форме сердца, очень красивый. Обязательно тебе его покажу.

Я блефовала. Я вообще не знала кто и что мне подарил, потому что планировала распаковывать подарки только завтра. Придумав про кулон, я хотела позлить его. Ведь даже просто от имени бывшего друга он сразу впадал в бешенство. И я не ошиблась. Улыбка сразу слетела с красивого лица, а глаза полыхнули злостью.

– Вот как, – голос прозвучал задумчиво, и взгляд невольно опустился на мою шею.

– Нет, этот мне подарил мой Друг, – изображала я безграничную радость, ласково поглаживая холодный металл подвески. – Теперь, когда Джеймс расстался с Хлоей, – на что Алекс удивлённо поднял бровь, вызывая бурю ликования в моей душе, – мы могли бы попробовать заново. Он давно завязал с наркотой, тебе не о чем беспокоиться. Я знаю его с самого детства. Он красивый, добрый и будет прекрасным отцом.

Что за чушь я несла? Он не расставался с Хлоей. Честно говоря, я вообще не знала, что с ней и почему её не было на моем дне рождения. У меня даже в мыслях не было начинать какие-то отношения с Джеймсом. Но неугомонная стерва внутри меня придумала грандиозный курс по реабилитации уязвлённой гордости и от радости издавала чуть ли не хрюкающие звуки, наблюдая, как с каждым лживым словом всё больше мрачнеет лицо моего горячо обожаемого братца.

– Ну а, собственно, почему и нет? – Этот корабль не остановить. – Две семьи объединятся. Вы наконец забудете свои обиды, и мы все будем жить в любви и гармонии. Будешь нянчиться со своими племянниками…

– Хватит! – рявкнул он так громко, что я чуть не упала с кресла, пролив на себя остатки шампанского.

– Ты больной? – разозлилась я.

Отставив в сторону бокал, я взяла в руки салфетку и принялась протирать мокрые пятна на платье, кидая в его сторону убийственные искровые разряды. Он громко вздохнул, а затем, подавшись вперёд, упёрся локтями в колени, пытаясь поймать мой взгляд.

– Прости. – Такое редкое слово для обладателя самых порочных в мире губ проникло в самую сердцевину моего вмиг сдавшегося сердца, и я невольно замерла, отбросив мысли об испорченном наряде.

– Я не забыл о твоём празднике. Я должен был прилететь ещё днём, но рейс задержали из-за погодных условий, и я никак не мог добиться информации о времени вылета. Ты не представляешь, как я пожалел, что не воспользовался Джетом и поверь мне, что я сделал всё, что мог, чтобы быстрее оказаться здесь, рядом с тобой.

Пока от его слов я позорно растекалась лужицей, он бегал глазами по моему лицу, выискивая что-то понятное ему одному.

– Поэтому прекрати нести весь этот бред и намеренно злить меня.

Я молча смотрела на него, переваривая всё, что он сейчас сказал. Провокация, видимо, не удалась, и моя актёрская игра, как всегда, оставляла желать лучшего. Но на душе стало гораздо легче от его слов. Он думал обо мне, и я была уверена, что он действительно сделал всё возможное, чтобы прилететь, как можно скорее. Мне этого было достаточно.

– Я приготовил подарок, – сказал он, внимательно смотря мне в лицо из-под разметавшейся чёлки. – Надеюсь, у тебя нет никаких планов на этот уик-энд, потому что я хочу свозить тебя в одно место. Поедешь со мной?

Чем больше он говорил, тем сильнее расширялись мои глаза от удивления, вызванного неожиданно поступившим предложением.

«Я поеду с тобой на другую планету без скафандра!».

«Ну уж нет. Пусть умоляет!».

«Умоляет?! Алекс?! Не смеши». 

– Прилетела Лекси, и мы уже запланировали на завтра поход по магазинам, – деловито сообщила я, стараясь тщательно скрыть восторг от мысли о совместном отдыхе.

На самом деле, у меня не было никаких планов, кроме как болеть с похмелья. У Лекси рейс в Лондон ранним утром, так как уже завтра у неё запланированы сборы невесты. Но ему об этом знать необязательно.

Он подался ещё ближе ко мне. Знакомый аромат окутал, проник внутрь, щекоча обонятельные рецепторы и вызывая беспричинное желание уткнуться носом в его шею, чтобы вдохнуть ещё глубже самый вкусный запах. Мужское дыхание, со вкусом чего-то ягодного, коснулось моего рта, и я невольно подумала о том, что моё алкогольное амбре сейчас было очень далеко от сладких ягод.

– А если я скажу: «Пожалуйста»? – вкрадчиво проговорил Алекс, и мой взгляд машинально опустился на его губы, на которых даже при таком слабом освещении я могла рассмотреть каждую трещинку.

Психованная дура принялась истерично топать ногой, угрожая мне самой мучительной смертью, если вдруг я посмею отказаться.

– Попробуй, – тихо прошептала я, заранее зная свой ответ.

– Пожалуйста.

Проникновенный голос заполз в самый важный орган, быстро сокращающийся под взглядом пытливых глаз, с игриво пляшущими на самом дне смешинками. Такому Алексу просто невозможно было отказать.

– Хорошо, – тихо согласилась я, и внутри одна ненормальная оглушительно расхохоталась, выдавая мне своё сардоническое: «Самое долгое противостояние в истории!». 

– Тогда тебе нужно пойти и лечь спать, выезжаем завтра в десять. Я скажу Глории, чтобы собрала твою сумку.

Я рассеянно кивнула в знак согласия, до конца не осознавая свалившегося на мою голову счастья. Неуклюже поднявшись с кресла, я сделала всего один шаг в сторону выхода, когда прохладная ладонь плавно обхватила моё запястье. Я замерла и недоуменно уставилась в поразительные, отливающие в приглушенном свете гостиной серебряными бликами глаза. Смотря на меня снизу вверх, он медленно склонил голову, и тёплые губы нежно коснулись бешено бьющейся под кожей голубой венки.

– С днём рождения, моя Виви.

Сердце пропустило удар.

***

Солнечные блики игриво прыгали по воде, пока я шла в сторону пирса по дорожке, устланной мокрыми осенними листьями. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением, и лишь полуголые верхушки деревьев покачивались от лёгкого ветра. Я ступила на бревенчатые доски, пропитанные влагой, и под жалобный скрип дерева прошла в конец пирса, заканчивающегося крытой беседкой. Вдохнув свежий воздух, я натянула рукава худи до самых кончиков пальцев, рассматривая искрящуюся гладь озера Сенека.

Я никогда не была здесь раньше и практически все пять часов дороги проспала. Уже на подъезде, Алекс успел рассказать, что это озеро – одно из самых больших и глубоких Фингер-озёр Нью-Йорка. Здесь в определённый сезон проводились соревнования по ловле форели – наискучнейшее, по моему мнению, занятие. Но Винная тропа, на которой находилось более двадцати восьми виноделен, заинтересовала меня гораздо больше, и Алекс, понимающе усмехнувшись, пообещал завтра меня туда свозить, чтобы я лично смогла провести дегустацию лучших сортов вина.

Когда мы подъехали, нас встретила приятной наружности женщина, и пока Алекс обсуждал с ней условия аренды и подписывал договор, я решила спуститься к воде, чтобы осмотреть окрестности. Вокруг не было ни души, только лес и тихая красивая природа. В груди поселилось некое ожидание, граничащее со сладким предвкушением того, как может закончиться этот вечер.

Поведение Алекса по отношению ко мне в корне изменилось и стало меня очень сильно пугать. Мне было проще, когда он меня ненавидел. Когда он злился, приказывал, оскорблял и презирал, мне было проще хотеть его. Потому что я знала, что это только мои желания, и он их со мной никогда не разделит. А сейчас, когда между нами может произойти нечто непоправимое, нечто безвозвратное, нечто такое, после чего я буду собирать себя по кускам и чувствовать настоящей сукой, потому что всегда знала, что он никогда не будет моим, мне стало по-настоящему страшно. Я чувствовала, что это больше, чем влечение, и хорошая девочка на моём месте должна была отказаться от поездки, никогда к нему не прикасаться и сделать вид, что он ей совсем не интересен. Но я не хорошая девочка. И никогда ей не была. И эта плохая я готова получить даже самую малость. Пусть это будет пара-тройка ночей. Да пусть хоть одна ночь. Но она будет. С ним. А после я смогу забиться в угол и сжирать себя чувствами вины и стыда.

Услышав звуки, я повернулась в сторону двухэтажного деревянного дома, окружённого елями и стоящего на возвышенности, выложенной большими, разного размера камнями. У самого крыльца стоял Алекс и разговаривал с хозяйкой дома. Ещё пара минут, и женщина, сев в автомобиль, уехала. А брат, махнув мне рукой, принялся доставать из багажника сумки, чтобы занести их внутрь. Я вернулась к машине и, прихватив пару лёгких пакетов, решила осмотреть дом. Он не мелочился. Пять спален, два санузла и большая кухня-гостиная.

– Места маловато. – Я плюхнулась на кожаный диван кофейного цвета.

Алекс уловил мои шутливые нотки и довольно ухмыльнулся, выкладывая из дорожной сумки продукты на стол.

– Из предложенных вариантов меньшей площадью мне ничего не понравилось.

Я даже не удивилась, ему сложно угодить.

– Швейцарское шале, – заключила я, осматривая гостиную, напоминающую деревенскую хижину в современном исполнении.

– И что это значит? – заторможено спросил брат, отвлекаясь на рассматривание пакетов с мясом, очевидно, решая, какой из них приготовить в первую очередь.

– Это стиль в интерьере, включающий в себя оттенки светлого дерева, которые дополняют глубокими тонами. – Я указала на шторы. – В данном случае – тёмно-зелёными. Выступающие балки, необработанное дерево, камень и металл, – блистала своими знаниями, рассматривая камин, облицованный камнем кофейного и шоколадного цветов. – Глиняные горшки, плед с деревенской вышивкой, меха. – Мои глаза скакали от предмета к предмету и остановились на пушистом ковре с длинным ворсом, в который хотелось зарыться руками. – Грубость и уют в одном флаконе.

– Восхищён твоими познаниями, – в голосе прослеживалась лёгкая ирония, но я всё равно мысленно поставила себе пятёрку за верное определение деревенского стиля.

– Сама себе аплодирую. Что на ужин?

– Стейки из говядины и овощной салат: первое – на мне.

Намёк понят.

Пока я мыла овощи, Алекс ушёл наверх переодеться и вернулся в свободных серых домашних штанах и футболке того же цвета. Достав из вакуумного пакета уже замаринованные куски, он кинул их на разогретую сковороду, и по комнате практически моментально распространился запах жареного в специях мяса.

Покончив с готовкой, брат разжёг камин и достал бутылку красного вина. Сев за стол напротив меня, он разлил его по бокалам и протянул один мне.

– Вкусное, – облизнулась я, сделав глоток.

– Я не силён в винах, поэтому рад, что тебе понравилось.

– Как поездка в Японию?

– Скажем так, – протянул Алекс, цепляя вилкой маслину, которые я добавила в салат только ради него. Сама я их терпеть не могла. – Я всё это время был в Китае.

– Что?! – Мне сразу вспомнилась фраза Джеймса про лаборатории, но я решила немного повременить с этой информацией.

– Я был в Японии всего неделю, остальное время провёл в Китае. Японцы в конец охренели и предложили нам условия, на которые я категорически не согласен. Я их послал.

– А Ричард в курсе? – волнение в моём голосе сложно было не заметить, и я боялась даже представить, какой будет реакция его отца.

– Он знает, что контракт не был заключён. Без подробностей. Я не собираюсь ничего скрывать. На следующей неделе предоставлю совету свой вариант. Дам им время на размышление и устрою голосование. Если они поддержат, ему придётся смириться. Если нет, воспользуюсь запасным планом.

Звучало смело. Алекс никогда не страдал тщеславием, и если он так открыто шёл наперекор своему непоколебимому отцу, значит, действительно игра стоила свеч.

– Как Эмили?

– Дата операции назначена, – с серьёзным выражением лица ответил брат. – Протез готов. Самый лучший. Первое время придётся тяжело, но затем она привыкнет и практически не будет чувствовать разницы. Я подыскал ей идеальное место для реабилитации со спортивной площадкой и хорошего тренера.

– Алекс…ты… – Я не знала, как правильно выразить свои чувства.

– Что? – Улыбаясь уголками губ, он выжидательно выгнул бровь.

– Ты очень хороший, – смущённо выдохнула я. Стерва внутри загоготала как ненормальная.

«А ещё красивый, сексуальный, неповторимый, самый лучший, и я уже хочу твой член в себе».

«Ты отвратительна».

– Да неужели? – ёрничал он. – А как же твоё: «Я тебя ненавижу»?

– Ты же знаешь, что это не так!

– Догадываюсь, – кивнул он, расслабленно улыбаясь и наслаждаясь моим смущением. – Ешь. – Указал он мне на тарелку. – Ты сегодня за завтраком практически ни к чему не притронулась.

Пока я с аппетитом уплетала сочное мясо, Алекс рассказывал о своей поездке в Японию. Какие места посетил и каких интересных людей встретил. Например, на одном из вечеров он познакомился с молодым японцем-хакером. И он настолько впечатлил его своим опытом и навыками, что Алекс тут же предложил ему место в компании. Акио, так звали японца, обещал подумать, но Алекс был уверен, что он согласится.

Примерно через час от камина и вина стало совсем жарко, и я поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Зайдя в ванную комнату, я выставила на термостате нужную мне температуру и, подождав пока душевая заполнится паром, встала под горячие струи воды. Упёршись руками в прохладную стену, я опустила голову вниз, подставляясь под разбивающиеся мне о затылок капли. Вода была горячая, а меня трясло. Мои мысли беспощадно блуждали о греховном окончании этого вечера. Поцелует он меня или попробует зайти дальше, от всех рассматриваемых вариантов у меня бешено учащался пульс. Мы не кровные родственники, а значит, это не инцест. Никто не имел права судить нас, но я знала, что будут. Как бы я не пыталась строить из себя сильную, все мы в той или иной мере зависимы от мнения общественности. По Алексу это ударит больше всех. Его имя будут жёстко полоскать во всех хрониках жёлтой прессы. Деньгами можно закрыть большое количество ртов, но всегда найдутся исключения. Акции компании упадут, инвесторы будут недовольны, а Ричард придёт в бешенство. И каким бы пакетом он не обладал, ему придётся приложить огромное количество усилий, чтобы замять подобный скандал, и это ещё в том случае, если журналисты не прознают о моём паршивом прошлом.

Господи, я сумасшедшая. Я только два часа назад утверждала, что никакого будущего с ним не вижу. А сейчас нарисовала в своей голове самый жуткий сценарий из всех возможных.

«Но ты хочешь этого будущего. Ты не хочешь пару-тройку раз. Ты хочешь его навсегда!».

«Неправда!» – Я стукнула рукой по мокрой плитке, поднимая вверх тысячу брызг.

«Ты хочешь!».

«Это невозможно».

«Так это невозможно, или ты не хочешь?».

«Не хочу… нет… не знаю…».

«Ты его любишь!».

– ЧТО?! – Я подняла голову вверх, не обращая внимания на попадающую в глаза воду, раздражающую белки до болезненного жжения.

«Ты его любишь, поэтому и страдаешь, как долбанная героиня романа. Почему бы просто всё ему не рассказать? Он поймёт, если ты ему небезразлична!».

«Ты с ума сошла??? Я скорее вскрою себе вены!».

«Вперёд, – закатив глаза, подначивала она. – Я видела на кухне хороший нож».

«Иди к чёрту!».

Я вылезла из душа и, надев шорты и футболку, пошла вниз, не переставая прокручивать в голове плюсы и минусы фатального решения. Накал мыслей в моей голове достиг такого апогея, что я уже готова была повернуть назад и притвориться спящей, чтобы исключить все возможные потери репутации небезразличного мне человека.  Но все мои альтруистические мысли испарились в один миг, стоило мне увидеть его.

Я застыла на последней ступени, заворожённо смотря, как он по пояс обнажённый неподвижно стоял возле камина, засунув руки в карманы штанов, и задумчиво смотрел на огонь. Он приглушил свет, и языки пламени, отбрасывающие игривые тёмные тени на его торс, заставили меня засмотреться на словно ожившую птицу, удобно расположившуюся на его плече. Вот, значит, какая у него татуировка.

Огромные крылья ястреба были выполнены чёрной краской и раскинулись от правого плеча, плавно переходя на всю левую руку. Голова птицы с крепким клювом и острым взглядом расположилась на левом плече. Рисунок был настолько безупречным, что складывалось ощущение, что птица реальна и обнимает его своими крыльями, устремив на всех недоброжелателей свой хищный взор. Я подошла ближе и аккуратно коснулась кончиками пальцев нарисованных густых перьев.

– Почему ястреб?

Алекс повернулся ко мне и, склонив голову вбок, убрал влажную прядь волос с моей щеки.

– Красиво.

Ну конечно.

– Ни за что не поверю, что ты мог набить тату, просто потому что это красиво. Знаешь ли, павлин гораздо красивее. Фламинго, например, или может…

– Вивиан, – спокойно, но твёрдо позвал он. – Успокойся.

Я волновалась и поэтому несла полнейшую ерунду, чтобы скрыть нервозность. Получалось плохо. Какие фламинго? Что за бред? Алекс не Эван, которому достаточно кинуть пару шуток, и он уже с тобой в кровати. Алекс из другой лиги. Рядом с ним я ощущала его полное превосходство, и это превосходство, непоколебимая уверенность и власть взрывали все нейроны, превращая меня в бесформенный кусок желе.

Я снова перевела взгляд на его татуировку.

– Безупречная работа! – восхищённо выдохнула я, пытаясь утихомирить собственный ошалевший пульс.

Он молча смотрел на меня, и сквозящее между нами напряжение напоминало плотное искровое облако, готовое в любую секунду взорваться и разлететься тысячами импульсов вдоль всего моего тела.

– Почему ты без футболки? – сильно сжав в кулак кромку хлопковых шорт, я решила заполнить паузу своим очередным глупым вопросом.

Кажется, от нервов, страха и желания меня сейчас разорвёт. По чётко очерченным губам пробежала тень улыбки, и тихий глубокий голос возле самого уха рассыпал тысячи миллионов колючих мурашек:

– Жарко.

Кончиком носа он невесомо провёл по щеке и, притянув меня за талию, зарылся рукой в волосы, ощутимо сжимая их у корней.

– Я обожаю твой запах, – глубокий вдох в миллиметре от моей шеи скрутил в тугой узел все мои дрожащие внутренности.

Что я говорила про потерю репутации? К чёрту! К чёрту всех! Хочу его.

Его дыхание с запахом вина обожгло моё горло и осело на языке, как самый вкусный десерт. Я вцепилась в его плечи, словно боялась упасть, и, потянувшись, грубо прикусила мочку уха. Последовавший за этим тяжёлый вздох и усилившаяся хватка в моих волосах дали понять, что моя маленькая шалость не оставила его равнодушным. Он сильно обхватил пальцами подбородок и, запрокинув мою голову назад, заглянул в глаза. Не знаю, что видел он. Я видела лишь дикое желание в его горящих льдом глазах. Противоречивое сочетание.

Я бессознательно провела языком по пересохшим губам, и моя незапланированная провокация долбанула по нему тысячами вольт. Его губы жестоко и жадно смяли мой рот, пальцы мучительно впились мне в щёки, и я замычала в поцелуе, то ли от боли, то ли от дичайшего удовольствия, искровым разрядом пронёсшимся до самых кончиков пальцев. Рука грубо потянула меня за волосы назад, и я до хруста в позвонках прогнулась в пояснице, чтобы подстроиться под его животные желания.

Я часто представляла секс с Алексом. И даже в самых своих смелых фантазиях, он всегда выступал в роли более сдержанного и холодного партнёра. Но реальность превзошла все ожидания.

Треск ткани, словно разряд молнии, разнёсся по комнате, когда он с первобытной дикостью разорвал на мне футболку и, откинув в сторону рваные лоскуты ткани, неожиданно замер, сканирую моё обнажённое тело горящими глазами. От осознания того, насколько я сейчас уязвима, кровь прилила к лицу, и я потянулась рукой, чтобы прикрыть грудь.

– Не смей! – жёсткий голос хлестнул невидимой плетью, и рука, не достигнув цели, застыла в воздухе.

Я чуть не затряслась от охвативших меня эмоций. Тело горело огнём, а в грудной клетке сердце раздулось до размеров планеты, словно не могло уместить в себе всё то, что обрушилось на него после одного чёткого, беспрекословно выполненного приказа. Учащённо дыша, я сжала руки в кулаки, и мои вставшие соски, требующие незамедлительной ласки, мучительно ныли под скальпирующим кожу взглядом. Я совсем не шевелилась. Готовая ко всему я послушно дожидалась его дальнейших действий, поджимая пальцы на ногах и лихорадочно облизывая губы.

– Вот, что значит безупречно, – хрипло проговорил он и вразрез с романтичностью слов, не успевших зафиксироваться на подкорке сознания, грубо толкнул меня на диван, сразу придавливая своим телом.

Губы тут же накрыли обнажённую грудь, и я, запрокинув голову назад, потерялась в собственных ощущениях, до боли в веках жмуря глаза от удовольствия, доставляемого одним умелым дерзким языком. Я неосознанно подалась бёдрами вверх, желая получить дополнительное трение, и тут же была обездвижена горячей ладонью, властно опустившейся на мой живот. Мои руки потерялись в его волосах, и я инстинктивно тянула их, притягивая его ещё ближе, даже не осознавая, что ближе уже невозможно. Зубы резко сжались на ноющем соске, и внутри растеклась кипящая магма, срывая с моих губ первый глухой стон.

Я не зря сравнивала его с хищником. Весь образ ледяного принца рассыпался, как карточный домик, выпуская наружу звериную похоть, сбивающую меня с ног и заставляющую безоговорочно склонить голову в угоду его желаниям. Он как животное кусал мою плоть, а затем зализывал место укуса, пуская сладкие вибрации, скапливающиеся щекочущим жаром внизу живота. Я никогда не любила боль, но с ним я была готова полюбить даже её.

Горячим языком он прокладывал влажную дорожку поцелуев до моего пупка, пока руки уверенно стягивали с меня шорты вместе с нижним бельём. Глядя на него исподлобья, я бесстыдно развела колени в стороны, и во взгляде напротив взорвались вулканы. Его рука скользнула мне между ног, безошибочно надавливая на самое чувствительное место, и следом раздавшийся нескромный протяжный стон был в два счета сожран горячими жёсткими губами. Я отвечала не менее жадно. Задыхаясь прикусывала его язык, хаотично скользя руками по его крепким напряжённым плечам.

Круговые движения пальцев, и треск дров в камине смешался с прерывистым дыханием и надрывными стонами. По вискам стекал пот, а спина противно липла к влажной кожаной обивке.  Рука между моих разведённых ног творила что-то немыслимое и всё ближе подводила меня к краю. Я с ужасом осознала, насколько сильно его хотела. До дрожи, до поджимающихся пальцев на ногах, до опьяняющего сумасшествия.  Я расплавилась, словно воск, стекая тягучими каплями вниз… туда, где всё бешено пульсировало и горело огнём. Почувствовав приближающийся оргазм, я неаккуратно начала стягивать с него штаны, царапая кожу бёдер, торопясь и желая достичь пика только тогда, когда он будет во мне.

Первый толчок, и в моей вселенной взорвались звёзды!

Мы сделали это…

Сорвались с обрыва.

Он быстро набрал темп. Шире разведя мне ноги, он до синих отметин впился пальцами в бедро, полностью контролируя угол проникновения. Сумасшедшие непрерывные удары моего собственного сердца оглушали, и я, до ломоты в пальцах вцепившись в спинку дивана за моей головой, сгорала в черноте похоти, полностью затопившей небесную радужку. Я будто выпала из реальности и лишь на секунду прикрыла глаза, чтобы тут же услышать:

– Смотри на меня! – прорычал он, сдавливая мою шею.

Я подчинилась. Взгляд напротив облил меня взрывоопасным коктейлем из кипящей жажды и раскалённого льда. Бешеный ритм, громкие влажные шлепки двух разгорячённых тел – всё ушло на второй план, кроме этого раздирающего душу взгляда, проникающего так же глубоко, как и его член. Живот болел от напряжения, руки затекли, а спина горела огнём от беспрерывного трения о скользкую липкую поверхность. Но все эти мысли чудеснейшим образом испарялись из головы, оставляя лишь примитивное желание достичь скорейшей разрядки.

Пара его умелых движений рукой, и я, крепко сжав его внутри себя, от чего у него вырвался непроизвольный стон, забилась в ошеломляющем оргазме, до крови впиваясь ногтями в его влажную от пота спину. Удовольствие прошибло все моё тело насквозь, и я содрогалась в сладких конвульсиях, чуть ли не рыдая от охватившего меня экстаза. Он пронёсся, как цунами, по всему телу, расщепляя меня на атомы и не оставляя в живых ни одной настрадавшейся клетки. Безумное наслаждение перемешалось с диким восторгом и потекло по венам чистым кайфом. Ни в одной моей фантазии не было подобного финала.

Пока моё тело потряхивало отголосками пережитого оргазма, Алекс, крепко подхватив под ягодицы, продолжил вбиваться в меня с немыслимой скоростью. Во рту было сухо словно в пустыне. Я уже не могла стонать и издавала лишь полузадушенные хрипы. Мои руки безвольно повисли в тот момент, когда он под хриплый рык, совершив два особо мощных толчков, излился мне на живот. Опустившись на локти по обе стороны от моей головы, он упёрся своим мокрым лбом в мой, и я словно сквозь вату почувствовала, как возле краешка моих губ упала капля его пота, которую я, не раздумывая, слизала.

– Ты в порядке? – тяжёлое сбившееся дыхание обдало жаром моё лицо.

– В полном. – Еле слышный ответ, выжатый непослушными губами.

Я приходила в себя с особой медлительностью. Сквозь опьяняющий дурман рассматривая его взмокшее тело, я глупо подумала о том, что он так и не снял штаны. Тело было настолько расслаблено, что было лень поднять даже руку, и всё, что мне оставалось, это вяло наблюдать, как он остатками испорченной футболки заботливо протирал мой живот.

– А ты хорош, – пробормотала я, натянув на лицо дурацкую улыбку.

Стерва в моей голове, которая, кстати, вообще не подавала признаков жизни на протяжении всего этого эротичного действа, потому что потеряла сознание от свалившегося на неё головокружительного оргазма, хлопнула себя по лбу. Кто говорит подобную ерунду после фантастического секса? Видимо, я.

Алекс только усмехнулся.

– Ты тоже ничего. Хотя, признаюсь, ожидал большего.

Секунда, и мы оба рассмеялись от собственных нелепых комментариев. Меня нисколько не задела его шутка.

– Ты даже не снял штаны, – продолжала я лениво изучать его обнажённый торс. Он выкинул в мусорное ведро останки моей футболки и отошёл к столу, чтобы долить в бокалы вино.

– Я тебя раздел. Стоило отплатить тем же за мою доброту. – Один игривый взгляд из-под взлохмаченной чёлки, и я сражена наповал.

Красивый. Безумно красивый. Даже взлохмаченный и взмокший он всё равно являлся обладателем золотой медали, выданной лично мной во всех существующих номинациях на планете Земля.

Невольно вспомнился момент, как он разорвал мою футболку, и я искренне надеялась, что горящие щёки – это последствие нахождения в непосредственной близости к камину.

Он отставил бутылку в сторону и, склонив голову вбок, удовлетворённо изучал моё порозовевшее лицо. Я, не отрываясь, смотрела в ответ и испытывала лишь небольшое смущение с примесью лёгкого волнения. Никакого напряжения, неловкости или желания прикрыться у меня не возникло. Это стало для меня удивительным открытием.

От предложенного им вина я отказалась, и когда он ушёл в душ, напоследок кинув в мою сторону неоднозначный взгляд, я откинулась на взятую с пола подушку и уставилась в потолок. Самая главное сражение всегда происходит внутри нас самих. В нашей голове. Кровопролитная война, где две стороны мыслей под разными флагами добра и зла, безжалостно атакуют друг друга, стараясь скорее уничтожить противника и присоединить как можно больше земель к своим владениям. Но на какой стороне я? Я победитель или проигравший? И что значит этот проигрыш? Это пойти на поводу своих желаний и поступиться тем, ради чего я жила последние несколько лет? Или же это победа? Я не могла найти ответ на этот вопрос.

Будет очень тяжело, если после этого двухдневного совместного отдыха он будет вести себя как прежде.

«Но Алекс же не козел, чтобы так поступать с тобой», — защищало его наивное создание внутри меня.

«А как ты думаешь он поступит? Наплевав на всё, объявит всем, что мы вместе? Сыграем свадьбу, на которой он наденет мне кольцо с бриллиантом размером с мою голову, и мы поскачем в розовый закат на платиновом коне?»

Она отмахнулась от меня как от мухи: «Нет».

«Тогда как?».

Она молчала.

«Будет спать со мной тайком?» – Мы обе поморщились. Такая перспектива совсем не прельщала нас обеих. Мне скоро предстояло навсегда покинуть этот город, а я лежала голая с подсохшими пятнами его спермы на животе и размышляла о нашем светлом будущем.

«Ты, видимо, совсем забыла, зачем я здесь? В мои планы совсем не входил роман с Алексом», – подумала я и сразу пожалела.

Я же с первого дня облизывала его глазами. Очень много фантазировала и представляла. Сейчас я готова была принять, что это больше, чем просто влечение. Больше, чем просто секс. И умом я понимала, что он не выберет меня. Между нами слишком много недосказанности, слишком много тайн, узнав которые он… Я боялась представить его реакцию. Я боялась последствий. Я боялась, что он… отвернётся от меня? Но сердцу не прикажешь и, возможно, если бы он сейчас зашёл в эту дверь и сказал, что безумно любит меня и жизни без меня не представляет, я бы поддалась, я бы отменила все свои планы, уступила бы сама себе, рассказала правду и осталась с ним. Но он никогда так не скажет.

«Откуда ты знаешь?».

«Я не наивная дура».

«Сомневаюсь».

«Я всё понимаю. Он ничего не обещал, поэтому я с достоинством приму любой исход событий».

«Ты врёшь!».

«Ой, заткнись! Я точно знаю…».

– Пойдёшь в душ?

Мои психически нездоровые мысли были внезапно прерваны, как раз тем самым бесценным «владением», которое мечтала захватить на долгие годы, а лучше навсегда, одна из противоборствующих сторон. И я её понимала.

Алекс стоял в дверном проёме.  Одно полотенце было низко закреплено на бёдрах так, что видны были выступающие тазовые косточки, другим он вытирал влажные волосы. Картина на миллион. Мокрая фантазия всех девчонок из группы поддержки по американскому футболу. И не только их.

– Эмм… да, – хрипло выдавила я.

Эти капли воды, стекающие по его обнажённой груди, кубикам пресса и исчезающие… не хотелось даже думать где, чересчур будоражили сознание, превращая меня в желейную дрожащую массу.

Закинув полотенце себе на плечо, он весело ухмыльнулся чему-то своему и подошёл к холодильнику. Достав оттуда бутылку воды, он налил в стакан и вернулся к дивану, на котором я, поморщившись от саднящего чувства между ног, приняла сидячее положение.

– Кажется, ты охрипла, – довольно озвучил он, протягивая мне воду.

– Ты такой проницательный. – Пришлось сделать несколько жадных глотков, чтобы першение в горле хоть немного утихло.

– Ты так орала, я чуть не оглох.

– Ты охренел?

– Член будто тисками сжало. Думал, у тебя припадок, начал волноваться за него, – продолжал издеваться он, расслабленно почёсывая свой живот.

– Разве ты не должен после секса шептать мне всякие милые глупости? – Непонятно откуда взявшаяся смелость била ключом.

– Моя девочка хочет нежностей, – тихим, бархатным голосом проговорил он, садясь в рядом стоящее кресло. – Я могу всё устроить. – Он похлопал себя по колену. – Иди ко мне.

Я так и замерла со стаканом в руке, сверля взглядом его ногу. От этого совсем несвойственного ему ласкового голоса в душе зародилась необъяснимая тоска. Я медленно подняла взгляд на его лицо, ожидая увидеть насмешку, издёвку, что угодно. Но нашла я там совсем не это. Из этих, внимательно смотрящих на меня глаз ушла вся чернота, оставив после себя лишь нежность. Я никогда не видела в них эту эмоцию. Презрение, гнев, желание – да. Но нежность – это что-то нереальное, что-то из несуществующего мира моих выдуманных фантазий. Настоящая утопия. Несбыточная, недостижимая мечта.

По венам словно пустили соль, и внутри всё зашипело, защипало.  Грудную клетку сдавило от осознания, что всё, что между нами происходит, закончится, скорее всего, завтра. Будто кто-то поставил перед нами самые маленькие в мире песочные часы, и половина крупиц уже безвозвратно осыпалась вниз. Я не хотела делать себе ещё больнее. А может, просто струсила.

– Значит так. – Допив остатки прохладной воды, я вытерла опухший после его укусов рот рукой. – Мне нужно в душ. – И, поднявшись, быстрым шагом, чтобы не дай Бог не передумать, направилась в ванную комнату, чувствуя в области лопаток недовольный, прожигающий до самых позвонков взгляд.

– Что ты имел ввиду, когда сказал, что получал ежедневные отчёты о моём состоянии из клиники? – спросила я спустя полчаса, когда мы, так и оставшись в одних полотенцах, устроились на пушистом ковре возле камина.

Алекс нахмурился, явно обдумывая свой ответ.

– Изначально была такая договорённость. Твой лечащий врач каждый день должен был информировать меня о твоём состоянии.

– Зачем?

– Что значит – зачем? – прислонившись спиной к дивану, он расслабленно вытянул ноги вперёд и, отставив свой бокал в сторону, подтянул ближе тарелку с ягодами и фруктами. – Я ждал, пока ты полностью вылечишься, чтобы без страха за твою дальнейшую судьбу выпустить тебя на свободу.

– То есть это ты решал, когда меня выпустят?

– Не только я. Помимо отчётов, я каждый месяц созванивался с Кауфманом. Он рассказывал насколько эффективно проходит лечение и делился своими профессиональными соображениями на твой счёт. Исходя из этого, я принимал решение: стоит ли тебе ещё там задержаться.

Мне не нравилось то, что я слышала.

– И всегда ли совпадали ваши с ним мнения?

Он поджал губы. Вопрос ему не понравился, но Алекс не из тех, кто будет врать, чтобы выглядеть хорошим.

– Они разделились лишь раз. Он считал, что десяти месяцев терапии достаточно. Я настоял на дополнительных двух, чтобы закрепить результат.

Я помрачнела. У меня оказывается была возможность выйти оттуда на два месяца раньше. Это же целых шестьдесят дней новой жизни!

– Не нужно обижаться.

Он сейчас серьёзно?

– Всё это я делал только для твоего блага. У тебя была тяжёлая форма зависимости, и после того ужаса, который я пережил, когда нашёл тебя на полу в комнате, я боялся тебя… Я боялся, что ты умрёшь. Понимаю, мои методы кардинальны и не могут приносить никакого удовольствия, но всё, что меня волновало, это результат. И я повторил бы это снова, лишь бы сейчас сидеть и смотреть на тебя абсолютно здоровую и, надеюсь, счастливую.

Вот так легко и просто Алекс разогнал все тучи над моей головой. Его власть над моими эмоциями и настроением пугала совсем не по-детски.

– Я и правда вылечилась благодаря тебе. Спасибо.

Он тепло улыбнулся в ответ и, оторвав виноградину, отправил её в рот. Я поджала ноги под себя и, положив локоть на поверхность дивана, нервно покусывала губу, раздумывая, стоит ли задать волнующий меня вопрос.

– Алекс, – осторожно начала я.

– Мм?

– Это правда, что у тебя есть тайные лаборатории в Китае? – Вопреки моим ожиданиям Алекс не разозлился, а лишь понимающе усмехнулся, закидывая в рот очередную ягоду.

– Ему всё неймётся. – И, заметив моё удивление, добавил: – Думаешь, некому было рассказать, кроме тебя?

Да, об этом я как-то не подумала.

– Так это правда?

– Да.

– У тебя будут из-за этого проблемы? – осторожно поинтересовалась я.

Сразу же прилетело твёрдое:

– Нет.

– Ты уверен? – с сомнением в голосе уточнила я. – Ричард еле сдержался, когда услышал.

– Вивиан, тебе не стоит об этом думать. Наши разногласия с отцом никоим образом тебя не коснуться. В твоей жизни всё останется без изменений.

Он думает, что я переживаю за себя?!

– Я не о себе волнуюсь, а о тебе!

Алекс удивлённо выгнул бровь.

– Со мной всё в порядке.

– Просто Ричард тогда говорил, что может их заставить, вдруг…

– Вивиан, – перебил он, окинув меня таким взглядом, что сразу захотелось залезть под стол и в ближайший час не показывать наружу свой любопытный нос.  – Я скажу только раз, и больше к этой теме мы возвращаться не будем. Он мой отец, я его люблю и уважаю. Я не собираюсь обсуждать его действия с кем-либо кроме него. Не собираюсь строить козни за его спиной и никогда между нами не возникнет проблема, которую мы не сможем решить. Он никогда ничего плохого мне не сделает. Ни разу в жизни не делал. Да, у нас временно разошлись взгляды, но в самое ближайшее время этот вопрос будет закрыт. И не важно, в чью пользу он окажется закрыт. На личные отношения это никак не повлияет.

Я вся скукожилась от его вмиг похолодевшего жёсткого взгляда. От камина шёл жар, и в комнате было душно, но я чуть инеем не покрылась от этого убийственного тона. Только он умел так мастерски ставить меня на место. Особенно, если дело касалось его драгоценного отца.

В прошлом он часто затыкал меня, если я смела как-то огрызаться с Ричардом. Нет, не при отчиме. После, когда мы оставались вдвоём, он много говорил о том, какая я неблагодарная и совсем не ценю к себе хорошего отношения. Урок был усвоен. Больше я при нём себя так не вела, но я и подумать не могла, что мне даже рта нельзя раскрыть в сторону его обожаемого родственника. От досады свело зубы, но конфликтовать с ним на эту тему я не собиралась. Это всё равно, что по собственной воле лечь в гроб и самолично посыпать сверху горсткой земли. Заранее проигрышная позиция. От этого стало нехорошо, но гораздо хуже стало от полученного очередного доказательства несбыточности желаний. Сколько ещё подтверждений мне нужно услышать, чтобы окончательно убедиться?

– Я поняла, Алекс. – Вот теперь мне точно можно вручать Оскар, потому что то, что вылетело из моего рта было настолько же убедительно, насколько совсем не соответствовало тому, что я чувствовала.

Удовлетворённый кивок – это всё, что я получила в ответ. Недовольно поджав губы, я сделала небольшой глоток вина и поморщилась. Насыщенный фруктовый вкус, который ещё пять минут назад я с нескрываемым удовольствием смаковала у себя во рту, сейчас по ощущениям больше напоминал кислый компот. Настроение упало до нуля, и мне не хотелось больше продолжать разговор. Честно говоря, хотелось устроить драму, собрать вещи, отключить телефон и пойти пешком до самого Нью-Йорка, чтобы он искал, страдал, отправил поисковую бригаду и умолял вернуться. А я бы ещё демонстративно сомневалась, вернуться или нет.

Но Алекс ненавидел театральные постановки в лице одного бездарного актёра, то есть меня, и вряд ли бы кинулся на мои поиски. Скорее всего, их даже не пришлось бы начинать, он просто закрыл бы меня в комнате.

– Рыба-шар, – его голос вклинился в мой мысленно прокрученный до счастливого финала турецкий сериал, и я подняла на него недоуменный взгляд.

– Она агрессивно раздувается в момент опасности и выпускает ядовитые иголки, – с умным видом пояснил Миллер и добил: – Ты сейчас очень на неё похожа.

Ну-ну, умник хренов.

– Тогда может тебе стоит бояться? – подыграла я ему. – Слышала, их яд смертелен, – зловеще прошептала я, и на моих губах буквально засветилась злорадная усмешка.

– Может и стоит, – медленно растягивая слова проговорил он, еле сдерживая улыбку.

Как у него это получалось? Только что я ненавидела его и весь мир, а одна лёгкая улыбка, и вся злость ушла, будто её и не было. Волшебство. Но он всё равно не отделается так быстро. Не в этот раз.

– Это правда, что ты специально предлагаешь невыгодные условия сотрудничества именно для Уильямсов? – осмелела я и сразу же пожалела, наблюдая за его вмиг посуровевшим лицом.

– Кому-то стоит подрезать язык, – нахмурив брови проговорил он, намекая, видимо, на Мура.

– Это не Эван. Одна тупоголовая курица трепала об этом на каждом углу.

Если Алекс и понял о ком я говорила, то виду не подал.

– Правда.

– Зачем?

– С моей стороны интерес в этом сотрудничестве минимальный. Есть множество других более достойных предложений. Я его даже на порог офиса не пустил бы. И только из уважения к его отцу я предлагаю ему хоть какие-то условия. Его выбор – соглашаться на них или нет.

– Жестоко.

– Думаешь? А пичкать тебя наркотой и трахать за моей спиной не жестоко, зная, что… – брат запнулся и, не договорив предложение, встал. Подойдя к холодильнику, он достал оттуда бутылку виски. – Надоело пить эту хрень.

От агрессии в его голосе у меня каждый волосок наэлектризовался и, тяжело сглотнув, я сжала в кулак ткань полотенца, чувствуя неимоверный стыд за всё то, что бездумно творила раньше. Но я всё равно не отступлю.

– Зная, что?

Он не смотрел на меня, пока яростно откручивал крышку. Разбрызгивая вокруг карамельные капли, он зло плеснул себе чуть ли не пол стакана и с громким стуком поставил бутылку на стол.

– Зная, что меня это взбесит! С чего ты вообще об этом заговорила? Ты с ним общаешься? – требовательным тоном спросил он.

Теперь я точно жалела, что затеяла весь этот разговор.

– Ну мы всё обсудили и решили остаться друзьями, – промямлила я.

– Друзьями? – совсем невесело рассмеялся Алекс. – Ты его совсем не знаешь, Вивиан. Он тебе не друг и никогда им не был. Включи мозги и прекращай любое общение с ним, иначе я окончательно перекрою ему кислород, а к тебе приставлю охрану, которая будет докладывать мне о каждом твоём шаге. Хочешь так?

– Конечно, нет! – Представив, что за мной постоянно будет таскаться громила в чёрном костюме, мне охватил неподдельный ужас.

– Я так и думал.

– Это шантаж!

– Это забота.

– Нет, шантаж. Если бы ты нормально объяснил…

– Кто ты думаешь рассказал Энджел о твоём увлекательном прошлом? – перебив меня, спросил он.

Я удивлённо захлопала глазами.

– Я думала, ты. – Прозвучало совсем неубедительно.

Густая тёмная бровь иронично взлетела вверх.

– И зачем мне это надо?

– Ты не хотел, чтобы я работала в компании.

– Ты считаешь, я бы стал подобное обсуждать с абсолютно посторонним человеком? – Скепсиса в его голосе было хоть отбавляй.

Он разговаривал со мной, как миссис Дэвис в старшей школе. Она терпеть меня не могла и заваливала вопросами у доски, каждый раз получая ментальный оргазм от моего очередного: «Не знаю». Без понятия, что было в голове у этой бесстрашной женщины, потому что одно моё слово Ричарду, и она оказалась бы за воротами школы с отрицательной характеристикой в сумке. Но на тот момент у меня были проблемы поважнее, чем недовольная жизнью училка.

– Ну, она не была тебе прям посторонней, – повысив голос ответила я, чувствуя, как внутри скручивается гадкая ревность.

На полных губах с небольшой ранкой на нижней, явно благодаря моим стараниям, расползлась понимающая улыбка. Когда я уже научусь держать свои эмоции при себе?

– Между мной и Энджел никогда ничего серьёзного не было, – Алекс отчётливо выговорил каждое слово, наблюдая за сменой эмоций на моем лице. – Всего лишь секс, не более.

Мог и не употреблять в одном контексте имя этой суки и слово «секс». Для меня это, как красная тряпка для быка. Бесило неимоверно.

– Она отгоняла от тебя всех, как собака на привязи. – Моё скривившееся выражение лица говорило само за себя. Будто мы обсуждали кучку навоза, а не одну холёную стерву.

– Ты хочешь поговорить о моих отношениях с Энджел?

– Нет. – Да.

– Так вот. Я никогда ничего ей не говорил. И когда мы с ней расставались не на самой приятной ноте, она призналась мне, что это был Джеймс.

Да, Джеймс. Пускай у нас было не лучшее прошлое, но зато какое насыщенное. Он всегда был ко мне неравнодушен. Он всегда был рядом на протяжении тех двух самых страшных лет в моей жизни.

«Разве? Разве те два года – самые сложные? Разве подниматься из грязи не сложнее? Разве он спас тебя?».

Все эти вопросы крутились как на повторе, заставляя испытывать смешанные чувства по отношению к нему. Я думала, он меня уже совсем ничем не удивит. Как же я ошиблась. Что вообще за ерунда? Месть? Кому? Алексу?! Да, у них были обоюдные претензии, но причём здесь я?

– Но зачем ему это? – в голосе все ещё сквозили сомнения. – Он никогда не пытался мне навредить.

Алекс посмотрел на меня, как на умственно отсталую.

– Ты это серьёзно? А кто давал тебе наркоту?

– Не нужно перевешивать на него ответственность за мои собственные ошибки.

– Почему ты вообще на неё подсела?

А этот вопрос застал меня изрядно напрячься. Опустив глаза в пол, я нервно покусывала губы, с противным звуком царапая ногтем ножку бокала.

– Я думаю, у тебя есть свои соображения на этот счёт.

– Тебе слишком много было позволено. Отец распустил тебя и совсем не занимался твоим воспитанием. Новые цацки, тачки, брендовые шмотки, в то время, как ты пьяная и обнюханная блевала в туалете. Я говорил ему. Не раз. Он ничего и слышать не хотел, закрывая глаза на весь тот беспредел, что ты творила.  Если бы не тот передоз, который стал решающим аргументом для отправки тебя в Швейцарию, ты бы подохла в какой-нибудь канаве, захлебнувшись в собственной рвоте.

Всё это он говорил на повышенном тоне, прожигая взглядом моё лицо. Мнение обо мне было не самым лучшим, да и откуда ему взяться, если он отталкивался только от своих собственных наблюдений. И я его понимала. Но я не стану опровергать его теорию, ведь тогда придётся рассказать больше.

– Думаю, дело в твоей матери.

Я подняла голову, удивлённо смотря ему в глаза.

– Отец очень любил твою мать. Наверное, даже больше, чем мою, – задумчиво проговорил он, переводя взгляд на огонь. – Это только мои догадки, мы никогда не говорили с ним об этом, а я был слишком маленьким, когда её не стало, чтобы запомнить отношения между ними, – он тяжело вздохнул. – Зато я помню отношение к твоей матери. Он чуть ли не боготворил её. Смотрел на неё влюблёнными глазами и готов был положить к её ногам весь мир. Я его понимаю, она была прекрасной женщиной.

В моих глазах собрались лужи слёз. Я так скучала по ней.

– Поэтому, после её смерти, он решил дать тебе полную свободу действий, чтобы заделать дыру в твоей душе от её потери. А может, и свою собственную. Отец никогда не откровенничал. – В голосе Алекса мелькнула едва заметная грусть. – Вряд ли он предполагал, что подобная забота выйдет ему боком. Эй, – заметив мои слёзы, он потянулся ко мне рукой и смахнул солёные капли. – Иди ко мне.

Я потянулась к нему, ощущая себя маленькой девочкой, нуждающейся в защите. Сев на его колени лицом к нему и расставив ноги по обе стороны от его бёдер, я обняла его за шею. Он молча поглаживал мою спину, пока я, уткнувшись носом в его плечо, безуспешно пыталась сдержать поток слёз по матери, по Ричарду, по всей этой ненавистной мне ситуации, заложником которой я оказалась. Алекс так любит своего отца и никогда не простит мне, если я причиню ему даже малейший вред.

– Ну, всё, – сказал он, обхватив ладонями мои мокрое лицо. – Хватит рыдать. – Я так и не подарил тебе подарок, – прошептал он, нежно собирая губами дорожки слёз на моих щеках.

– Подарок? – шмыгнула я носом. – Разве это не подарок? – растерянно спросила я, обводя взглядом дом.

– Ты думаешь, я: «Президент самой крупной фармацевтической компании Америки, завидный холостяк и миллиардер», подарил бы своей любимой сестрёнке на день рождения поездку на озеро? – выдал он, расплываясь в обворожительной улыбке. – Что? – веселился Миллер. –  Так написали в одном журнале, звучит неплохо.

– Хвастун, – взлохматив ему волосы, иронично усмехнулась я. – А вот «сестрёнка» звучит отвратно, учитывая то, что мы творили два часа назад на этом диване.

– И повторим ещё не раз, и не только на этом диване, – многообещающе произнёс он, снимая меня с колен.

Легко поцеловав меня в кончик носа, он ушёл на второй этаж, а спустя несколько минут вернулся, неся в руках красную бархатную коробку. Он подал мне руку, и я поднялась на ноги, приготовившись увидеть свой подарок. Я уже догадалась, что это украшение, но что на гладкой атласной ткани, прямо как на ладони, будет лежать такое знакомое мне бриллиантовое колье с огромным изумрудом, я и представить себе не могла. Широко раскрытыми глазами я уставилась на бесценную драгоценность, которую Алекс действительно решил подарить… мне?!

– Я видел, как ты смотрела на него на аукционе, – проговорил он, безошибочно считывая на моём лице неподдельный шок.

– Алекс, – потрясённо выдохнула я, неверяще касаясь пальцами шероховатой россыпи бриллиантов. – Это… это же целое состояние! Ты с ума сошёл?!

– Это историческая реликвия. Её стоимость обоснована, – явно наслаждаясь моей реакцией, улыбался он. – Думаю, его стоит примерить.

Что?!

Я не могла оправиться от шока, пока Алекс, взяв меня за руку, тянул за собой в сторону зеркала. Мне не впервой было получать дорогие подарки, но этот… Неужели он изначально планировал подарить его мне? От ощущения, что на моей шеи сейчас окажутся несколько миллионов долларов, я испытала странное волнение, приправленное детским восторгом и лёгким возбуждением.

Он встал за моей спиной, и наши взгляды встретились в отражении. Не разрывая зрительного контакта, он легко провёл кончиками пальцев вдоль моего плеча и нежно коснулся его губами. Внутри меня всё завибрировало, когда он медленно, почти ласково, переложил мои волосы на одну сторону и, надев на меня ожерелье, щёлкнул застёжкой. Металл приятно охладил мою разгорячённую кожу.

– Оно тяжёлое, – прошептала я, рассматривая в зеркале красоту камней, что в приглушённом свете гостиной таинственно мерцали. – У меня просто нет слов… Оно великолепно! – с придыханием прошептала я, все ещё до конца не веря, что он мог сделать мне такой дорогой подарок.

Одним лёгким движением руки Алекс скинул с меня полотенце, и оно упало к нашим ногам бесформенной кучей.

– Вот так великолепно, – хриплый шёпот обжёг щеку.

Моментальное столкновение взглядов. Чёрная пелена вожделения повисла в глазах в отражении позади меня.  Время между нами словно застыло, давая друг другу возможность изучить каждый обнажённый миллиметр наших тел. Расплывшись в предвкушающей улыбке, он медленно склонился к моему плечу. Влажная дорожка поцелуев протянулась до самой шеи, и грубый укус у самого её основания был сразу же зализан горячим мокрым языком. Внутри всё задрожало от непередаваемых эмоций, и я сжала вспотевшие ладони в кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладони.

– Алекс… – прерывисто выдохнула я, судорожно облизывая пересохшие губы.

Костяшками пальцев он нежно очертил мою грудь, талию и скользнул вдоль бедра, вызывая режущий спазм внизу живота. Я нетерпеливо заёрзала бёдрами, ощутимо проходясь по его паху и чувствуя его возбуждение, твёрдо упирающееся мне в район поясницы. К чёрту прелюдии! Я хотела прямо сейчас почувствовать его в себе. Звучный шлепок по ягодице, от которого, скорее всего, остался красный отпечаток его ладони, нисколько не остудил мой пыл, а вызвал лишь импульсивное желание встать на колени и чуть ли не зубами стянуть мешающую мне белую преграду.

Напрочь игнорируя горящую огнём ягодицу, я откинула голову назад, наслаждаясь пронизывающими меня волнами острого удовольствия, доставляемые уверенно ласкающей меня мужской рукой. Не отрываясь от своей дразнящей игры, вторую руку он запустил мне в волосы и, болезненно стянув их в кулак, привёл меня в вертикальное положение, заставляя смотреть на наши точные копии в отражении глянца. И я смотрела. Смотрела, как он не спеша поочерёдно играл с моими сосками, вызывая сладкое и в то же время мучительное томление внизу живота. Внутри ощущалось неприятно пусто, и я нетерпеливо переступала с ноги на ногу, желая уже скорее заполнить её его членом. Я лишь мельком подумала о мерцающих бриллиантах на моей шее и поражённо уставилась в свои ослеплённые похотью глаза, которые в приглушенном свете ламп сверкали ярче холодящего кожу изумруда.

– Ведьма, – словно читая мои мысли, хрипло выдохнул Алекс, ещё сильнее сжимая мои волосы у корней. – Я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя в том платье. – Он опустил руку между моих дрожащих ног, продолжая изводить меня мучительно медленно. – Я столько раз представлял этот момент.

Каком платье? Что он несёт? Я ни хрена не понимала. В голове царил один разврат, а тело плавало в бассейне эротической эйфории. Я ощущала себя настоящей нимфоманкой рядом со своим мучителем и мысленно умоляла его скорее довести начатую экзекуцию до конца.

– Я хочу тебя, – судорожное признание сорвалось с моих губ, и вместе со звонким ударом камня о стекло, моя щека оказалась плотно прижата к зеркалу. Контраст температур пылающей кожи с холодным глянцем вызвал табун мурашек по измученному лаской телу, полностью готовому ко второму раунду.

***

Как оказалось, Алекс составил целый маршрут для нашей экскурсии, выделив три винодельни, которые, по его мнению, были самыми увлекательными. И я была очень удивлена, что он сделал это сам, а не свесил на своего помощника. Сейчас мы как раз совершили третью остановку на виноградниках Вентозы.

– Ты в курсе, что дегустация вин подразумевает максимум два глотка одного сорта, – иронично усмехнулся Алекс, наблюдая за тем, как я, опрокинув в себя сразу половину бокала, вежливо просила ещё добавки.

Мы стояли в дегустационном зале возле бочек с вином, наслаждаясь атмосферой старинного амбара, и ждали, пока низкорослый мужчина с длинными смешными усами снова наполнит мой фужер.

– Неудивительно, что леди хочет повторить, – деловито обратился он к Миллеру. – Только у нас произрастает итальянский виноград «Токай Фриулано». На других плантациях встретить его невозможно. Вино из него получается самое отменное. Вот, – гордо протянул он мне заново наполненный бокал.

Алекс любезно поблагодарил мужчину и перевёл свой взгляд на меня. Немного выпившая и раскрасневшаяся, я счастливо улыбалась ему в ответ.

– Я и не знала, что дегустация вин – такое увлекательное занятие. – Представляя себя сомелье, я воодушевлённо крутила бокал по кругу, с интересом рассматривая белое полусухое, вращающееся в такт движениям моей руки. Мои далеко не профессиональные действия вызвали снисходительную улыбку на привлекательном мужском лице.

– Тебе пора поесть, а то мне придётся тащить тебя на себе, – укоризненно качая головой, отметил он.

– Я не против. Попробуй. – Облизывая губы, пропитанные фруктовым вкусом с необычным оттенком чего-то травянистого, я протянула ему вино.

Но Миллер не взял бокал. Более того, он даже не обратил на него внимание. Он не отрывался глазами от моих губ, и на меня невольно нахлынули воспоминания последних суток.

Алекс оказался очень жадным, до невозможности диким и очень ненасытным мужчиной. Он будто дорвался до чего-то запретного и теперь старался выжать из этого весь возможный максимум. Он всю ночь не выпускал меня из объятий, а утром ворвался ко мне в душевую и, не говоря ни слова, прижал меня к запотевшему стеклу. Следующую, казалось, вечность он выбивал из меня стоны различной тональности, в самый неожиданный момент меняя угол, темп и не давая получить желанной разрядки. Он мучил меня до тех пор, пока мои ноги не превратились в сахарную вату, и даже тогда… даже тогда ему было мало.

Когда всё закончилось, я обессиленно опустилась на кафельную плитку прямо к его ногам и сквозь слипшиеся ресницы рассматривала его обнажённый торс. Прилипшая ко лбу влажная чёлка, мокрые дорожки по учащённо вздымающейся груди и напряжённый живот с ярко выраженными косыми мышцами. Взгляд непроизвольно скользнул ниже, на его все ещё стоящий после оргазма член, и я, недолго думая, потянулась и слизала с него белёсые капли. Сверху раздался тяжёлый вздох, и крепкая рука, властно опустившаяся на мой затылок, не дала мне подняться с колен.

Тяжело сглотнув, я опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а между ног ощутимо саднит. Почему именно рядом с ним я всегда краснела, как девственница из монастыря, когда его выдержке могли бы позавидовать сами монахи?  Собственная реакция тела бесила, и мне захотелось по-детски топнуть ногой.

– Здесь не наливают виски, Алекс, – озвучила я самую очевидную вещь, желая поскорее заполнить неловкую тишину, нагруженную эротическими сценами сегодняшнего утра.

– Я знаю, – наглая усмешка стрельнула в ответ, и тёплые пальцы дотронулись до моей руки, уверенно забирая стеклянный фужер, наполовину наполненный соломенного цвета напитком.

Губы коснулись прозрачного стекла.

– Вкусно, – плотоядно облизнулся он и почему-то я была уверена, что речь идёт вовсе не об оценке редкого сорта.

Мы пообедали в ресторане на берегу озера, где подавали лёгкие блюда итальянской кухни. Вдвоём умяли огромную пиццу с ростбифом и выпили целый графин апельсинового сока, а в меня влез ещё и десерт – два шарика жареного теста, заполненные заварным кремом.

После обеда накатила усталость, и я, довольная и сытая, расслабленно откинувшись на спинку стула, рассматривала медленно ползущие пушистые облака в отражении голубой воды. Если бы люди обладали способностью останавливать время, я бы замедлила именно этот момент, чтобы проживать его как можно дольше, максимально наполняясь чувством абсолютного счастья.

– Давай, останемся до завтра. – Сама не поняла, как эта фраза вылетела из моего рта.

Алекс, до этого момента что-то усердно печатающий в телефоне, резко поднял голову и некоторое время пристально изучал меня. После чего, отложив гаджет в сторону, сказал:

– Я напишу Майклу, что ты завтра не выйдешь.

– Воспользуешься своим служебным положением?

– Можно и так сказать, – усмехнулся он. – Не хочешь возвращаться?

Конечно, я не хотела возвращаться. Я боялась неизвестности. Или более того, что все вернётся в прежнее русло презрения, ненависти и безответных чувств. Алекс был непредсказуем в своих решениях, и, честно говоря, от выше озвученной перспективы я впадала в панический ужас. Но я знала, что это лучший исход. И, в первую очередь, для него. Финал битвы был предрешён ещё много лет назад. Войско под флагом зла объединится с разумом и победит, а сердце… сердце навсегда останется на белой клетке рядом с королём.

– Не хочу.

Он накрыл мою руку своей и, мягко лаская кожу подушечкой большого пальца, тихо признался:

– Я тоже.

После обеда мы погуляли по Национальному парку «Уоткинс Глен» и посетили жемчужину этого парка – живописное ущелье глубиной около ста двадцати метров, которое на протяжении тысячелетий прорезал в горной породе ручей Глен. Прошлись по каменным дорожкам по периметру расселины, чтобы полюбоваться этим удивительным творением природы. Великолепные каменные мосты и завораживающие ниспадающие водопады не оставили равнодушным даже моего ледяного принца.

Завидев сувенирную лавку, я проторчала там добрых полчаса, перебирая различные украшения под демонстративные вздохи Алекса. В итоге, ему кто-то позвонил и он, обрадовавшись, что по уважительной причине может не принимать участие в этом утомительном занятии, уселся на недалеко стоящую лавку и полностью погрузился в разговор.

Я обводила скептическим взглядом брелоки, подвески, зажигалки, кружки, всякие идиотские тотемы, которые никак не вязались с образом моего… Моего кого? Даже мысленно я не могла озвучить его статус. Моего мужчины – звучало нереально, моего двухдневного любовника –  вызывало клиническую тошноту.

– Покажите, пожалуйста, его поближе. – Указала я продавцу на чёрный плетёный браслет, лежащий за чёрной кружкой, расписанной неизвестными мне иероглифами.  – Это кожа?

– Да. Натуральная кожа с слайдерами и застёжкой из нержавеющей стали, – терпеливо проговорила женщина, но всем своим видом показывая, что я прилично утомила её своей неопределённостью.

Из всего, что я здесь увидела, он подходил больше всех. Лаконичный, без всяких намудрений, которые, по моим наблюдениям, Алекс не особо приветствовал.  Даже запонки у него были простые.

«Ага, платина нынче в обиходе, как булка хлеба на обед».

«Я имею в виду, что они без всяких камней», – закатила я глаза.

– Отлично. Я возьму его.

Облегчённый выдох со стороны продавца я решила проигнорировать. Какое мне дело до невоспитанных особ, когда мне предстояло вручить свой скромный подарок… как он там говорил? Завидному холостяку и миллиардеру?

Расплатившись, я вышла наружу и, вдохнув свежий воздух, уставилась на Алекса, сидящего всего в нескольких метрах от меня. Расставив широко ноги, он непринуждённо сидел на скамье и, держа в одной руке телефон, что-то усердно втолковывал своему собеседнику. Я не видела его лица из-за натянутого на голову капюшона толстовки, но это не мешало рассмотреть мне всё остальное. Его сегодняшний вид был очень непривычным для меня. Никаких рубашек, пиджаков и брюк. Тёплый темно-синий костюм и сверху короткая чёрная куртка. Он совсем не был похож на потомков аристократов. Скорее, на обычного университетского парня. Но это обманчивое впечатление. Для полноты картины не хватало холодного, пережимающего каждый капилляр взгляда. Не зря говорят: «Глаза – зеркало души». Душа Алекса была непостижима для меня даже спустя столько лет.

Пока я скованными движениями приближалась к нему, я успела сто раз пожалеть об этой покупке. Учитывая отсутствие на нём каких-либо аксессуаров кроме часов и запонок, я начала сильно сомневаться, что ему понравится такой заурядный подарок. Стерва тоже подливала масло в огонь.

«Он тебе всего лишь ожерелье за несколько миллионов долларов, а ты – кожаный браслет. Сколько он стоил? Сто баксов? Мне за тебя стыдно!».

«Заткнись! Неважно, сколько стоит. Это небольшой сувенир в память о нашем маленьком путешествии».

Я даже ускорила шаг, чтобы не успеть передумать и, сев рядом с ним, взяла его свободную руку и застегнула браслет. Он странно посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на меня.

– Я перезвоню. – Отключив вызов, он убрал телефон в карман куртки. – Это что?

– Это – браслет. – Он иронично поднял брови, показывая, что он и так вообще-то не слепой. – Я купила его, чтобы у тебя осталось что-то на память о наших… об этих выходных. Не уверена, что тебе нравится нечто подобное, ты в принципе кроме часов ничего и не носишь, но, если даже не будешь носить, я не обижусь. Вот, – выпалила я на одном дыхании.

Он расплылся в довольной улыбке, а затем, положив руку на мою талию, притянул меня ближе.

– Не стоит так волноваться. Мне нравится.

Я не успела даже толком испытать облегчение, потому что он меня поцеловал.  Не обращая внимание ни на кого вокруг, он тягуче нежно смаковал мои губы, мягко касаясь кончиками пальцев моей щеки. Я мгновенно завелась и, притянув его рукой за шею, углубила поцелуй, настойчиво проникая языком в его горячий рот. Мне совсем не хотелось тормозить, но у Алекса были другие планы. Аккуратно придерживая меня за талию, он оставил последний лёгкий, практически дружеский чмок и отстранился.

– Неприлично заниматься подобным в общественных местах, – нахально улыбался он, смотря в моё недовольное, разочарованное лицо. И уже ближе, совсем фривольно опуская руку на мою ягодицу, добавил: – Потерпи немного, дома мы обязательно продолжим, – прозвучало очень многообещающе, и я, моментально разволновавшись, не зная, куда деть свой взгляд, отвела его в сторону, сразу натыкаясь на пожилую пару, сидящую через пару скамеек от нас.

Они тихо переговаривались между собой, а прямо перед их носом туда-сюда носился мальчик лет пяти, держа в руках ярко-зелёный шар. Я сразу подумала о том, что сама эти два дня находилась в шаре. Только мой шар был мыльный и розового цвета, маложивущий и оставляющий заметные пятна после своей смерти.

– Обещаю носить, – мягко заверил меня Алекс, и я сразу же вернула всё своё внимание ему.

Он с искренним интересом рассматривал браслет, а затем поднял голову и улыбнулся так, что внутри всё поднялось куда-то к горлу, а после резко рухнуло вниз. Как в тех снах, где ты летишь с высокой скалы и вот-вот разобьёшься, но просыпаешься ровно за секунду до смертельного столкновения. Больше всего на свете мне сейчас хотелось залезть ему в мозги и посветить фонариком в самые недра, чтобы знать, о чём он думает, когда улыбается мне так, словно что-то чувствует.

Ровно в этот момент я поняла, что не смогу жить в неизвестности. Ровно в этом момент я поняла, что и секунды не выдержу, если не узнаю, что творится в его сложной голове.  Я готова была сделать первый шаг, проявить инициативу и уже открыла рот, чтобы задать ему самый важный вопрос: «Что дальше?», когда очередной звонок его грёбаного мобильного телефона с высветившейся на экране надписью «Отец» на корню зарубил всю мою смелость.

Алекс молча слушал то, что говорили ему в трубку, и когда с его лица за секунду слетело радостное выражение, уступив место тяжёлому взгляду и плотно сжатым губам, я ощутила неподдельную тревогу. И неспроста.

– Планы меняются, Вивиан, – мрачно произнёс он, отключая вызов. – Эдвард Элфорд мёртв.