Глава 19 – Любовь с риском для жизни

Маша

Бесит!

Всё в этом наглом мажоре меня бесит. Раздражает на клеточном уровне. «От» и «До».

У-у-у, ну зачем он только переехал в мой дом! Хорошо же жилось, в тишине и спокойствии. Без навязчивого внимания, которое теперь почему-то нужно, словно воздух.

А ещё, кажется, ревную. К каждой красивой кукле, с какой он зажимается по углам. Улыбается вон всем, искуситель недоделанный. Истинный дьявол во плоти. А я сжимаю от злости кулаки и стараюсь не отсвечивать лишний раз. Много чести таким, как Сотников.

Но получается из рук вон плохо. Оглядываюсь по сторонам, невольно ищу парня в толпе глазами и распаляюсь всё сильнее. Это диагноз, дамы и господа. Я крупно вляпалась. Но мне было проще списать происходящее на физику или химию, чем признать простое и очевидное.

Любви не существует.

Вот, собственно, и всё, что нужно знать о нашем грешном и порочном мире.

— Выглядишь загадочно, — раздался голос Миры. Подруга вырвала меня из пучины раздумий, заставив перестать цепляться за якорь по имени «Сотников». — У тебя как дела? С мамой поругалась опять?

Что я могла ей сказать? Знаешь, тут такое дело – я слегка замутила с лучшим другом твоего бывшего. Ну уж нет! Такие разговорчики явно не для меня созданы.

— Папаша объявился и матушка от него в восторге, — призналась Мирославе. — Хочет, чтобы я попробовала наладить с ним адекватные семейные отношения.

— Оу… — протянула Князева. — Нормально. Разве она не должна жаждать его смерти особенно жестоким способом? Сжечь в жаре Преисподней, к примеру?

— Бабы дуры, — безразлично пожала плечами. — Либо мать что-то недоговаривает.

— У всех есть свои скелеты в шкафу, — поджала губы Мира, смотря буквально сквозь меня.

О чём-то своём задумалась. У неё тоже хватает персональных тараканов с синдромом шизофрении. Козёл-папаша, сволочь-бывший, новая семья мамы, в которой Мира чувствует себя пятым колесом. Кто говорит, что в нашем возрасте у людей нет проблем, то он в таком случае просто забыл каково это. Мир умеет давить людей, будто ничтожных блошек.

Крутая вечеринка, согласитесь. Сидят три молодых девчонки и грузятся не по-детски. Нет бы отрываться, пока молодые. Вон та же Регина Филатова. Только что к бармену ещё не подкатывала, даже умудрилась станцевать твёрк на барной стойке. Её, конечно, почти сразу же оттуда стащили охранники, но отожгла ведь. Завидую… не умению вертеть задницей в любой непонятной ситуации, а самой возможностью наслаждаться моментом.

Отошла к бару за коктейлями для нас троих, оставив девчонок обсуждать однокурсников. Я в этой занимательной беседе не хотела принимать никакого участия. Ничего, Машка… Сотня скоро вернётся к своей веселой жизни, а лето останется в прошлом. Как и всё то, что между нами было и то, чего ещё не было.

Тьма!

— Скучаешь? — сильные руки обвили за талию, а губы Сотникова прошлись по моему ушку, вынуждая покрыться мурашками. И он это чувствовал, гад.

— Зато тебе есть кем заняться, — буркнула себе под нос. — Не боишься, что твои крутые друзья увидят, м-м-м?

— Что же? — его ладонь скользнула вниз, откровенно нагло скользя по моей заднице. — Той ночью ты не скромничала, Машенька.

— Дима, блин!

— Не тушуйся, — отстранился и хитро подмигнул. — Ты до какого времени здесь торчишь?

— Есть предложения?

Дура! Какая же я дура! Зачем только спросила? Сама себя закопала, чёрт возьми. Буквально вручила ему своё безоговорочное «да» на блюдечке с золотой каёмочкой.

— М-м-м…

Дьявол!

«Униженные и оскорблённые». Перезагрузка.

— Забей, — развернулась обратно к стойке, гипнотизируя взглядом бармена.

Ну почему же на душе так гадко? Как будто в пепле вся извозилась. Целиком и полностью. Вот твоя победа, Сотников! Получи и распишись.

— Обиделась? — его насмешливый голос режет слух.

Да катись прямиком в Ад! Проклинаю саму себя за слабость и включаю игнор на полную мощность. Рано или поздно, но это должно было случиться. Давно стоило покончить с нашим глупым ванильным летом.

— Маша, — протянул Дима и обнял меня за талию. — Я сегодня не могу, малышка. Уже есть планы. Друг вернулся, мы заранее забились встретиться. Чисто мальчишеское пати. Он в наш универ перевёлся, не могу сейчас загаситься.

Не можешь так не можешь! Делов-то!

— Ок, — слегка повернулась к нему. — Отпусти, я иду к подругам. Мы, знаешь ли, тоже заранее забились. Чисто девчачье пати.

— Обиделась…

А вот фиг с маслом, мажор!

— Сотников, взрослые девочки не обижаются, они делают выводы.

Резко приподнимает меня за талию, усаживая на высокий барный стул и впивается в губы поцелуем. Руки скользнули под платье, сжимая пальцами мои бёдра. Какое-то наваждение, безумие! Напряжение между нами такое, что воздух в любую секунду задымится.

— Напитки готовы! — прерывает поцелуй зычный голос бармена.

Дима отрывается от меня, продолжая смотреть с глупой, слишком довольной улыбкой.

Бесит.

— Надо идти, Савельева? — прижался к моему лбу своим. Дышим одним воздухом, а сердца бьются в такт. — Я приеду, как освобожусь, хочешь?

— Я же сказала забей.

— Ник вернулся, — произнёс он, переплетая наши пальцы. — А у тебя Мира. Думал, ты поймёшь. Но, знаешь, твоя реакция просто космос. Заводит с полуоборота. Встретимся завтра?

— Нет, — качаю головой. — Завтра первый день учёбы.

Как у него всё чудесно! То он приедет, то свидание подавай. Наглость – второе счастье. Спорим, он уже возомнил себя властелином мира?

— А после? — продолжает терроризировать.

— После у меня газета. Буду сидеть в редакторской до ночи.

— М-м-м, — целует в шею. — Никогда там не был. Ночью.

— Сказала же нет, — улыбаюсь. — Или со слухом плоховато?

— А я кинестетик, Маш. Твоё тело уже давно ответило мне положительно.

Самовлюблённый идиот!

К девчонкам возвращалась в непонятных чувствах, словно в облаках витала. Уже на пути к нашему столику до меня дошло, о каком друге говорил Дима.

«Ник» – это Никита Тарасов. Ещё один наглый мажор, который привык получать всё и не умеет довольствоваться малым.

Он же мой бывший одноклассник и парень, что вытер ноги о Миру.

Она влюбилась в него, как наивная дурочка. Слушать никого не желала, а меня в особенности. Каждый знал – глупая Мирослава лишь очередное пари. Этот мудак просто поспорил, что весело проведёт время. Затащит скромную недотрогу в постель. Пять баллов! Потому что Никита вышел победителем, а Мира впала в депрессию. Её сердце было разбито на части, вон до сих пор ищет осколки и пытается собрать воедино. Вот только неразделённая любовь вещь мерзкая, никому не советую. Фиг пазл станет целым. Затея изначально бесперспективная.

И я точно не хочу стать человеком, который сообщит лучшей подруге, что её бывший снова в городе. Мало того, ещё и учиться вместе с нами будет. Ох, бедная Князева!

Упала на стул напротив подруги, смерив её внимательным взглядом. Выглядит, словно привидение увидела. Сдаётся мне, я слегка припозднилась.

— Все слышали уже новость дня? — стараюсь напустить на себя веселый и непринуждённый вид. — Тарасов вернулся. Ну кто бы мог представить, да? Хотя, учитывая сколько у его папаши бабла…

— Тарасов? — беспардонно перебила меня Дарина, скользя по толпе студентов уж больно заинтересованными глазами. — Тот самый красавчик, которого наша Мира чуть ментально не воспламенила?

О, она могла! И, знаете, старина Ник этого вполне заслуживал. Гореть в геенне огненной, со всеми вытекающими. Да и мало ещё. Потому что то, как он поступил с влюблённой девушкой – подло и низко. Но какое дело мажорам до чистых и искренних чувств?

Обернулась назад, проследив за направлением взгляда Князевой.

Красавчик, не поспоришь. Но больно сладенький. Не мой типаж. Ни один. Ни второй. Ни третий… но почему, объясните, я тогда зависаю на Сотникове, как глупая идиотка?

— Никита Тарасов, — усмехнулась. — Он и его дружки считают себя королями вселенной. Избалованные и надменные мажоры, без капли моральной составляющей. Был раньше звездой нашего университета. После укатил с отцом за бугор.

— Раньше? — не успокаивается Дарина. — Вы знакомы?

Впрочем, я могу её понять. Девочкам такие парни нравятся. Парни вроде Никиты и Димы. Сложно устоять, когда шансов нет изначально.

— Можно и так сказать, — Мира с отрешенным видом копается в сумочке, пытаясь абстрагироваться. Надо срочно менять тему! — Встречались пару раз.

Наверное, потому мы с девочками начали быстро собираться. Мира вызвала такси, да и Дарине было уже пора домой. Родители прислали далеко не первое угрожающее сообщение. А у Медведевой крайне строгие предки. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Стоит ослушаться и на месяц запрут под домашний арест. Двадцатый первый век, равенство, все дела. Ну-ну!

Как итог, отец Дарины пригнал служебную машину с мигалками к самому крыльцу клуба и подруга убежала, едва успев попрощаться. Моя мама, конечно, не фонтан, но не жестит настолько сильно. Семья у Дарины с восточными корнями, там свои особенные традиции. Лезть в это совершенно бесмысленно.

Брр! На улице уже заметно похолодало. Буквально несколько дней назад от жары спасу никакого не было, а теперь и в кофте дубак. Типичный Питер! Как назло, такси пришлось вызывать заново. Посильнее запахнулась в кардиган, стараясь согреться, как в спину ударил голос Сотникова:

— Девчонки, чего стоим?

Ох, жди беды! Какого единорога, спрашивается, он творит? Внутри напряглась, ожидая самого худшего развития событий.

— Тебя забыли спросить, — огрызнулась, ментально молясь, чтобы он просто свалил куда-нибудь подальше. Например, на их чёртово пати только для пацанов.

— Савельева, не будь букой! — приобнял меня за плечи, поставив мгновенно в неловкое положение. Но не остановился на этом – чмокнул в щёку. На виду у всех. — Подвезти вас? Мы с Ником на колёсах.

Хм, и с каких это пор ректорский сыночек на машине? Неужели папочка всё же растаял? Впрочем, мне абсолютно всё равно. Домой бы уехать. Где же проклятое такси? Ну!

— Ты хоть трезвый? — брезгливо сморщилась, посылая ему активные сигналы завязывать с флиртом. Ишь, разошёлся!

— Как стёклышко! Никитос, где там пропал?

Мне меньше всего на свете хотелось ехать с парнями. Нет, я даже позволить сесть в одну машину с Димой и Ником себе не могла! Но у судьбы были свои планы на сей счёт. Вернее, у Сотни.

— Мы домой, — процедила сквозь зубы. — В отличие от некоторых, нам завтра на учёбу.

— Машунь, сдаётся мне, ты не лимонад пила, — рассмеялся Сотников. — Нам всем завтра в универ. Мы учимся на одном курсе, забыла?

Только собралась послать его в известном направлении, как он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Если ты сейчас не начнёшь вести себя, как хорошая девочка, я за последствия не ручаюсь.

Я точно не могла допустить, чтобы кто-то хотя бы предположил, будто между мной и Димой что-то есть. С кем угодно, но только не с ним. Не хочу стать героиней университетских сплетен, очередным трофеем наглого мажора и предметом для ревности Регины Филатовой. Увольте! Мне нужно закончить чёртов универ и всё.

Я дура, да? Эпическая!

Но загнанная в угол добыча теряет способность здраво мыслить. Как и я. И в итоге мы с Мирой оказались на заднем сидении новенького спорткара Никиты Тарасова, где Дима беззастенчиво продолжал со мной флиртовать. Чудо, это его обычное состояние. Да и моя подруга сейчас больше пребывала в астрале, чем в реальности.

Проклятые мажоры!

— Тарасов, а тебя к нам на курс восстановили? — спрашиваю, пытаясь перевести тему и заодно отделаться от внимания Сотникова.

Вот только останемся наедине с ним, покажу мигом, где раки зимуют. Герой-любовник нашёлся!

— Ага, — Никита резко вошёл в поворот, я даже лбом в кресло вписалась. Но больше испугалась, на самом деле. Сердце от страха едва в пятки не ушло.

— Осторожнее! — сердито закричала на парня. — Ты вообще про правила дорожного движения слышал? Нельзя гонять по городу!

— Савельева, не бубни, — Дима повернулся к Нику вполоборота. — Здесь нам тормозни, чтобы батя контору не спалил.

Значит, ссылка до сих пор не закончилась. А я не знаю, рада или нет… что за нафиг, девочки?!

Вот только Миру я с Тарасовым не оставлю. Чувствую, как сильно переживает. Нервы натянуты, как струны. Но горжусь подругой, держится максимально спокойно и равнодушно. В аккурат Снежная королева.

— А… мы вместе сегодня. Мира?

— Да…

Мама очень невовремя позвонила. Чёрт побери! Но если не отвечу, то случится эпический трындец. Причём космических масштабов.

— Привет, Мамуль! — максимально радостно ответила, нервно прокручивая между пальцев кончики тугой французской косички. — Да-да, уже идём. Не переживай.

— С Мирой? Чего же ты не предупредила? Дочка, я даже ничего не приготовила. Может, в следующий раз?

Упс! Было слишком громко… и, кажется, все слышали нас разговор. Мама, блин! Подставила по полной программе.

— Отлично! — Дима не стал скрывать собственного превосходства и победно хлопнул в ладоши. — Давай, Савельева, поднимай пятую точку. Сдам тебя на руки родителям. Никитос, Мирославу не обижай. Всё, на связи.

Из машины я вышла злая, как легион адских фурий. Готовая в любую секунду разорвать одного грешника на мелкие ошмётки. Без шуток. У-у-у, все соки сегодня из меня выпил!

— Маш! — подхватывает меня под руку и прижимает к себе. — Ну ты куда рванула?

— Что это было, Сотня? — сердито нахмурилась. — Этот твой концерт по заявкам. Если хоть ещё раз…

— То что? — обхватывает обеими руками за талию. — Сама не против, заучка. Ты наслаждаешься, я же вижу. Он тоже соскучился по твоим маленьким нежным ручкам.

Нахал!

— Фигово видишь, обратись к окулисту.

— Боже, невыносимая…

— Просто Маша.

Вырвалась и что есть силы понеслась к парадной, надеясь, что Дима плюнет и забудет. Потому что парни вроде него не привыкли прилагать так много усилий ради одной девчонки.

И всё шло по моему хитрому и гениальному плану ровно до того момента, пока я не запнулась и не растянулась на асфальте.

Ауч!

Перевернулась на спину, бездумно пялясь в ночное небо. Учитывая, что я уже опозорилась с космическим масштабом, то дёргаться дальше не имеет смысла. Сгорел сарай – гори и хата, что называется.

— Лучше бы ты колени ободрала более приятным способом, — произнес Дима и улёгся на асфальт рядом со мной. — Ну и что там?

— Небо, луна, звёзды. Скажи, ты идиот? Зачем ты…

— Асфальт в твоём личном пользовании, Савельева? Не знал.

— Я упала, если не заметил.

— Ага, — рассмеялся. — Неслась, как горная лань. Но будем считать, что я тоже упал. Как минимум, от твоей красоты.

Романтик, блин! Говорит красиво, вот не подкопаешься.

— Будь я чуть наивнее, то точно бы влюбилась.

— Влюбись. С риском для жизни.