ГЛАВА 18

Лежать было неудобно, кровать отчего-то казалась слишком жесткой, и именно это в итоге прервало мой крепкий сон. Спала я как младенец и, несмотря на неудобства, ни малейшей ломоты в теле не ощущалось.

Не открывая глаз, медленно присела, широко зевнула и, потянувшись, сбросила на пол какие-то наделавшие шуму вещи. Что это там на моей кровати валялось?

Разлепив еще тяжелые веки, я в ступоре уставилась на окружающие меня книжные стеллажи, валяющиеся на полу толстенные тетради и, пока разум еще не успел все осмыслить, нос выразил удивление безудержным чихом. Пыли здесь было почти столько же, сколько в особняке Лафотьера.

Тряхнув головой и несколько раз моргнув, я обнаружила, что спала на столе. Судя по всему, свернулась калачиком прямо в центре и…

Следующая мысль заставила меня вскочить на ноги и едва не упасть: я же кошкой оборачивалась! Точнее, должна была обернуться минувшей ночью!

Судя по тому, что сейчас я находилась в подполье мастерской, которую узнала по образам из своего сна, обращение мне удалось. Только вот… я же ничегошеньки не помню!

…Или что-то все-таки помню?

Всплывающие в мыслях образы были туманными и нечеткими. Мне помнился темный лес и луна, еще, кажется, было озеро… стоп! А как я вообще за пределы двора Лафотьера попала? Он же обещал надежной защитой его оградить!

Глубоко вдохнув, я очень медленно выдохнула и убедила себя, что все это сейчас не важно. Разобраться в случившемся можно и потом, а пока необходимо воспользоваться моментом и осмотреть эту комнату, как и собиралась прежде.

Нет, подумать только, я и впрямь сумела сюда попасть! Но как именно, не помню, хоть убей.

Следующая мысль заставила содрогнуться: попасть-то я попала, а выбираться отсюда как? Вошла кошкой, а теперь я — человек. Что-то мне подсказывает, вряд ли снова удастся изменить облик по одному мановению хвоста…

Придя к выводу, что проблемы нужно решать по мере их поступления, я подошла к неприметной тумбочке и, присев, рассмотрела половицы. Шершавое дерево неприятно царапнуло голые колени, заставив заострить внимание на еще одном, безусловно, важном факте: одежда на мне отсутствовала. Вообще. Но, в отличие от прошлого раза, когда я очнулась в чем мать родила, сейчас это обстоятельство взволновало не слишком. Подумаешь, голая… Я вон в кошку ночью превращалась и не помню ни черта!

Впрочем, такие мысли не помешали мне ненадолго отвлечься и исследовать комнату на предмет какой-нибудь одежды. Я рассудила, что раз в прошлой жизни варила здесь какие-то эликсиры, то, значит, принимала облик человека. А раз принимала облик человека, то и переодеваться во что-то была должна. Хотя кто ту прежнюю Акиру знает…

Одежда таки нашлась. Один из стеллажей соприкасался с небольшим шкафом, в котором на вешалках были развешаны платья и сарафаны. Похоже, вкус у меня почти не изменился, поскольку все они были простыми, лаконичными и удобными. Только цвета в основном преобладали темные.

Надев первое попавшееся платье, я отметила, что оно и впрямь удобное: длинное и свободное, абсолютно не сковывающее движений, но и не скучное благодаря оголенным плечам. В том же шкафу нашлась единственная пара обуви: такие же черные и удобные сандалии, которые я тоже надела.

И вот в такой экипировке снова присела около тумбочки и принялась шарить руками по полу рядом с ней. Спустя некоторое время одна половица поддалась, и, отодвинув ее, я обнаружила тайник, в котором лежала знакомая мне из сна книга.

Сердце тут же заколотилось. Почему-то я думала, что тайник окажется пустым и меня постигнет разочарование. Книгу я брала в руки с каким-то особым внутренним трепетом, чувствуя себя так, словно прикасалась к чему-то большому и очень-очень важному.

Коричневый кожаный переплет плавно переходил в своеобразный замок, не позволяющий просто так открыть книгу. Но не успела я этим озадачиться, как буквально ощутила родившийся в груди жар, плавно перетекший в кончики пальцев, а затем раздался характерный щелчок.

Со смесью волнения и предвкушения чего-то важного я открыла первую страницу и увидела надпись, повторяющую название на обложке: Книга мудрости ликой. А на следующей присутствовала иллюстрация, на которой изображалось сооружение в стиле азиатской архитектуры. Даже внимательно присмотревшись, я не могла понять, в какой технике выполнено изображение — явно не фотография, но и не живопись. Скорее, рисунок был сделан неким подобием цветных карандашей, и кто бы это ни нарисовал, художником он был отличным. Хотя, возможно, во мне взыграла подсознательная память, и именно поэтому рисунок показался таким живым. Я словно чувствовала исходящее от бумаги тепло солнечного дня и дуновение ветра; слышала перешептывание древних деревьев, под которыми приютился старый, древний как мир… храм?

Да, это был храм. И да — древний как мир. По крайней мере так гласила подрисуночная подпись.

— Храм Ликоой, — прислонившись спиной к ножке стола и устроившись поудобнее, прочитала я вслух.

Примечательно, что слово было написано именно с большой буквы и с двумя буквами «о», которые вместе походили на знак бесконечности. Эта странность объяснилась совсем скоро, когда я перелистнула очередную страницу и увидела изображение девятихвостой кошки, которая и являлась той самой Ликоой, или, говоря иначе, Прародительницей всего нашего рода. Появившись еще на заре времен, она ступила на землю, чтобы дать жизнь первым ликоям. Они получили возможность рождаться девять раз, после чего отправлялись к своей Прародительнице в Немирин — высший мир, скрытый от взора смертных. На каждую жизнь ликоям отмерено по веку, и в течение всех своих перерождений они накапливают особую эфирную энергию, которая в конечном счете и позволяет совершить последний переход, дабы обрести свое вечное пристанище.

Ликой рождается младенцем только в первый раз, и всегда — только в храмах, которых всего существует три. Один из них, самый большой, расположен на острове Небесной кошки, где впервые на свет появилась я.

Из прочитанного я также поняла, что прежде к храмам Ликоой люди и даже маги приносили дары. Ликоев почитали и любили, но в то же время боялись чем-то разозлить. Но со временем все стало меняться и в конечном счете привело к тому, что храмы разорили, а на самих ликоев начали охотиться. Маги хотели заполучить силу, которой обладали удивительные хвостатые создания, а вместе с ней отобрать долгие годы жизни, тем самым обеспечив себе долголетие. Им это не удавалось, зато удалось вызвать гнев Прародительницы. Желая защитить своих детей от страшной участи, она просто перестала давать им жизнь, и постепенно ликои совсем исчезли. Я принадлежала к последнему поколению, которое к настоящему моменту, видимо, тоже практически исчезло.

Еще, насколько я могла судить, каждую такую книгу, какая сейчас была у меня в руках, ликой получала в храме, где впервые родилась. Печатный текст перемежался со сделанным от руки, и во мне возникло подозрение, что некоторые пометки делала я сама.

На несколько долгих часов я буквально выпала из реальности, все глубже и глубже погружаясь в события минувшего. События, которые не исчезли без следа, а оказывали влияние на настоящее и были обречены существовать до тех пор, пока бьется сердце хотя бы одной ликой.

«Умирать страшно только в первый раз, — гласил первый постулат Книги мудрости. — Во второй страх притупится. В третий сменится привычкой, которая с каждым разом будет только крепнуть. А последняя, девятая смерть станет восприниматься как долгожданное избавление, как последний шаг на пути к той, что обитает в Немирине, где ждет вечный покой».

«Вот только я почему-то ни в какой Немирин после девятой смерти не отправилась, — про себя фыркнула я, перелистнув страницу. — Десятую жизнь вон живу и здравствую… и никакого вечного покоя пока не желаю».

В моих руках находилась настоящая драгоценность — знания многих и многих поколений, дополненных мною самой. Иногда между страниц встречались засушенные листья и цветы, источающие горьковатый аромат. Задумчиво вертя их между пальцев, я пыталась вспомнить то, с чем они были связаны — не просто же так их сюда положила? — но безуспешно. Погребенное глубоко в подсознании знание там и оставалось.

Текст занимал примерно пятую часть всей книги. Притом у меня возникло ощущение, что оставшиеся страницы не всегда были пусты. Интересно, может ли быть такое, что текст на них был доступен мне прежней, но скрыт от меня нынешней? Может, у меня в настоящий момент недостаточно той самой эфирной энергии, чтобы его прочесть?

Как бы то ни было, этим вопросом я долго не озадачивалась, поскольку даже имеющейся информации мне пока хватило с лихвой.

Самое главное, что я для себя узнала — это как пользоваться силой ликой. Просто с ума сойти, насколько доступно и с какими подробностями здесь излагались такие необходимые мне азы! Судя по всему, постигать их предполагалось еще в детстве, а проживая новые и новые жизни — дополнять и совершенствовать. Но мне предстояло начать все с начала.

Я не знала, сколько точно прошло времени с тех пор, как я здесь очнулась, и не знала, который вообще сейчас час. Окна по понятным причинам отсутствовали, на улицу посмотреть я не могла и, постепенно выныривая из чтения, стала чувствовать себя неуютно. Смешно, но далеко не сразу заметила, что источником света в этой комнате служат парящие под потолком огни, по виду очень похожие на самые настоящие сгустки пламени. Даже любопытно стало — они здесь все время горят, вроде Вечного огня? Или это я, будучи кошкой, как-то сумела их «включить»?

Впрочем, вскоре все это отошло на второй план. Изучение своего наследия — это, конечно, прекрасно, но иметь возможность выйти — еще прекраснее. И поесть прекрасно тоже, и глазам дать отдохнуть, и глотнуть свежего воздуха.

Отложив книгу, я растерла затекшую шею, поднялась с пола и в очередной раз обвела взглядом комнату. Постояла немного и, веря в лучшее, решила еще раз детально ее осмотреть. Может, в прошлом я и была сильной ликой, умеющей обращаться по одному чиху, но еще я была ликой умной и хитрой. И уж о дополнительных путях отступления точно должна была позаботиться!

Минут через десять я частично сдулась, через двадцать — скисла, а через полчаса возжелала взвыть на луну. А что? Запри кошку в четырех стенах, она и не такие звуки издавать начнет!

— Думай, Ритка! — ощущая определенный дискомфорт из-за нахождения в замкнутом пространстве, велела себе. — Думай!

Как оказалось еще спустя некоторое время, мозги здесь были бессильны. Во всей комнате не имелось ничего даже мало-мальски похожего на выход, через который мог бы пройти человек. На всякий случай я поднялась по лестнице и осмотрела ту половицу, сдвинув которую, сюда попала, но ничего нового не обнаружила. Открывать ее не стала, опасаясь, что это кто-нибудь заметит. Вариант, где придется прибегнуть к помощи Лафотьера, рассекретив свое потайное убежище, я оставила на самый крайний случай… который становился все ближе.

— Ладно, — шумно выдохнув, я попробовала подойти к проблеме с другой стороны. — А если так?

Закрыв глаза, расслабилась насколько могла и постаралась погрузиться в свое упрямое подсознательное, никак не желающее выдавать жизненно необходимые сейчас факты. Как-то был в моей жизни период, когда я зачитывалась всякими психологическими штуками. Так вот в одной статье говорилось, что все, однажды увиденное или услышанное нами, никогда не исчезает из памяти. Просто мозг раскладывает всю ненужную информацию по своим кладовым, и чем больше времени проходит, тем на все более нижних ярусах эта информация оказывается. У меня же, при всей любви к чистоте и порядку, в голове, подозреваю, никаким порядком и не пахнет. Все воспоминания перемешаны с назойливыми песенками, репликами из фильмов и вообще откровенным информационным хламом.

Но не суть. Какой бы хаос ни творился в моих подсознательных хранилищах, попытаться вычленить из него что-то полезное определенно стоило. Поскольку внутренняя кошка на призыв отзываться категорически отказывалась и вообще не подавала признаков жизни, пришлось сосредоточиться на поиске выхода.

Как это обычно бывало, напряжение и чрезмерные усилия ни к чему путному не приводили. Но стоило расслабиться, как чудо таки случилось!

Я сидела на краешке стола с закрытыми глазами, но в какой-то момент стало казаться, что вижу всю комнату целиком, даже ту ее часть, которая находится позади. Мне представлялось, как одни за другими исчезают находящиеся здесь склянки и котелки, как сушеные травы делаются свежими, а стрелки ныне остановившихся часов стремительно отматывают время назад. Как скрипит половица и в комнату вбегает большая черная кошка, через несколько мгновений оборачивающаяся нагой длинноволосой девушкой — мной. Вот она надевает любимое черное платье, вот берется за приготовление эликсиров, добавляя в них самый главный ингредиент — крупицу своей силы, и вот к потолку вздымается сизый пар, источающий влажный жар и пряные ароматы.

Погружаясь в недра собственного бессознательного, как в пучины глубокого моря, я видела тысячи деталей, но не успевала их заметить, и они ускользали, точно вода сквозь разомкнутые ладони.

А потом я увидела его. Нет, не так — почувствовала. Словно вернувшись на много лет назад, я стояла у одного из стеллажей, смотрела на стену рядом с ним и знала, что если сейчас положу на нее руку…

Резко распахнув глаза, я шумно втянула воздух. Голова закружилась, и пришлось ухватиться за крышку стола, чтобы не опрокинуться навзничь. Свет огней показался чересчур ярким, и я поморщилась, одновременно улавливая роящиеся перед глазами черные точки.

Задумываться над тем, что мне пригрезилось, не хотелось совершенно. Ощущала я себя опустошенной и измотанной, как если бы безостановочно бегала добрую пару часов, даже дыхание стало прерывистым!

Надеясь на то, что увиденный образ на самом деле был ниспослан мне подсознанием, а не прогрессирующей шизофренией, я подошла к нужной стене. Немного помедлила, передернула плечами и положила на нее ладонь.

Разумеется, ничего не произошло. Кто бы сомневался, что все не будет так просто!

«Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась я про себя. — Мне ведь совсем не хочется здесь застрять. И надеяться на помощь Лафотьера тоже очень-очень не хочется…»

Никакие уговоры на силу, которая, предположительно, и должна была открыть проход, не действовали. И вот тогда я разозлилась. Что это, в конце концов, за сила такая, которая не проявляется, когда нужна? На кой ляд она мне тогда вообще сдалась?!

— Открывайся, кому говорю! — рявкнула я, положив на стену сразу обе руки.

И по инерции повалилась вперед, когда вместо стены мои руки провалились в пустоту. О пол приложилась я не слишком сильно, но приятного было мало.

Передо мной предстал темный проход в лучших традициях ужастиков. И кромешный мрак тебе, и такая паутина, и сякая, которая не просто оплетает углы кружевом, но еще и неопрятными нитями свисает с низкого потолка.

Фи!

Недолго поразмыслив, я приняла решение книгу с собой не тащить. Спрятав ее в прежнем месте, вторично передернула плечами, теперь уже сугубо от брезгливости, и шагнула в темноту. Хотела бы сказать, что шагнула смело, но нет — трусливо и поджав хвост.

В отличие от моей прелестной подпольной комнатки, здесь света не было и в помине. Чем дальше я удалялась от комнаты, тем дальше становилась и полоса света, что уверенности отнюдь не прибавляло. Хорошо хоть в темноте видеть умею, иначе бы уже сто раз ноги переломала…

Путь оказался длинным. Очень длинным! Серьезно, если верить внутренним ощущениям, занял как минимум полчаса! Поближе выход вырыть не могли?

Об облицовке коридорных стен речи даже не шло, и они, равно как нависающий надо мной низкий потолок, были земляными. Только пол устилали местами разрушенные каменные плиты.

Несколько раз вляпавшись в паутину и близко познакомившись с парочкой жирных пауков, я наконец приблизилась к ведущей наверх лестнице. Деревянная и дряхлая, она вызывала серьезные опасения в способности меня удержать, а покрывающие ее грибок и плесень отнюдь не вызывали желания по ней карабкаться. А уж если вспомнить мое последнее тесное общение с лестницей, подниматься по ней не хотелось тем более. Но выбора не было.

Сморщив нос и стараясь не дышать, я поднялась по натужно скрипящим ступеням и уткнулась в нечто твердое.

Класс. Теперь-то что?

Чем бы это твердое ни было, поддаваться оно не желало, что снова заставило меня разозлиться. Нет уж, не зря я тащилась по этой заплесневелой темени, чтобы теперь вот так легко отступить и топать обратно!

— Открывайся! — потребовала со всей испытываемой злостью.

Удивительно, но сила откликнулась и на этот раз. То-то же, пусть знает, кто здесь хозяйка!

Преграждающая мне путь каменная плита (а это была именно она) сдвинулась так легко, словно весила как самое невесомое перышко. Сверху тут же хлынул яркий солнечный свет, заставивший на несколько мгновений зажмуриться.

Наполовину высунувшись на поверхность, я, щурясь, обвела окружающее пространство беглым взглядом и присвистнула. Ну надо же, куда меня занесло! Вот уж действительно — проделала долгий подземный путь…

Я очутилась на небезызвестном погосте.

— Храни меня небеса! — внезапно раздалось где-то поблизости. — Да что ж это такое… опять нежить лютует…

Посмотрев в ту сторону, откуда доносились причитания, я увидела знакомого мужика — того самого, у которого однажды позаимствовала одежду. Пятясь и спотыкаясь, тот непрестанно осенял себя защитным знамением и смотрел на меня еще с большим ужасом, чем в последнюю нашу встречу.

— Нежить… нежить… — в паническом ужасе бормотал он, явно меня не признав.

А затем в какой-то момент сорвался с места и припустил прочь, выронив букет белой сирени. Как только он скрылся из виду, я опомнилась достаточно, чтобы выбраться на поверхность уже окончательно. Чихнула, отряхнулась, сняла с волос налипшие нити паутины и опустила взгляд на плиту… и сразу понятно стало, чего мужик так разорался. Я ж прямиком из могилы вылезла. Ненастоящей, как показала практика, но кроме меня об этом, видимо, никто не знает.

Справедливо рассудив, что раз никто не знает, то и впредь знать не должен, я попыталась вернуть плиту на место. Но теперь сила отзываться не желала вообще ни в какую и на злость мою тоже чхать хотела. Поэтому пришлось напрягаться, стискивать зубы и, упираясь пятками в землю, толкать что есть сил — не каких-то там эфемерных, а настоящих, богатырских. С горем пополам с поставленной задачей я справилась — все-таки тяжелую плиту сдвинуть оказалось проще, чем приподнять.

В буквальном смысле заметя следы преступления, я отошла от бутафорской могилки и подобрала валяющуюся у соседней ограды сирень. Затем, отойдя на некоторое расстояние, снова положила букет на землю. Там, где я выбралась из подземного коридора, ухоженных могил не было, значит, родственник, к которому шел мужик, покоился в другом месте. В любом случае, если свидетель моего фееричного появления захочет вернуться, то пусть думает, что из-за страха ошибся и «нежить» увидел вовсе не там.

Я почти вышла за территорию погоста, когда до меня донесся стук множества шагов и отдаленные голоса. Успела понять, что сюда пожаловали зерры, а потом передо мной, точно из ниоткуда, внезапно появился господин темный маг.

Злющий! Устрашающий! Заставивший инстинкт самосохранения громко возопить «беги!»

— Привет, — проигнорировав тот самый инстинкт, как ни в чем не бывало приветствовала я. — Прекрасная сегодня погодка, правда?

Нет, ну вот чего так на меня смотреть? Можно подумать, я виновата, что его защита хлипенькой оказалась и не способной меня удержать!

О конструктивных диалогах некоторые темные маги явно не слышали, поскольку Лафотьер неожиданно схватил меня и, ничего не объясняя, потащил за собой. Спасибо, хоть за руку, а не, как обычно, взвалив на плечо!