ГЛАВА 29

Помещение, куда мы вошли, оказалось небольшим залом. В отличие от остальных комнат, мимо которых мы проходили, здесь сохранились кое-какие вещи. На стене висела пара раскрытых вееров и кошачья маска, в углу стоял диванчик с истертой зеленой обивкой, а в самом центре — светлый каменный постамент кубической формы с округлыми углами. Под высоким потолком одиноко болталась такая же порванная бумага-амулет, какую я видела на красных арках.

— Нужно осмотреть все здание, — напомнил Лафотьер.

— Подожди, — повторила я, подходя ближе к постаменту.

Поправив на плече сумку с книгой, которую, как и всегда, потащила с собой, я протянула вперед руки. Возникло стойкое ощущение, что если коснусь постамента, то воспоминания хлынут в меня подобно прорвавшей плотину реке. Но я медлила. И не столько из-за страха, который, разумеется, чувствовала, сколько из-за какого-то необъяснимого душевного трепета. Почти не испытывала сомнений, что именно этот зал и есть то самое место, куда прежде был открыт доступ только наставнице и где на свет появлялись новые ликои.

Наверное, я не имела никакого права касаться алтаря. Обычной ликой, даже толком не помнящей, кто она такая, вряд ли позволялось это делать. Ведь отсюда до сих пор исходила эфирная энергия, несмотря на то что храм был разорен. Не так много, как в прежние времена, но все же ощутимо.

— Рита, — неожиданно позвал Лафотьер.

— Да-да, я сейчас, — ответила, чуть тряхнув головой.

И уже вознамерилась все-таки положить руки на постамент в надежде, что Прародительница за такую дерзость не будет на меня в обиде, когда Лафотьер произнес:

— Я не могу пошевелиться.

Резко обернувшись, я увидела, что он стоит неподалеку от двери, и одна его нога находится впереди другой — как если бы он шел и вдруг застыл в той позе, в которой находился.

— Попробуй что-нибудь сделать, — не глядя на меня, поскольку не мог повернуть голову, попросил Лафотьер.

Подойдя, я вознамерилась воспользоваться силой, хотя не совсем представляла, как это сделать. Если его удерживает магия этого места, то…

Додумать я не успела, внезапно услышав позади себя негромкий и очень характерный звук — точно такой же сопровождал открывающуюся дверь. Моя реакция оказалась достаточно быстрой для того, чтобы, обернувшись, заметить встающую на место дверную створку. В отличие от того входа, которым воспользовались мы, этот был совсем незаметен.

А потом меня перестали волновать какие бы то ни было входы и выходы, поскольку я увидела… господина мэра Морегорья собственной персоной. Выглядел он, как всегда, безупречно. Разве что дорогой костюмчик на одежду попроще сменил.

— Дэйш? — спросил Лафотьер, который по-прежнему не мог пошевелиться и посмотреть в ту сторону.

— Доброе утро, Йен. — На лице мэра появилась неизменная вежливая улыбка. — Мое почтение, Маргарита.

— Где прячется твоя напарница? — поинтересовался обездвиженный темный маг.

Я заметила в глазах Дэйша удивление, явно вызванное нашей осведомленностью о существовании некой спутницы, а уже в следующий миг из другого конца комнаты прозвучало:

— А я не прячусь. И я не напарница этому лощеному пижону. Всего лишь позволяю ему исполнять мои поручения.

До меня не сразу дошел смысл прозвучавших слов, поскольку, увидев говорившую, я на некоторое время лишилась дара речи и впала в ступор. Уж кого-кого, а ее увидеть здесь я уж точно не ожидала. Да какое там не ожидала! Мне и самом страшном сне в голову не могло прийти, что она ко всему этому может иметь хоть какое-то отношение!

Поверить в причастность к покушениям госпожи Ериши и то было бы проще.

— Удивлена? — правильно истолковав выражение моего лица, недобро улыбнулась Марта. — Что ж, это ожидаемо. Я не зря потратила столько сил на то, чтобы ты меня не узнала и не почувствовала.

От милой библиотекарши, которую я знала, осталась разве что оболочка, хотя и та несколько переменилась — проглянувшее нутро заострило правильные черты, сделав красивое лицо немного хищным.

Хищным и… кошачьим?

Да ну, быть не может…

Кукольное личико, светлые, слегка вьющиеся волосы, голубые глаза, в которых когда-то отражалось небо… Нет, не может быть! Это уже слишком!

— Ты вспомнила? — Психологом она явно была неплохим. — Хотя, скорее всего, просто догадалась, полноценных воспоминаний у тебя все еще нет.

Мне хотелось сказать очень многое, задать бесчисленное количество вопросов, но я почему-то продолжала молчать, не сводя с нее глаз и застыв, копируя неподвижного Лафотьера.

— Ну же, Кир. — Марта усмехнулась. — Ты все еще где-то там внутри, в потаенном уголке души. И ты уже знаешь, кто я. Скажи это. Назови мое настоящее имя.

Ее последние слова стали для меня подобием сигнального гудка, побудившего дар речи вернуться. Все так же глядя ей в лицо, я ровно произнесла:

— Малетта.

Ее улыбка превратилась в довольную, и она делано вздохнула:

— Я была не слишком изобретательна, подбирая новое имя. Малетта, Марта — так или иначе, вы всегда звали меня Матой. Ты и Сонна. Помнишь Сонну? Она ведь погибла из-за тебя.

На миг красивое лицо Марты-Малетты исказила гримаса злобы, но она тут же взяла себя в руки и спокойно продолжила:

— Поэтому мы здесь. Пора платить по счетам, дорогая сестрица.

Я никогда не жаловалась на скудный словарный запас и неумение находить подходящие слова, но сейчас будто онемела. Все происходящее казалось каким-то нереальным, как будто я заснула и видела очередной странный сон.

Подойдя чуть ближе, Малетта смерила меня взглядом с ног до головы и сладко пропела:

— Готова попрощаться с незаслуженной десятой жизнью?

— Отойди от нее! — внезапно произнес Лафотьер, о присутствии которого я почти успела забыть.

Переменившись в лице, Малетта обернулась к нему и буквально зашипела:

— Заткнись! Для тебя у меня приготовлено нечто особенное. Ты будешь подыхать долго и в страшных мучениях, темный маг! — Вновь переведя взгляд на меня, она с прежней улыбкой добавила: — Это так кстати, что ты стала его фамильяром. Истязая его, я буду ослаблять и тебя. Удобно, не находишь?

Удивительно, но ее угрозы возвратили мне самообладание и чувство реальности. А еще разозлили. Что бы там ни было в прошлом, отправляться из-за этого в Немирин сейчас я не собиралась! И Лафотьера убить не позволю. Только я могу над ним издеваться, больше никому не дам!

Сложив руки на груди, я окинула Малетту оценивающим взглядом и осведомилась:

— Где твои уши и хвост?

Мой расчет на то, что такой вопрос выбьет ее из колеи, оказался верен. Она явно рассчитывала, что я начну спрашивать о чем-то более важном, например, о нашем общем прошлом. Но овладевшая ею растерянность долго не продлилась.

— После смерти Сонны мы с тобой не одно столетие изучали возможности совмещения темной магии и силы ликоев, — охотно поделилась она. — Экспериментировали, совершенствовались. Но ты всегда была слишком азартна, импульсивна и не могла долго сидеть на одном месте. Пока я практиковалась и выводила формулу, позволяющую на время принимать внешность обычного человека, ты влипала в аферы и ходила по лезвию ножа в поисках адреналина. Впрочем, в итоге ты все равно мне помогла, и формулу мы вывели вместе. Только существовал нюанс: чтобы эликсир заработал, требовалось пожертвовать частицей эфирной силы, заключенной в кулоне. Мне не было жалко ее использовать, но ты отказалась, так ни разу и не применив теорию на практике. Мы переезжали с места на место и в конце концов остановились в Морегорье — небольшом провинциальном городке, где нас никто не знал. Точнее, не знал меня. О тебе-то все были наслышаны. Я не захотела открывать свою истинную сущность и устроилась работать в библиотеку, выдав себя за обычного человека. Очень удобно. Этот эликсир — одно из самых полезных моих изобретений. Досадно только, что из-за постоянного употребления усилились побочные эффекты, и я больше совсем не могу обращаться.

Похоже, ей уже не требовались мои вопросы, чтобы рассказывать. Сложилось впечатление, что она все последние годы только и ждала этого момента, когда могла бы мне все выложить.

— Я знала о существовании в твоей мастерской подпольной лаборатории, хоть ты и не рассказывала о ней даже мне. Со временем я все-таки сумела пробиться сквозь твою защиту и попасть внутрь, где позаимствовала некоторые ингредиенты. Я всегда была проницательной. Хотя должна признать, в своей никчемной восьмой жизни ты стала подозрительной ко всем, даже ко мне. Нет… в последние дни той жизни ты стала подозрительной особенно по отношению ко мне. Не знаю, где я прокололась. Наверное, все дело в интуиции ликой. Я ловко водила тебя за нос, играя в дружбу, но интуиция заставляла тебя искать подвох. Нужно отдать тебе должное, хоть я всегда была талантливее в технической стороне вопроса, у тебя было отлично развито чутье. Даже силы тебе от рождения досталось больше… огромная несправедливость! Я добивалась всего упорным трудом, а тебе все давалось просто так! — Малетта резко осеклась и, глубоко вдохнув, успокоилась. — Впрочем, это не важно, я отвлеклась. Итак, в последние дни своей восьмой жизни ты стала особенно подозрительной по отношению ко мне. В то время Морегорье сотрясали преступления — сперва редкие, а вскоре все более и более частые. Сначала этому не придавали слишком много значения, а потом заволновались, когда в одну ночь были зверски убиты пятнадцать человек.

Глаза Малетты загорелись — воспоминания о тех днях явно приносили ей удовольствие:

— Я блестяще воплотила свой план в жизнь. Вовремя напоила тебя сильнодействующим снотворным с добавлением кошачьей мяты, благодаря чему ты не проснулась, когда под утро к тебе пришли зерры — раны на телах жертв были красноречивым доказательством того, что это дело лап ликой; да и об остаточной магии я позаботилась. Они надели на тебя ошейник из сплава железа и серебра, оставшийся еще с тех времен, когда в Морегорье жили его предки, — она кивнула на Лафотьера. — Утром ты пришла ко мне и обвинила в совершённом преступлении, из-за которого уже гудел весь город. Но я убедила тебя в том, что к нему непричастна. Надетый на гебя ошейник хранил магию сильнейшего темного мага, и сама его с себя снять ты не могла. Я тоже не могла, даже если бы захотела — а я, как ты теперь понимаешь, не хотела. Но ты удивила меня, Кир. Задавшись целью, ты всегда добивалась желаемого, ничто не казалось тебе невозможным. Даже я не знала о том, что тебе удалось не только отыскать описание древнейшего ритуала, но и за долгие годы подготовить все необходимое для его проведения. Наверное, как раз на такой экстренный случай. Тебя не сразу взяли под арест — ошейник все равно ограничивал силу и не позволил бы сбежать. А ты не слишком беспокоилась о предстоящей казни, поскольку была уверена в успехе ритуала: умерев, ты должна была переродиться уже через несколько дней. И не просто переродиться в девятый раз, а продолжить предыдущую оборвавшуюся жизнь. Но твоя ошибка состояла в том, что ты рассказала об этом мне и попросила помочь — свою-то силу использовать не могла. И не учла одного: власти Морегорья решили провести свой собственный ритуал, который перебросил бы тебя на другую грань мира. Понятно, кто подбросил им такую идею, да? И в какой библиотеке «случайно» отыскалась книга с необходимым описанием, понятно тоже. Но, как я уже говорила, ты что-то подозревала относительно меня, поэтому свой кулон с частицей силы, который должен был стать привязкой для перерождения, отдала не мне, а нелегальной городской ведьме. Один ритуал должен был поглотить другой — у тебя не существовало ни шанса на успех. Ты была казнена. Горожане требовали, чтобы тебя, согласно древней традиции, сожгли на костре, но я проявила слабость. Устроила так, чтобы сожжение заменили на повешение. Костер — это слишком… даже для тебя. Я поклялась, что сделаю все, чтобы больше ни одной ликой не коснулось пламя.

На этом месте ее длинного рассказа я даже удивилась: значит, в ней еще осталось хоть что-то человеческое.

— Как и ожидалось, ты не смогла продолжить восьмую жизнь, — тем временем произнесла Малетта. — Но что-то пошло не так. И вместо того, чтобы, как и положено, переродиться уже взрослой ликой, ты родилась в семье обычных людей младенцем, не имеющим никаких кошачьих признаков, за исключением присущей тебе гетерохромии и постепенно появляющихся старых шрамов. Более двадцати лет я об этом не знала. Вообще ничего о тебе не знала. Проведенный ритуал крепко связал тебя с той гранью, и пройти через открывающийся проход на эту сторону ты не могла. Раз за разом я искала тебя, но не находила. Обнаружила лишь пять лет назад по чистой случайности. Просто, совершив переход, увидела тебя на улице — живой и процветающей. А я-то думала, что из-за ушей и хвоста тамошние невежды упрячут тебя в какую-нибудь лабораторию, и всю свою девятую жизнь ты будешь влачить существование в виде подопытной крысы… По крайней мере, лелеяла в себе надежду на такой исход, хотя и не исключала, что ты приспособишься.

Она сделала короткую паузу и продолжила:

— Тогда мне было интересно, как ты избавилась от особенностей ликой. Кулона с частицей силы у тебя не было, эликсир приготовить ты не могла. Так я и узнала всю твою биографию. В дни, когда открывался проход, я наблюдала за тобой. Единственное, чего не знала наверняка, — действительно ли ты ничего не помнишь или умело притворяешься. В итоге стала склоняться к первому варианту и, как оказалось, не ошиблась.

— Я находилась на другой грани без возможности вернуться, не помнила себя, — впервые перебила я поток ее красноречия. — Но тебе этого было мало, и ты решила меня убить?

— Верно, — легко согласилась Малетта. — Несмотря ни на что, ты жила. А Сонна, как и многие другие ликои, погибшие по твоей вине, — нет. Я все еще не была до конца уверена насчет твоих воспоминаний и не исключала вариант, что ты сумела сохранить силу. Поэтому не стала рисковать. Отправила к тебе нашего нового мэра. — Она покосилась на притихшего и внимательно слушающего ее Дэйша.

— Так вот кому я обязана девятой смертью? — усмехнулась я, тоже на него посмотрев.

— Он у нас помешан на идее получить Книгу мудрости, — не дав ему ответить, с насмешкой бросила Малетта. — И продлить жизнь. Мнение, что, убив ликой, можно получить ее непрожитые жизни, — не такая уж и чушь, если действовать с умом, а не напролом, как темные маги в прошлом. Так вот, я пообещала, что дам Виару Дэйшу желаемое, если он станет мне помогать. Жизней у тебя в запасе не осталось, но почти на сотню лет он свое существование продлит.

— А зачем было подбрасывать мне фотоаппарат? — усердно подавляя эмоции и стараясь сохранять холодный ум, спросила я. — И все эти ритуалы на кладбище — твоих рук дело, как и недавно совершенное убийство? Хотя про убийство можешь не отвечать. Уверена, что оно на тебе. Ты и правда не слишком изобретательна. Повторяешься.

Малетту мои слова ничуть не задели:

— Не буду отрицать очевидное. Я узнала, когда случилось твое первое обращение в нынешней жизни. И сделала то же, что и более двадцати лет назад. Ритуалы — просто способ отвлечь внимание. Повторюсь, я кое-чего достигла в сплетении силы ликой и темной магии. Создать остаточный фон было совсем несложно, а прикрыться баловством подростков помогло еще сильнее все запутать. В том числе и совершаемые на тебя покушения. Вообще-то я была бы не против, сработай хотя бы одно из них. Но в конечном счете я надеялась подвести тебя к решению приехать на этот остров. Что до фотоаппарата, то это заслуга исключительно Дэйша. Он у нас не только на продлении молодости помешан — к слову, аптекарь не без моей помощи готовит ему для этого специальные эликсиры, — но еще и подзаработать никогда не прочь. Вот и забрал твои вещи с той грани, надеясь их здесь выгодно продать. Ну а я просто этим воспользовалась, чтобы сделать игру еще интереснее. Дала ему амулет и отправила к тебе в мастерскую.

С каждым ее словом картина происходящего становилась все более цельной, но я все равно не понимала еще многого.

— А как же разговор мэра с аптекарем? — Это был один из тех самых непонятных моментов. — Я слышала, как они…

— Ты слышала, — перебила меня Малетта, — то, что я хотела, чтобы ты услышала. Это часть все той же игры. Мы, кошки, вообще очень любим играть.

«Мы» из ее уст прозвучало как оскорбление.

— Или ты думала, что это в самом деле сработал «заговор на удачу», наложенный госпожой Еришей? — Малетта снисходительно на меня посмотрела. — Нет, заговор-то она действительно наложила, иначе вы бы стали ее подозревать. Кстати, — лукаво посмотрела она на меня, — это ведь ведьма подкинула вам с магом идею сюда приехать.

А вот это настоящая подстава! Ну, госпожа Ериша…

— Выходит, она играет за тебя? — Сдерживать эмоции давалось все труднее, но я пока справлялась.

— Ериша — посредственная в плане силы ведьма, — спокойно ответила Малетта. — Но умная и хитрая. Можно сказать, она играет за обе стороны, а в конце останется на стороне победителя. Эта ее черта меня даже восхищает. Хотя, конечно, мне пришлось ей немного пригрозить, а то она стала излишне сентиментальной. С чего-то вдруг начала питать к тебе симпатию. Так что, если тебя это утешит, играет она за нас обеих, но болеет за тебя.

Ну ладно, подстава не такая уж крупная. Уже что-то.

— Но зачем тебе потребовалось выманивать меня на остров? — задала я самый главный и наиболее актуальный вопрос.

— А вот теперь мы подобрались к главному. — Любительница поговорить разве что руки в предвкушении не потерла. — Я не знаю, что именно пошло не так в прошлый раз и какой отпечаток на тебя наложил тот ритуал. Ты должна была умереть окончательно еще на той грани, но почему-то переродилась снова. То, что перерождение произошло в Морегорье, неудивительно — там находился твой кулон, служащий своего рода Привязкой. А теперь и ты, и кулон здесь. Я знала, что маг последует за тобой. С ядом особо ничего не вышло — наверное, потому что ты готовила его не для него, а для его предка, — но не беда. Все равно Лафотьер не может сейчас пользоваться магией.

— В каком смысле я готовила яд для его предка? — оборвала я ее затянувшуюся речь.

— О, как это мило, ты и об этом не помнишь, — практически промурлыкала Малетта. — Но перед смертью я предоставлю тебе возможность вспомнить об этом самой. Я и так достаточно развлеклась, рассказывая тебе истории минувших дней.

В следующий момент она резко переменилась в лице, снова став похожей на холодную и расчетливую хищницу.

— Ты должна вспомнить, за что умираешь. И умереть на том же алтаре, где родилась. Я не просто так говорила, что талантлива. Ты пошла против закона Прародительницы, получив десятую жизнь. И я сделаю так, чтобы ты не просто умерла, но и вовсе исчезла, не сумев пройти в Немирин.

Далее произошло то, чего я не ожидала. И Малетта, судя по всему, тоже. Видимо, за то время, пока мы мило болтали, Лафотьер пытался избавиться от сковывающих его магических пут, и в конце концов ему это удалось.

— Первым здесь умрет он, — произнес темный маг, безо всякой магии крепко обхватив мэра и приставив к его горлу нож.

Я даже неожиданно для себя и, наверное, не слишком уместно в данной ситуации гордость за него испытала. И все-таки он правда в отличной физической форме! Еще и нож с собой прихватил, молодец какой!

— Оу! — Мимолетная растерянность Малетты быстро сменилась равнодушием. — Прежде чем убивать нашего мэра, вы оба взгляните на это.

Она щелкнула пальцами, и та дверь, через которую они пришли, распахнулась. В зал ворвался ветер, принесший с собой висящего над полом, смотрящего на нас с застывшим ужасом в глазах молодого зерра. Федьку.