Глава 10

Мы с Димиником еще долго продолжали бы друг на друга дуться, если бы он не закончил похолодание между нами неожиданным предложением утром выходного дня: – Наташ, едем сегодня. – Куда? – не поняла я, но остановилась – я как раз помогала ворчливому Ариксу убирать посуду после завтрака. Рядом с нами никого не было, поэтому инкуб не постеснялся в формулировке: – Не ты ли предлагала пытать Феникса? Сразу стало страшновато и холодно. Точности ради, я предлагала Феникса соблазнять, но хрен редьки не слаще. И это не тот план, который можно провернуть с разбега. – Прямо сейчас? Диминик, ты не думаешь, что к подобному надо тщательно подготовиться? – А кто тебе сказал, что все это время я не готовился? – усмехнулся он и махнул в сторону машины. – Ты едешь, или мне снова одному в старых делах копаться? Страшновато сделалось еще ощутимее. Но я поставила тарелки на ближайшую столешницу и полетела следом, боясь, что он действительно прорвется в логово правителя без моей душевной компании. Как бы я ни злилась на него, но вдвоем совершить чудо все же проще, чем в одиночку. Дорога была долгой, и молчание тяготило. Я решила начать с нейтральной фразы, лишь бы обозначить начало перемирия: – Надо было с собой хоть Маринку прихватить. – Зачем? – равнодушно поинтересовался водитель. – Боишься оставаться со мной наедине? Так у меня руки рулем заняты – выдохни. – Ничего я не боюсь! – у меня снова начало портиться настроение. А голос инкуба звучал вкрадчиво – в одной этой интонации можно было прочитать море иронии: – Наташ, как тебе вообще пришло в голову, что змея – мой альтер? С какой стати мне за тобой следить? Я резонно припомнила: – Как будто ты раньше такого со мной не делал. – Ты про Крысю? Ну то было раньше, когда я считал тебя своим врагом. Переведя взгляд на его лицо, я уточнила эту любопытную деталь: – А сейчас я для тебя кто? Как-то на друзей мы тоже не тянем. Дим в очередной раз отшутился: – Ты для меня легкий перекус. На полноценный ужин не тянешь, конечно, но твои чувства ко мне – типа аперитива для хорошего пищеварения. Я фыркнула, сложила руки на груди и пробурчала себе под нос: – Вот именно поэтому я первым тебя и заподозрила. – Подняла голос и спросила еще, чтобы для самой себя определиться на его счет: – А ты сильно расстроишься, когда мое отравление полностью пройдет? Не будешь скучать по этим чудесным денькам циничной манипуляции и насмешек над моими чувствами? Инкуб помолчал немного, а затем вдруг выдал: – Надо было с собой звать не Маринку, а Аго. Было бы с кем душевно поболтать. Ясно, меняет тему. – Ты не ответил! – Да. – Что «да»? – Да, я не ответил. Закатила глаза и медленно выдохнула. Но через некоторое время сосредоточилась на пейзаже за окном: – Подожди-ка, разве резиденция Феникса не в той стороне? – А мы едем не к нему, – удивил Диминик. – Что, прости? Инкуб только после усмешки соизволил объясниться: – Ты действительно хотела так запросто попасть к правителю? Помнишь, какие силы нам потребовались в прошлый раз? Но я тут подумал, что предыдущий начальник сверхполиции тоже должен был присутствовать при допросе моих родителей, а туда пробраться проще. И все же не так легко – с таким статусом даже на пенсии надо быть осторожным. Защита от альтеров непроницаемая, охрана, магические барьеры и прочие финтифлюшки – точно так же хрен пробьешься. – Тогда куда мы едем? На прогулку? – я начала раздражаться. – Как же задолбало, Наташ, что ты постоянно меня недооцениваешь, – вопреки сказанному, голос Диминика звучал мягко и спокойно. – Все эти дни я искал возможности, а когда хорошо ищешь, то обязательно хоть одна подвернется. Управление сверхполиции приготовило небольшой подарок в честь юбилея, который надо было доставить в поместье Стантов. И тут я как раз вовремя объявился – в управлении-то такой же защиты от альтеров не стоит, да и дело не особенно секретное. Повздыхал устало и уговорил начальство, что могу взять на себя эту задачу… ну, раз они меня основной работы лишили, то за пару монеток скатаюсь туда и обратно. В итоге мы проходим с подарком мимо охраны и барьеров. До меня постепенно дошло: – Это же не однофамилец? Бывший начальник управления – отец Иона Станта? – Почти, – кивнул он. – Мать. Леди Стант лет десять возглавляла сверхполицию, но почти сразу после дела моих родителей ушла на пенсию. Лорд Стант еще до того погиб при исполнении. У них это наследственная болезнь – служить закону. Я до сих пор не знаю, связан ли ее уход с тем преступлением, или это просто совпадение. Час от часу не легче! Я злилась, что он и не думал меня посвящать в такие детали: с подобными напарниками даже в простом деле найдется куча хлопот, а уж в сложном – проще вообще не начинать. Скептически поморщившись, я полюбопытствовала: – Диминик, страшно спрашивать: мы реально сейчас едем соблазнять бедную пенсионерку? Он расхохотался: – Валькирии даже в таком возрасте меньше всего похожи на бедных пенсионерок. Там такая кровь с молоком, что я бы влюбился, если бы мое сердце уже не было занято. – Кем занято? Змеюкой? – не удержалась я. – Угадала. Но бывших глав сверхполиции не бывает – ее придется заставить говорить, по доброй воле она ничего не откроет. И без моего отравления не обойдемся. Меня аж перекосило от представления, как именно инкуб будет несчастную старушку уговаривать. Но ведь наш вопрос действительно важный – его совсем без издержек не решить. Поэтому я постаралась просто принять как факт эту необходимость: – Допустим. А мне что делать – свечку держать? – Охранники не подпустят меня к леди Стант настолько близко. Тебе надо увести мужчин подальше – заставишь их делать что-то, на что они и так готовы: например, пообедать. Я как раз подгадывал время ближе к обеду. По-моему, этот план шит белыми нитками. Открыто проявлять свою силу каждый раз рискованно – до сих пор проносило лишь потому, что большинство вахарнийцев ровным счетом ничего не знали о сиренах. На территорию нас пропустили без проблем, вежливо пригласили пройти в дом. Леди Стант лично вышла нас встретить, но в огромном холле присутствовали и два охранника. Посмотрела я на хозяйку поместья и тут же засунула свое мнение о «старушке» глубоко в горло – женщину перед нами можно было охарактеризовать как угодно, но только не старой: высокая, на полголовы выше самого инкуба, подтянутая и мускулистая, как если бы занималась в тренажерном зале с утра до вечера. Как и прочие валькирии, она носила короткую кожаную тунику, потому сильные ноги были почти полностью обнажены – но таких бодибилдерских ног и стесняться глупо. Ион напоминал мать чертами лица и русыми волосами, но, честно говоря, они выглядели едва ли не ровесниками… Я пихнула локтем своего спутника, который держал в руках коробку с подарком, и шепнула: – Это не совпадение, Дим. В таком возрасте и в такой форме с любимой службы не уходят, если не прижмет. Он не ответил, поскольку леди Стант подошла к нам совсем близко. И Диминик торжественно произнес: – Управление поздравляет вас с юбилеем, миледи! Судя по тихому звону, в коробку упаковали то ли фарфоровую посуду, то ли хрустальные вазы. Валькирия добродушно улыбнулась, принимая подарок: – Что вы, не стоило! Ты ведь Диминик Эйм, верно? Я слышала, что теперь инкубы и суккубы проявляют рвение к службе – похвально. А ты, должно быть, Талья из человеческого мира? Мой сын упоминал о тебе. Я тоже сухо поздравила ее, немного растерявшись. Теперь следовало каким-то образом оставить Диминика наедине с ней, чтобы развязать ему руки. Но и эту часть плана, как оказалось, он продумал: – Леди Стант, пожалуйста, распакуйте и посмотрите прямо сейчас. По дороге машину здорово тряхнуло – не разбилось бы. – Не беда, если такое случилось – не твоя же вина. – Я настаиваю, миледи, – своим голосом он мог управлять так, что сердце любой женщины заходилось от восторга. Валькирия сдалась, кивнула на дверь – возможно, в кабинет, где будет удобнее и найдутся канцелярские ножи, чтобы разрезать праздничные банты. Диминик сразу двинулся следом за ней, а я замерла, глядя на двух охранников. Инкуб уже почти в дверях развернулся и сообщил, приведя меня в полное бешенство: – Талья, я зачем тебя с собой брал? Пой праздничную песню – создавай уже атмосферу! Чувствуя себя полной дурой, я затянула известную поздравлялку: – С днем рожденья… – подумала немного и закончила классическим, хотя стоило бы обращаться на «вы»: – Тебя! С днем рожденья тебя! – Боже, он из меня сделал клоунессу! Даже леди Стант выглянула из кабинета, чтобы недоуменно глянуть на ту, кто так отчаянно горланит, но зато и охранники замерли. А я, все еще не закончив краснеть, продолжала позориться: – С днем рожденья, леди Ста-ант, с днем рожденья тебя! Диминик вздохнул и повел ее за дверь, а я расслышала его фразу: – Что поделать? Росла среди людей – мы уже почти привыкли к ее странностям. Ну не козел ли? Однако я перестала выглядеть сиреной и начала выглядеть полоумной – сойдет. Еще после строчки я с улыбкой потребовала, чтобы охрана бежала на обед – одурманенные мужчины почти и не сопротивлялись. Эти двое в кабинете оставались слишком долго. А я мялась снаружи и не решалась войти – боялась, что увижу такое, после чего моя ревность месяц будет мешать спать. Уже и охранники шли обратно из левого коридора, удивленно переглядываясь – не могли понять, с чего вдруг оставили свой пост и побежали есть. Я силилась придумать новый приказ, чтобы отослать свидетелей, но даже запеть не успела – один из мужчин, будто что-то заподозрив, бросился к кабинету и распахнул дверь. Диминик вздрогнул и обернулся. Леди Стант была в одежде – в трех шагах от него. Она тоже подскочила в удивлении и будто очнулась ото сна: ее взгляд стал проясняться. Но инкуб развернулся и молча вышел, размашистыми шагами направился на выход, словно вообще обо мне позабыв. Я догнала его, схватила за локоть и попыталась хоть что-то понять: – Не получилось? Она не подпустила тебя к себе? Выглядел он как-то странно: взгляд пустой, поведение заторможенное. И говорил нехотя: – Обошелся парой поцелуев… Ее очень тяготила та история, потому нужно было только подтолкнуть, мы даже не разделись… – И что она рассказала? Да что случилось, Дим? Он молчал, просто шел к машине, пока нас не остановили криком: – Стой! Диминик Эйм, я сказала стоять! Валькирия бежала к нам – и, уверена, она догнала бы и автомобиль на полном ходу. Но мы не успели даже сесть в машину. Она схватила инкуба за плечо и с силой развернула к себе, заглядывая в глаза и хлеща каждым словом: – Ты не имел права заставлять меня! Хотя мне самой всегда казалось, что ты должен знать. Но если информация пойдет дальше – обещаю, в ответ я расскажу, что ты травил меня своим воздействием! Быстро она в себя пришла, вот только все равно опоздала – что-то инкуб узнать успел. И теперь угрожала не просто так: пыталась просто поставить точку. Но Дим с трудом расцепил сжатые зубы и прохрипел: – И вы еще называете себя служителями закона? Женщина отступила от него на полшага и убрала руку с плеча. Но говорила она холодно и сдержанно: – Именно. Во-первых, мы сами уже с опозданием поняли, что конкретно произошло. Лично я впервые слышала о твари, способной на подобное. А твоих родителей поймали с поличным, кто виноват, что все их слова вызывали сомнения? Во-вторых, нашему Фениксу иногда приходится принимать сложные решения для всеобщего блага. Он добр и справедлив – ты лучше других знаешь, что это так. Но в редких случаях ему приходится наплевать на частные интересы. В Вахарне царит мир именно потому, что наш правитель прилагает к тому множество усилий. Тем более тогда уже было безразлично, к жизни бы мы твоих родителей не вернули, а беспорядки бы разгребали еще десять лет! Инкубы и раньше поднимали вопрос о месте вашей расы. Как бы они восприняли такую фатальную ошибку? Ты предпочел бы гражданскую войну в Вахарне или войну с обвиненной в беспределе Зориртой? Вот мудрый Феникс не стал выбирать между этими бедами и принял единственное верное решение. Диминик сплюнул на землю и скривился: – Гляжу, всем хорошо, кроме меня. А сами вы предпочли уехать в такую даль от столицы, лишь бы не видеть, как я размазываю слезы с соплями по стенам управления. Она развела руками: – Или так, или открывать правду. Ты просто молод, представления не имеешь, что невозможно поддерживать баланс, никем никогда не жертвуя. Потеряв к ней интерес, инкуб сел в машину и сорвался с места. Я буквально в последнюю секунду успела запрыгнуть на пассажирское место. Некоторое время помалкивала, видя его состояние, но потом уже не могла сдерживаться: – Что она рассказала, Диминик? К чему вообще были эти пафосные монологи? Он точно не хотел говорить. Но поскольку я не сдавалась, все-таки вынудила его: – Там была сирена. Таких гнид Вахарна не видела, по этой причине магикопы еще долго приходили в себя и не придали значения показаниям моих родителей. Как чистокровная, она имела возможность управлять хоть сотней мужчин без каких-либо ограничений – создала себе армию рабов, которые обслуживали и обеспечивали ее. Сама она явилась в Москву с младенцем и папашей ребенка – таким же облапошенным идиотом. Потом поймала в сети моего отца, от лорда Эйма ей было куда больше пользы, чем ото всех остальных. Дим снова замолчал, потому я поторопила: – А перестрелка? Он хмыкнул: – То есть ты обо всем знаешь. Надеялся, что нет. Ты тем младенцем и была. Зашибись. Ну и какого черта ты потащила меня на это мероприятие, если уже в курсе всего? У меня в горле пересохло от волнения, но я все же заставила себя посмотреть на его лицо и спросить прямо: – Ты винишь меня? Да, кое-что я знала, но без подробностей. Та сирена подставила твоих родителей? Но как? – Чего ж ты ее мамой не зовешь? – раздраженно спросил он. – Кстати говоря, она ушла целой и невредимой. Тебя бросила, кучу людей чужими руками убила – и свалила. А до того в буквальном смысле издевалась над жителями целой многоэтажки. Мужчины выгоняли своих жен и детей из квартир, кого-то она заставила даже убить свои семьи, чтобы ее спокойному отдыху не мешали. Прелесть, не находишь? Когда я читал про сирен в старых книгах, то решил, что авторы преувеличивают. Вроде нет, скорее преуменьшают. Я даже не знаю, винить ли тупорылых магикопов, что они не сразу поверили, что можно в современном мегаполисе устроить такой хаос и остаться безнаказанным. Откровения сыпались одно за другим, и каждое следующее давило сильнее предыдущего. У меня будто в теле ни одного целого сустава не осталось, все были раздавлены. Мать просто бросила меня, когда почувствовала какую-то угрозу? Это не родители Диминика убили моих – все было наоборот? Чистокровная сирена устроила такое, что на допросе чету Эймов даже слушать не захотели – решили, что они выдумывают, чтобы выкрутиться? – Диминик, – прошептала я. – Почему ты злишься на меня? Из-за того, что сразу не сказала? Или из-за того, что я просто как-то связана с тем, что тебе потом пришлось пережить? Он скосил на меня тяжелый взгляд – и впервые за долгое время я увидела в черных радужках непроницаемый холод. – Почему же? Я даже рад. Инкубов и суккубов шпыняют за каждую мелочь. А оказывается, мы еще настоящие лапочки. Да, бывает, убьем кого-то, но обычно наши жертвы умирают с удовлетворенными улыбками. Лично мне даже не понять, в чем удовольствие – заставлять свою жертву физически страдать? Это какая-то форма психопатии? Расскажи, мне интересно. – Я́ должна рассказать? – мне совсем плохо стало от того, что он и меня считает на подобное способной. – По-твоему, я тоже психопатка? – Понятия не имею, – он снова смотрел только на дорогу. – Ты полукровка. Кто знает, на что ты стала бы способна, если бы обладала полной силой или знала истинную песню сирен? Сверхполиция Вахарны – это болото с дерьмом, но кое в каких предосторожностях они все-таки правы: сиренам среди нормальных существ не место. От бессмысленного обвинения глаза застили слезы. Возможно, он просто пока не справился с узнанным и именно на мне решил выместить злость. Я отвернулась к окну. Этот разговор стоило продолжить, когда мы оба остынем. Но минут через десять он сам заговорил – должно быть, хотел подвести черту в этой истории, чтобы мы ее между собой никогда больше не поднимали: – А мама просто хотела вытащить отца из той передряги. Она такой же массовый гипноз навеять не могла, но воздействовать на мужчин все-таки умела. Судя по ее показаниям, она собрала своих любовников, вооружила, залепила им уши какими-то наушниками и повела на штурм. Так и получилось, что одни защищали сирену, а другие – ее: кто с огнестрельным оружием, кто с кухонными ножами. Так или иначе, но своего она добилась, да и тебя под шумок оттуда вытащили. Моих родителей в том деле обвинили далеко не сразу – прошло несколько лет, прежде чем их опознали свидетели, ну а потом и весь клубок раскрутился. Мне, наверное, стоило промолчать, но слова сами вырвались наружу: – Диминик, ты сам-то видишь, что судишь предвзято? Твоя мать должна была обратиться в сверхполицию, а не подставлять невинных людей! Да, она это делала не из жестокого желания поиздеваться, однако хладнокровия ей хватило. Инкуб предсказуемо вскипел: – А ей бы поверили?! Все эти тупорылые берсерки и оборотни бросились бы спасать какого-то там инкуба от непонятной угрозы? Что ты несешь? Или тебе хочется доказать, что моя раса не лучше твоей?! Разговор повернул совсем не туда. И о какой «моей» расе он говорит? Я ведь смесок! У меня, возможно, нет не только силы сирен, но и их характера, я всей своей натурой могла пойти в отца, а не в мать. А вот он, кстати говоря, как раз чистокровный – все недостатки его расы в нем цветут маковым цветом! Я не смогла прикусить язык и разразилась очередной тирадой: – Ты глухой, что ли? Твоим родителям не поверили не потому, что это было невозможно! Их поймали после показаний свидетелей через несколько лет! Если бы они сообщили об этом раньше и все объяснили, то вышло бы иначе. Да, они не заслужили казни, но и сами совершили ошибку – сделали все, чтобы их слова звучали сомнительно! Он тоже орал, и такой взрыв шел поперек его обычно спокойного характера: – Кому они должны были довериться? Ты спятила? Разве не слышала, что наш Феникс – трусливая тварь, которая предпочтет покой справедливости? Мой отец служил в Совете и лучше всех знал о его бесхребетной натуре! Им в любом случае прикрыли бы рты. Заткнись, Наташ, я умоляю тебя – просто заткнись! Умом я понимала, что мы все это наговорили от эмоций, от переизбытка сумасшедшей информации, но на самом деле и правды вылилось немало. В той истории все хороши, как ни посмотри. Но именно нам двоим как-то надо оставить прошлое в прошлом. Мы часто ссорились с Димиником, но всегда преодолевали конфликты и возвращались к взаимным подколкам и безосновательной полудружбе, а уж в тяжелых ситуациях оставляли претензии и без вопросов помогали друг другу. Потому я удивилась, когда возле своего дома инкуб подошел ко мне и почти спокойно произнес: – Наташ, ты все еще в моем отряде, и когда-нибудь я переварю все сегодняшние слова. Но прямо сейчас я не могу тебя видеть. Я тебя и Марину сюда пригласил, поэтому уеду сам. – Нет, я уеду, – решила я. – Это твой дом. Как может жестокая тварь осквернять поместье твоих родителей? Они в гробу переворачиваются от мысли, что здесь живет сирена – им ведь тоже плевать, что во мне от сирены с гулькин хрен? Или они все-таки были более вдумчивыми существами? Да, знаю, меня несло на волнах еще не потухшей злости, и я не могла с собой справиться. Просто его категоричность вызвала новую вспышку раздражения. А он еще недоволен тем, что я сразу не рассказала – а может, я подсознательно и опасалась этой нелепой ссоры? – И куда ты пойдешь? – Его глаза снова недобро заблестели. – Хочешь дать возможность Кристине тебя все-таки достать? – Разве тебя это волнует?! – наступала я. – Ну ничего, просто извинишься за нее, тебе не привыкать! – Не волновало бы – давно бы пришиб, даже тела бы не нашли! Мне просто нужно время это переварить. Ты сегодня тоже много чего наговорила, но цепляешься только к моим словам! Вообще-то, я также много неприятных вещей узнала. Диминик даже не подумал о том, что мне не легче принять истину. Его мать совершила ошибку и подставила людей, но моя оказалась куда хуже. Леди Эйм защищала мужа и свою семью, а моя даже не попыталась нас с отцом найти. Все-таки Диминик прав – нам надо прямо сейчас разойтись, пару дней не видеться, чтобы собрать в головах все эти детали и вспомнить, что как раз друг к другу у нас претензий нет. Мы оба погрязли в своей боли, и на чужую в нас просто не осталось места – это единственная причина нашего конфликта. Поэтому я упрямо повторила: – Ну так дай мне пять минут собрать вещи! Остановлюсь у Аго или Николаса. После этой фразы он сделал резкий шаг в мою сторону, а я в страхе отпрянула. – Ты что делаешь? – уточнила уже тише. Инкуб ответил сквозь зубы: – Собираюсь тебя поцеловать, чтобы прекратила спорить. Одновременно прошибло ознобом и желанием, чтобы не смел останавливаться. И ведь поцелует… после чего я буду дрессированной собачкой выполнять его команды, даже слова поперек сказать не смогу. Но тогда мне будет еще больнее с ним расставаться, чем сейчас. – Не вздумай! – я вскинула руку и одновременно перешла на крик: – Не вздумай снова меня заставлять! Я всего раз использовала свою силу на тебе, а ты не стесняешься по любому поводу делать из меня марионетку! – Как будто ты оставляешь мне выбор. – Еще шаг, Диминик, и я никогда тебя не прощу! – Да куда ты денешься? – Мерзавец! – Истеричка! Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не подбежавшая к нам Маринка – не иначе, она рванула на шум и остановила нас: – Опять ругаетесь? Когда вам обоим уже надоест? Мы уставились на нее. Подруга уже привыкла, что мы с Димиником часто препираемся по любому вопросу – и этот случай отнесла к такому же пустяку. Но зато она добавила разумный довод, который мгновенно заставил нас остыть: – Защиту от альтеров мы восстановили, потому ругайтесь внутри нее, а не снаружи. На месте Кристины я после такого семейного скандала вообще бы от ревности спятила. – Она передразнила нас обоих, кривляясь: – «Поцелую тебя», «Не целуй», «Поцелую-поцелую!», «Мерзавец, знаешь же, что больше всего на свете я хочу, чтобы ты меня целовал!». Сами-то слышите, как это со стороны звучит? Мы синхронно вздрогнули и начали осматриваться, пытаясь уловить за кустами любой шорох. Марина застала только конец разговора, но до ее появления мы на эмоциях очень много лишнего выпалили – и такое действительно никому не надо слышать. После случая со змеей Диминик потратился на хорошую защиту, однако ее граница оборачивала лишь само здание и небольшой участок сада, где мы обычно ужинали. Как бы мы ни распалились, но факт в том, что оба – идиоты. Как ни странно, но уговорила меня остаться именно Марина, а Диминик через десять минут укатил в неизвестном направлении. Подруга не знала, что произошло, она просто сделала напрашивающийся вывод: мы снова поссорились из-за ерунды, но уже утром будем посматривать друг на друга и искать пути примирения, как раньше и бывало. А мне на самом деле здесь намного безопаснее, чем где-либо еще. Я не спорила с ней только затем, чтобы не пришлось ничего объяснять. Я буквально не имела права объяснять. Леди Стант выразилась очень понятно: она закроет глаза на то, что Диминик использовал свою силу против нее, но при одном условии – эта информация не будет оглашена. Если он так сильно хотел знать, то теперь знает, однако поднимать заново старое дело ему не позволено. Мне – тем более.