Глава 9

Магистр Веллес, пришедший на лекцию, монотонно начал: – Сегодня мы будем изучать виды магических щитов. То есть опять займемся бесполезной тратой времени. Никто из вас, кроме Риссаи, такие щиты не установит, а Риссая основные виды защиты и без меня знает… Диминик вскинул руку, прерывая его. До этого момента он упоенно целовал Кристину на задней парте – не иначе, нашел лучший способ заткнуть той рот. Но теперь встрепенулся и привлек к себе внимание: – Магистр, так получилось, что я очень хорошо разбираюсь в артефактах – могу стоимость определить с десяти шагов, прикинув силу и редкость… Преподаватель усмехнулся: – И зачем же тебе понадобился этот навык, Диминик? Инкуб понял намек, но бессовестно парировал: – Хватит уже придираться, я сейчас не об этом. Итак, многие амулеты усиливаются материалом, из которого изготовлены, а какие-то работают только от начертанных на кожаных подложках знаках. До сих пор существам не было необходимости рисовать эти знаки прямо на своей коже, потому что легче поменять артефакт на нужный в зависимости от ситуации. Но что если мы соберем идеальную подборку из них для того, кто не рожден существом? У нас как раз есть подопытный кролик. Он указал подбородком на Маринку, сидящую рядом со мной. Но она не оскорбилась, а задумалась над его предложением и повернулась к нему: – Дим, ты собираешься разрисовать меня татуировками? – А почему нет? – Он серьезно смотрел на нее. – Сначала смываемым пером найдем правильное сочетание, а потом набьем эти же знаки. Ты – человек. Но почему бы не попробовать дать тебе ведьмовской защиты или возможности магической атаки? Аго крякнул: – Действительно! У тебя тело большое – много чего поместится! Но инкуб посмотрел на тролля и добавил: – Тебя я тоже в виду имел. Вы сами слышали: сверхполиция считает вас беззащитными детьми, и кое в чем те бестолочи правы. У всех остальных в десятом отряде есть хоть какая-то магия. Неужели ты сам не хотел бы уметь что-то, чего не умеет твоя раса? Я разинула рот. Магистр Веллес упал на стул с совершенно потерянным видом. Мы ждали именно его реакции, как самого опытного ведьмака, и он удивил, протянув обескураженно: – Дело непростое, но можно попытаться. В самом деле, есть специальная письменность, усиливающая защиту или дающая какие-то способности. Ведьмаков мы из них не сотворим, но от несильного удара можем защитить… Это решение выбивается из всего теоретического курса магии, но ты прав – раньше у нас просто не было необходимости об этом задуматься… Я ожидала, что Маринка начнет возмущаться – не каждая девушка согласится «украсить» свое тело несмываемыми рисунками. Но я подругу недооценила: у нее загорелись глаза от мысли, что она перестанет быть пустым местом в мире существ. А Николас… ну, оборотень будет любить ее в любом случае, хоть для чего-то его фатальная привязанность пригодилась. В ближайшие три дня график учебных занятий был выкинут в окно, поскольку магистр Веллес и сам заинтересовался экспериментом. Кристина фыркала и высокомерно заявляла, что ни за что не позволила бы уродовать свое тело. Наверное, завидовала – ведь ей как раз никто и не предлагал. Преподаватель вместе с Димиником зарылись в книги, но мы тоже пытались помогать – по меньшей мере по их заданию искали подробные описания каких-то знаков. Решение оказалось сложнее, чем вначале подумалось: девяносто девять знаков из ста отметались из каких-то соображений. Наконец, на третий день Маринка обзавелась первым уродливым иероглифом на левой лопатке, благо маленьким и незаметным. Наносил рисунок сам магистр при участии Риссаи – было очень важно, чтобы знак писался одаренным ведьмаком, иначе никакой магической силы он не получит. Нет, после этого моя подруга не научилась арканить альтеров или накладывать привороты. Все, чего мы добились – небольшой воздушной волны, когда она резко махала левой рукой. Такая волна не отобьет серьезную атаку – максимум, собьет противника с толку, но Марина была счастлива до прыжков под самый потолок. Я могла себе представить ее восторг: в сравнении с ничем такая магия ощущается невероятной могущественной силой. Следующим знаком они установили ей защиту от смертельной опасности, но с ним была загвоздка: он был разовым – в точности, как мой амулет-капелька, который имел лишь один заряд. Тоже неплохо, но теперь всякий раз Марине после использования придется его обновлять, а это не так-то просто: кроме сильной ведьмы, которую придется всегда иметь под рукой, нужно еще и перенести боль, когда целый час кожу прокалывают иглой. Еще через пару дней к нам на лекцию заявился Николас собственной персоной – не отговаривать свою возлюбленную, а держать ее за руку и утешать, когда ей приходилось терпеть. Оборотень уже был в курсе нашей задумки, от него мы скрыть бы и не смогли, но неожиданно похвалил: – Вы сами-то хоть понимаете, какой это прорыв? Если вы даже человека сможете усилить магией, то уже через год все магикопы будут делать подобное! – Не будут, – огорчил его магистр. – И это не прорыв. В случае Мары – насущная необходимость, иначе ей на опасной службе делать нечего. Но для существ правильнее развивать собственные силы, а по мере необходимости использовать артефакты. Это два разных пути – и их ни в коем случае нельзя перемешивать. Диминик с ним согласился: – Верно. Вот я обладаю природной ловкостью. Но если бы постоянно носил на себе защитный знак, то мое тело со временем бы расслабилось – отпадет нужда в любую секунду контролировать, откуда летит кулак ревнивого мужа. Лучше уж развивать природные таланты – они всегда сильнее. Николас произнес уже спокойнее: – И все равно это потрясающе. Кто бы мог подумать, что в сверхполиции не хватает профессиональных мошенников с их нестандартным умением выкручиваться из любых ситуаций… Диминик, я рад, что ты теперь с нами! – он изменил тон и без паузы продолжил: – А теперь убери свои грабли от моей девушки, гнида поганая! Инкуб действительно прижал кончики пальцев к руке Марины, пока Риссая заканчивала зачарованную татуировку на ее предплечье. Мы все ее держали, чтобы случайно не дернулась от боли. – Я же помогаю! – возмутился Дим. А оборотень прорычал: – Я тебе сейчас помогалки оторву. Нашему командиру пришлось ретироваться, хоть и с веселым видом. Очевидно, как бы его ни начали ценить магикопы, но к своим женщинам никогда и на пушечный выстрел не подпустят. Служба службой, но инкубы отдельно, а невесты, подруги, жены и сестры – отдельно. Аго прогнусавил со стороны: – А наш крашеный блондинчик не такой тупой, каким кажется! Прекрасно знает, что Мара для него – единственная любовь, но он для Мары – лишь первый из сотни! Диминик подошел к нему, хлопнул по протянутой ладони, сел на соседний стул и точно так же сложил руки на груди: – Я бы и не выразился лучше, коллега. Оборотень взвился: – Я не крашеный! – Очевидно, что это было единственное обвинение, которое ему хватило духу опровергнуть. Диминик деловито продолжил, обращаясь к троллю: – Думаешь, ему теперь до конца дней отгонять от Марины всех инкубов? – Только бы инкубов, дружище! – деланно вздохнул Аго. – Любого придется отгонять. Давай уж прямо – в крашеных блондинах недостатка нет, ей перебирать и перебирать, пока не определится. И на естественный жирок всегда найдется спрос. Нет ли какого-нибудь знака, чтобы и ее заставить на луну каждый месяц выть? А то ж бедолаге ни сна, ни покоя до конца его дней. – Какая печальная судьба, – наигранно посочувствовал Николасу Диминик. Мы с Риссаей, уже привыкшие к подобному, едва сдерживали смех. Когда тролль объединился с инкубом, у Николаса пар из ушей повалил. Он багровел, синел, но сжимал зубы, чтобы не вступать в бессмысленную перепалку. Маринка болезненными стонами хихикала. Зато у оборотня отпала охотка приходить на наши занятия: понял уже, что десятый отряд – это слаженная команда троллей, а не унылая фигня из воспитанных существ. Я присутствовала при том моменте, когда Диминик Эйм отправился на свою первую легальную охоту. Тогда ректор Ришар лично явился к порталу, чтобы стереть его имя с ворот, повинуясь новому постановлению. Инкуб даже машину брать не стал – он хотел насладиться каждым шагом. И уже в московском парке раскинул руки и расхохотался в небо: – Свободен! Алё, Москва, слыхала? Твой любимец освобожден по амнистии! Здесь же никто во мне не сомневался? Я похлопала его по плечу и с улыбкой поздравила: – Да-да. Магикопы до сих пор не поняли, какой ты скользкий жук. Он повернулся ко мне и кивнул, уняв восторженные вопли. – Ты сейчас куда, Наташ? Я посмотрела в ту сторону, где на выходе из парка была остановка общественного транспорта. – Родителей навещу. А ты уж, пожалуйста, дуй в противоположном направлении. Диминик посмотрел на меня внимательнее и серьезно уточнил: – Бесишься, да? Я не показывала своего раздражения, но предпочла ответить искренне: – Есть немного. Мне даже думать противно, чем ты будешь заниматься сегодня. Потому я предпочту об этом вовсе не думать. – Наташ, – его голос вдруг сделался мягким, а когда он немного наклонился, глаза оказались совсем близко к моим. – Ну как, по-твоему, я должен поступить? Если тебе совсем невыносимо – сегодня не пойду. Я горько усмехнулась: – Издеваешься? Не беси еще сильнее – иди и трахай все, что шевелится. Жаль, что инкубы сифилисом не болеют, так бы я хоть на возмездие надеялась. Он улыбнулся – и мне показалось, что виновато. Хотя с чего вдруг ему чувствовать вину передо мной? Диминик кивнул и пошел в другую сторону, чтобы поскорее оставить меня в покое. Я несколько секунд смотрела вслед стройной фигуре. Кому-то сегодня повезет… Или, наоборот, не повезет? Это с какой стороны посмотреть. Весь день я провела с родителями. Конечно, я не могла им рассказать обо всем честно, поэтому выдавала хорошо продуманную с Маринкой ложь. Но они видели, что я здорова и счастлива – и этого было достаточно, чтобы их успокоить. Но вечером, выходя из подъезда, удивилась: на той же скамейке, где когда-то дожидалась меня подруга, сидел Диминик. Он с ленивым видом читал что-то на экране смартфона. Я подошла, села рядом и пихнула его плечом. – Быстро ты управился. Думала, мы два дня тебя не увидим. Он ответил, не отвлекаясь от телефона: – Москва по мне истосковалась, даже напрягаться не пришлось. В первом же кафе первая же симпатичная официантка… Я нервно перебила, вскинув руку: – Обойдусь без подробностей! Диминик поднял голову, посмотрел на меня и неожиданно сменил тему: – Наташ, знаешь, почему инкубы по-настоящему могут любить только суккубов, а суккубы – инкубов? – Просвети, – без интереса ответила я. – Потому что только суккубы могут понять, как это на самом деле происходит. Кристина любит меня с детства, но ей и в голову не придет ревновать меня к еде. Нет нужды объяснять ей, что происходит между мной и моей жертвой, хотя со стороны это выглядит как банальный секс. Ни одно существо или человек никогда этого не поймет. Я сказала, устав от этого разговора еще до его начала: – Звучит-то логично, но так ли на самом деле? Кристина в прямом смысле ревнует тебя ко мне. Слышал бы ты ее монологи, пока лежал в лазарете. Он отвел взгляд, улыбнулся асфальту и поцокал языком. – Вот в этом и отличие. – Не поняла, – я наконец-то проявила любопытство к разговору. И как раз в этот момент сам Диминик потерял к нему интерес. Он встал и махнул головой: – Едем домой. Скоро стемнеет. Вот так я снова и осталась без самых важных объяснений, но каждый намек оседал в моей душе и не позволял отстраниться от эмоций. Не для того ли инкуб их постоянно набрасывает? Ему нравится моя влюбленность, пусть он ею и не насыщается, но удовольствие определенно испытывает – и чтобы она тянулась подольше, постоянно выбивает меня из колеи. Эгоизм в его случае – не черта характера, а призвание. Именно из-за этой убежденности я и пропустила угрозу. Мы ехали домой вдвоем. Странно как-то. Из арендованной московской квартиры мы с Маринкой давно съехали, я только что была в родительском доме, но сейчас и поместье Эймов каким-то неведомым образом тоже начало называться этим теплым словом. Первую половину дня мы проводили в академии, а под вечер обычно Марина в саду тренировалась применять свои новые слабые способности. Мне оставалось или наблюдать за ней, или бродить по поместью, раздражая Арикса. Диминик чаще всего отсутствовал, и несложно было догадаться, что у него есть дела поинтереснее нашей скучной компании: если не охота, то целый склад запрещенных товаров, дорога от которого до конечного потребителя теперь щедро намаслилась отменой наказания. Кошмар, куда смотрят магикопы, доверяя этому проходимцу? Раньше он хотя бы осторожничал, а теперь развернулся на всю котлету – я слышала, как он тихо обсуждает со слугой свои дела, выдавая ему жалование сразу за несколько месяцев. Мать тех девочек-полукровок, что мы недавно спасли, жила в Париже, а Диминик как никто другой умеет устанавливать деловые связи. Суккуб была благодарна ему до глубины души, она и познакомила его с несколькими французскими ведьмами – и он тут же устроил транзит через Вахарну в Москву самодельных амулетов. Этот прохвост, кажется, и на необитаемом острове придумает, как нажиться на окольных путях вокруг сверхзакона… Я пыталась читать ему лекции об образе настоящего магикопа – в ответ слышала только смех, инкуб даже гордился своей находчивостью. Чтобы совсем не разругаться с ним на этой почве, я попыталась свести общение к минимуму, а с Маринкой своими сомнениями не делилась: она погрузилась в свои достижения и ничего вокруг не замечала, но вот если слухи дойдут до ее любимого оборотня, то Николас быстро обезглавит наш десятый отряд, никакие уговоры не помогут. А я злилась, злилась, но подставить Диминика Эйма не могла. Змеи в Вахарне водились, но были крайне редки – я ни одной не видела, поскольку мерзкие гады селились далеко от жилых усадеб и городов в густых лесах на востоке. И потому вскрикнула, когда впервые увидела отвратительный клубок рядом с розовым кустом. Однако почти сразу сообразила – эта длинная зеленая змея будто наблюдала за мной, в ее взгляде определенно читалась аура разума. Я не умела распознавать чужих альтеров так же запросто, как получалось у Риссаи, но по поводу этого у меня сомнений не возникло. Подойти поближе и разглядеть я себя заставить не смогла, лишь усмехнулась. Ну разумеется, раз я не горю желанием общаться с Димиником, он во время своего отсутствия все равно остается неподалеку от меня – сделает что угодно, чтобы напомнить о себе и хотя бы так подпитать мои чувства. Я видела эту змею еще несколько раз – преспокойно наблюдающую за мной со стороны, что и стало исчерпывающим доказательством. Один раз с ней даже иронично поздоровалась: – Ну привет, Серый Волк! Самому-то на глаза стыдно попадаться, да? Руку даю на отсечение, что после этого змея совсем по-человечески мне улыбнулась. Тем вечером я снова сидела в саду, наблюдая, как Маринка орудует палкой, словно мечом: она все пыталась освоить трюк, при котором ведьмаки могут направлять оружие с помощью воздуха. Но то ли ее татуировка на такую магию не была способна, то ли требовалось приноровиться. Подруга уже вспотела от безуспешных попыток. После очередной вытерла ладонью лоб и уставилась на меня, лениво потягивающую чай в стороне. В этот же момент из дома вышел Арикс – он обычно подавал ужин в сад как раз к тому времени, как вернется его господин. Диминик ему каким-то образом передавал весточку о своем возвращении или заранее почти с точностью до минуты сообщал свой график, но слуга пока ни разу серьезно не ошибся. Взгляд Марины скользнул в сторону, она замерла, пригляделась и в страхе вскрикнула: было уже темно, но место, где мы сидели, освещалось волшебными светильниками – и под свет одного попал змеиный хвост. – А, это альтер Дима, – попыталась успокоить я подругу. – Он меня уже пару дней из себя выводит… Я осеклась, почему-то потеряв уверенность в этом объяснении. Дело в том, что змея на этот раз оказалась ко мне совсем близко – и я вспомнила, что уже сталкивалась с альтером Эйма и ловила совсем другие ощущения. Погибшая Крыся вызывала во мне романтический трепет – она мне необъяснимым образом нравилась. Эта же змея никакого очарования не источала… В этот же момент гадина резко поднялась от земли и стрелой метнулась в мою сторону. Маринка швырнула струю воздуха, сбивая траекторию удара. Она попала, но силы ее магии не хватило: змея лишь отлетела на шаг и снова атаковала. Арикс скинул с подноса посуду, та с громким дребезгом разлетелась на осколки, а сам подлетел к змее и воткнул поднос ребром посередине извивающегося тела. – Это не альтер милорда! – закричал он. Теперь я и сама понимала, сжимаясь от ужаса и боли. При втором ее рывке я попыталась откинуть ее рукой, но змея извернулась и все же цапнула меня за запястье. За мной все это время следил не Диминик! Кто же тогда? И почему только за мной? Если бы альтера прислали магикопы или лорд Фор, то он скорее приглядывал бы за слугой, который знает о своем господине буквально все! Какая же я дура – из неверного предположения нагородила тупых выводов! Арикс перехватил уже мертвую змею за шею и рассмотрел ее морду. Я видела, как его руки дрожали, да и старческий голос подводил: – Рядом со столицей уже лет десять не видели ядовитых змей… Кто-то специально разыскал такую и притащил сюда. Это не сверхполиция – они не убивают подозреваемых только потому, что их слежку заметили. Я зажала запястье пальцами другой руки, но острая боль отступила – она сменилась нарастающим жаром. Соображала и судорожно добавляла рассуждениям Арикса своих аргументов, пытаясь через силу веселиться, чтобы не запаниковать: – Змея следила только за мной. И убить она хотела только меня. Даже интересно, кто же у нас подозреваемый? Кто же это может быть? Марина с Ариксом переглянулись. Никому не надо было произносить вслух имя виновницы – такая падла в округе в единственном числе. Откинув труп змеи за куст, старый слуга схватил меня за руку и сощурился. – Яд может убить, если позволить ему разойтись по телу. – Он сдернул с плеча полотенце и туго перетянул мне руку выше раны. – Мара, живо на кухню за ножом! Во мне есть кровь инкубов – не должно сильно навредить… Бледная как полотно, Маринка уже через десять секунд протягивала ему здоровенный кухонный тесак – она схватила первый попавшийся нож, не было времени искать. Арикс беспощадно разрезал рану крестом и с силой надавил, выжимая кровь. Я закусила губу до крови, чтобы не кричать и не мешать ему мне помогать. Но когда старик начал наклоняться к ране губами, на его плечо легли длинные пальцы, останавливая. – Это что – змеиный укус? – ненормально равнодушно поинтересовался Диминик. Вовремя он явился! Да вообще все оказались рядом очень вовремя, иначе мне кранты. Хотя небольшое потрясение в такой ситуации ему бы не помешало, но он говорил предельно спокойно: – Я сам. Он даже не глянул на мое лицо. Опустился на колени, перехватил мою руку и прижался губами к ране. Наверное, я бы пришла в страстное волнение от этого почти поцелуя, если бы не сводящая с ума боль и ужас от того, что пальцы на поврежденной руке уже ощутимо занемели. Диминик отсасывал яд вместе с кровью и тут же сплевывал на землю. Арикс, передав главную задачу чистокровному инкубу, которому змеиный яд не страшен, уже отдавал другие распоряжения: – Мара, в моей комнате сундучок с травами – тащи весь сюда, ты моложе и быстрее. Ах да, бинты не забудь – где-то на нижней полке! – последнее он кричал ей в спину. Диминик, проделав процедуру несколько раз, приподнялся, развязал полотенце и зачем-то провел кончиками пальцев по коже выше раны – наверное, хотел своим воздействием хоть немного сгладить боль, пока не наложат повязку. Другую мою ладонь сжал пальцами и наконец посмотрел на меня снизу. – Думаешь, Кристина? Клянусь, если бы в его взгляде читалось хоть немного вины за поведение своей невесты, я бы тотчас растаяла! Но нет, он просто уточнял. – А кто еще?! – я едва сдерживала злость. Инкуб пожал плечами, встал и отошел на шаг, позволяя уже слуге заниматься присыпками и перевязками. А я смотрела на Диминика и желала получить хоть какие-то заверения, что меня не прикончат уже к концу сегодняшнего дня: – Дим, она совсем ополоумела! В прошлый раз сработал твой кулон, сегодня повезло, что рядом были Арикс и Марина. На сколько еще раз хватит моей удачи?! – Не кричи так, тебе лучше сейчас не волноваться, – вальяжно протянул он. – Я сегодня неплохо заработал – установим защиту от альтеров. Попытаюсь достать тебе еще один защитный кулон, но будь это просто, я бы сам ими с ног до головы увешался. – И все?! – у меня дыхание от ярости перехватывало. – И это все, что ты хочешь сказать? Он поморщился, будто я его достала нелепыми упреками: – Да нет, не все. Еще надеюсь, что ты при альтере Кристины не ляпнула лишнего – она не просто так за тобой следила, пытается узнать о тебе хоть что-нибудь интересное. – Да ничего я не ляпала! Диминик, очнись, ей место в леднике! Инкуб раздраженно рассмеялся: – А мне тогда где место? Я, по-твоему, кто – благородный принц? Да я только на этой неделе восемнадцать раз нарушил сверхзакон. Когда от меня отвернулся весь мир, Кристина была одной из немногих, кто остался рядом. Знаешь, где бы я был, если бы не ее поддержка? Нигде. Меня совсем не слушался голос – он почему-то захрипел, словно в горле скопился комок: – То есть ты с ней не из-за титула? – Скажем так – не только из-за титула. Еще вопросы? Я промолчала. Но он вдруг снова подошел и опустился на колени, раскрыл пальцы здоровой руки и прижал губы к моей ладони, заставив замереть. Или это был его способ вынудить меня заткнуться? Поднял взгляд и размеренно произнес: – Я не хочу, чтобы ты погибла, Наташ. И если тебе нужны извинения – хорошо, я извиняюсь за поведение моей невесты, – прозвучало это без грамма вины или сожаления, да к тому же было окончательно перечеркнуто последующим: – Но снова напомню, чтобы ты прекратила возвращаться к этой теме: если встанет выбор между Кристиной и любой другой девушкой, то я выберу ее без колебаний. А в твоем случае это даже смешно обсуждать. Я ведь тебе в любом случае не нужен – если бы я был с тобой, то помер бы от голода, или ты измотала бы нас обоих своей ревностью. Уж молчу о том, что каждая близость со мной тебя бы в прямом смысле убивала. Я выдернула руку и прошипела: – Я вообще не это имела в виду. Ты лучше всех умеешь менять тему. Но он продолжал смотреть снизу мне в глаза и зачем-то давить: – Так нужен или нет? – Нет, конечно! Он улыбнулся с облегчением, что вопрос закрыт, легко поднялся на ноги и пошагал восвояси. Чувствительность в руке постепенно возвращалась, а боль проходила, потому из-за раны я больше не беспокоилась. Марина, вскинув от удивления обе брови, провожала глазами инкуба – ей, скорее всего, тоже наш разговор показался очень странным. А я перевела взгляд на слугу, который уже собирал с дорожки осколки посуды. – Арикс, я еще вас не поблагодарила. От всей души спасибо за вашу помощь! – Да иди ты… – недовольно пробурчал он. – До твоего появления жили себе спокойно, а тут нагрянуло это стихийное бедствие… хрен выгонишь. Лучше бы ты от яда подохла, право слово… Видимо, симпатии ко мне у него не прибавилось. Но он бросился меня спасать без малейшей задержки. Неужели еще сто лет мне будет припоминать старый приворот, от которого и следа не осталось? Или я успела насолить ему еще чем-то?