Глава 12

Поначалу я не собиралась втягивать Маринку, чтобы случайно не утащить ее вместе с собой на дно. Но ей нужны были объяснения, а мне – моральная поддержка. Мы проехали на велосипедах половину пути, а потом остановились на обочине, чтобы поболтать. И подруга начала сразу с главного: – Ты решила понравиться Диминику, став второй Кристиной Фор? Так поздно уже – свадьба слишком скоро. Остервенеть до такой же степени не успеешь. Пришлось обо всем подробно рассказать, хотя я не стала упоминать давнюю историю про наших родителей – этот вопрос только между мной, Димиником и Фениксом. К счастью, подруга не стала критиковать мое решение: ей моя жизнь тоже кажется важнее отношений с командиром. Маринка пообещала, конечно, всячески содействовать, однако добавила, что задача намного сложнее, чем мне показалось. Не стала пояснять, что конкретно имела в виду, но удрученно задумалась. Мимо прокатила красная машина, обдав нас только пылью. Очевидно, господину надоело вредничать, поэтому он возвращается домой. На нас не обратил ни малейшего внимания. Ну ладно я – именно того и добивалась. Но Марина здесь при чем? За ужином я планировала высказать пару претензий по поводу стряпни Арикса – ничего особенно грубого, но недовольство его любимого «милорда» вызову на раз-два: Диминик своего слугу очень ценит, а мы просто обязаны быть благодарными за гостеприимство. Хозяин поместья высказался категорически против моего отъезда – и в следующий раз этот вопрос должна поднять отнюдь не я. Но пара верных фраз заставит его пожелать, чтобы я наконец-то свалила подобру-поздорову. Вот только хозяин к трапезе вообще не вышел… И мне пришлось по инерции нахваливать стряпню Арикса, она всегда того стоила. Зато Дим заявился в мою спальню, когда я уже укладывалась спать! Только мне показалось, что наш конфликт перерос в стадию «держаться друг от друга подальше», как он снова изменил правила игры. Я вскрикнула, подтянула одеяло к подбородку, а этот наглец просто улегся рядом на мою постель, прямо в уличной одежде, подложил руку под голову и уставился в потолок, словно так и надо. – Заблудился, милорд Эйм? – ядовито уточнила я, когда смогла собраться с мыслями. – Лишь бы ты не заблудилась, Наташ, – отозвался задумчиво, продолжая рассматривать потертые золотые рисунки на потолке. – Может, расскажешь, что произошло, пока меня не было? Тебя будто подменили, и я уже не могу списать это на нашу ссору. Мы с тобой так часто ругались, что я уже заранее могу предсказать, как именно ты будешь дуться и на какой фразе начнешь улыбаться, прикрывая рот, чтобы я не видел. Так оно и было, грех спорить. Как любой чистокровный инкуб, он тонко чувствует фальшь в чужих эмоциях. Не погорячилась ли Кристина, посчитав, что я способна справиться с такой задачей? Но мне остается лишь стараться усерднее: – Просто отравление отпускает, Дим, – придумала я новое объяснение. – И у меня начинают открываться глаза. Ты на самом деле всегда был на стороне своей невесты, но успевал и мне морочить голову. Сегодня я потребовала даже не отмены твоей свадьбы – мне хотелось, чтобы ты уже или от нее отказался, или меня оставил в покое. – Когда это я морочил тебе голову? – беззаботно полюбопытствовал он. Было бы соответствующее настроение – расхохоталась бы в голос. – Издеваешься? Да ты лучше меня все свои трюки знаешь. Всегда, вот буквально всегда – во время ссор, отстраненных разговоров или веселья – ты подкидывал какую-нибудь фразу, после которой я заново начинала на что-то надеяться! – Виновен. – Он скосил на меня взгляд. – Наташ, ты сейчас обвиняешь меня в том, что я – это я? Эгоистичный ублюдок, который жрет чужую любовь – из кого-то черпаками, а из кого-то через соломинку, как в твоем случае. Я не сегодня таким стал. – То-то и оно! Говорю же, глаза открываются. Я и раньше постоянно из-за этого бесилась, но теперь могу оценивать более здраво. Уже очень скоро ты от меня вообще никаких эмоций не получишь. Уверена, отворот Риссаи теперь сработает. Или есть другой вариант, а я готова на крайние меры. – Это какие же? – Диминик сосредоточенно нахмурился. Я улыбнулась и процедила сквозь зубы, упиваясь своей победой: – Поцелуй инкуба. Другого инкуба. – Не смей. Позволила себе громко засмеяться: – Почему же, командир? Ты можешь приказывать, где мне стоять в рейде или какие амулеты на себя нацепить, но личная жизнь подчиненных тебя не касается. Или что? Так не хочется прощаться с самой жалкой своей игрушкой? Я имела счастье целых две секунды лицезреть полную растерянность на его лице. После чего Диминик резко встал и пошагал к двери. Но там развернулся и повторил тихо: – Не смей, Наташ. Если бы не его реакция, то я бы сама на подобное не отважилась. Просто не сумела бы себя заставить. Но звезды сошлись в одну точку – и я могу считать это не только знаком, но и исключительным везением. Утром Диминик заявил, что мы едем в академию вместе – возвращаемся к старому графику. Выходит, все мои старания привели только к одному дню разногласий, но для долгосрочной неприязни этого слишком мало. Уже выйдя из машины, мы натолкнулись на отряд магикопов, которые возвращались после ночной столичной смены. Среди них я разглядела светловолосого и весьма симпатичного молодого мужчину, которого встречала раньше. Кажется, это именно он однажды получал по красивому лицу от ревнивого оборотня. Этой ночью произошло нечто подобное, раз его вели в управление, но руки не связывали и не прикрикивали, а сам блондин снова болезненно потирал разбитую скулу. Диминик тоже его узнал и прокомментировал: – Его родители вообще ничему не научили? Как можно постоянно попадаться? Позор всей расы. Маринка со смехом хлопнула возмущенного командира по спине: – Дай ему пару уроков, гуру. Мы в тебя верим! Ты даже в гарем к падишаху заберешься, оприходуешь все три сотни наложниц и уйдешь незамеченным. Менее удачливого ловеласа мы своим главой бы и не признали! Я же рванула вперед, перекрывая дорогу отряду: – Подождите! Меня узнал вампир, шедший впереди: – Талья? Что-то случилось? Я собралась и окончательно решилась: – Задержу вас всего на минутку, простите! Магикопы мне не препятствовали, поэтому я подбежала к побитому инкубу, схватила за предплечья и попросила: – Поцелуй меня, пожалуйста, очень нужно! Он желанием не горел – наоборот, начал испуганно озираться: – Твой муж из-за кустов наблюдает? – Да прекрати уже трусить! Ты инкуб или перепуганный заяц?! – возмутилась я. Вот некоторых два раза просить не приходится, а этот, в сравнении, жалок. Но мне сгодится любой. Я подтянулась на цыпочках и дотянулась до его губ. Диминик не успел среагировать – он стоял слишком далеко. Блондин тотчас уверенно перехватил меня за талию и притянул ближе, целуя глубоко и настойчиво. Видимо, опыт в этом навыке у них врожденный – моментально угадывают самое правильное движение. – Курсантка, ты что устраиваешь?! – заорал кто-то сзади. Отстраняясь, я ощущала, как щеки обдает жаром. Еще минуту назад этот мужчина мне казался симпатичным незнакомцем, а теперь его черты подернулись дымкой, и ссадина на щеке заставила сердце сжаться. Отравление имеет накопительный эффект, поэтому к острой влюбленности один короткий поцелуй не приведет. Я уже проходила этот путь и последствий не сильно опасалась – с таким незначительным изменением сознания уж точно управлюсь. Отступила и посмотрела в сторону. Маринка уронила челюсть и вскинула брови, а лицо Диминика было непроницаемо. Он вообще ничего не сказал, не сплюнул, не выругался и не рассмеялся, просто развернулся и пошел ко входу в учебный корпус. А я знала, что больше напрягаться и выдумывать новые тактики не придется, я совершила самое главное: плюнула манипулятору в душу тем, что смело отрезала от себя его ниточки. Некоторое время от меня будет слабо фонить симпатией к другому инкубу, и за той симпатией я смогу спрятать свои настоящие чувства. И эффект был однозначным. От былой теплоты не осталось и следа. – Командир, а почему мы Талью не пытаемся усилить татуировками? – деловито поинтересовался Аго. – То есть портить мое прекрасное тело можно, а эту страхолюдину ни-ни? – Дело не в этом, – ответил Диминик, не глядя на меня. – Пусть она для начала докажет, что с нами, а не против нас. Я не собираюсь отдавать наши разработки конкурентам. – Конкурентам? – усмехнулась я. – Другие отряды магикопов нам не конкуренты, а коллеги! Он ответил себе под нос, но все расслышали, а некоторые даже поспешили согласиться: – Вот когда мы будем зарабатывать больше, чем все они вместе взятые, тогда начнем их называть коллегами, а не конкурентами. – Тебе просто орден надо дать – полиция такого героя в своих рядах еще не видела… Меня осекла Риссая – я заодно и ее поддержку потеряла: – Талья, уймись уже. Если бы мы ценили твое мнение выше мнения Диминика, то называли бы командиром тебя, а не его. У нас всех есть сомнения по поводу его морального облика, но он уже доказал, что на своем месте не за красивые глазки. А ты? Я прикусила язык, но отметила, как едва заметно кивнула мне Кристина. Злюка всем довольна, она мои старания оценила, то есть до освобождения рукой подать. Писала лекции я молча, постоянно мысленно отвлекаясь. То неожиданно всплывало обескураженное лицо инкуба-блондина, то поверх перекрывалось темными задумчивыми глазами Диминика. Я понимала, что зацепила его – и по иррациональной причине из-за этого переживала. Но убеждала себя, что так даже лучше: давно следовало от него отстраниться и отдать той, кому он сам хочет принадлежать. На сверхфизкультуре нас учили специальным жестам, известным каждому магикопу. Иногда во время рейдов командиру приходится отдавать приказы молча, и для каждого действия придуман свой знак: кулак, удар ребром ладони по другой руке, развилка пальцами и многие другие. Эти жесты должны пониматься на рефлекторном уровне, не допускается ни малейшей задержки, поэтому мы все старались запомнить. Диминик освоил их первым, но на идеальную отработку для всего отряда уйдет несколько дней. – Аго! – нервно прикрикнул на тролля инкуб. – Это знак приготовить оружие, а не состряпать недовольную морду! – Ничего я не стряпал, я с такой родился! – Аго злился, что ему хуже всех удается это задание. – Показывай снова! – Наташа, теперь ты! – вдруг и на меня направилось раздражение командира. – Центровые должны отступить, а не пялиться по сторонам. Ты хоть на подругу смотри, раз у вас на двоих мозг оказался в ее голове! – Что ты сказал? – разозлилась я, поскольку до сих пор ни разу не ошиблась, но стоило оступиться, как меня главной дурой выставили. Магистр Леонт покряхтел и согласился: – Грубо, но верно. Сосредоточьтесь, эти знания могут спасти жизнь не только вам, но и всему отряду. Во время рейда приказы командира не обсуждаются, нет места для споров и размышлений. Вы или действуете как единый организм, или получаете посмертную награду. Диминик, давай сначала. Кристина в тренировках участия не принимала, она уселась на маты возле стены и, позевывая, наблюдала за нашими потугами. Видимо, она все еще не осознала, что на службу ей пойти придется. Или ждет, когда ее будущий муж вышвырнет меня и освободит в отряде место для нее? Сложная комбинация заставила нас с Мариной на секунду застыть, но потом мы синхронно прижались к земле и сдали в разные стороны – немного поздно, но все-таки сообразили правильно. Аго остался на месте, хмуря брови. Диминик сжал зубы и повторил: открытая ладонь, кулак, разворот по часовой стрелке. Тролль подумал немного и признался честно: – Ни бельмеса не понял. Ты меня на свидание щас позвал? Дык для этого жест уже давно придуман – надо погладить мои ягодички. Риссая прыснула, Диминик закатил глаза. Но я видела, что сейчас тролль хамит не специально – он очень старается, просто ему требуется куда больше времени. Время урока вышло, но командир припечатал приказом: – Аго остается еще на два часа – и чтобы уже завтра действовал без запинки. Наташа, остаешься с ним. – Почему я? – уточнила удивленно. – Потому что ты на втором месте по тупости. Вам обоим нужно тренироваться. До поместья пешочком доберешься – хорошая наука, чтобы в следующий раз лучше старалась. Я от возмущения задохнулась: – По-твоему, это справедливо? Я один раз ошиблась! Все ошибались хотя бы один раз! Он подался в мою сторону и процедил: – Приказы командира не обсуждаются. Ты в рейде тоже будешь со мной спорить? Не было ничего ужасного в том, чтобы позаниматься пару часов с ворчливым приятелем. Только сказано это было в таком ключе, что все желание отпало. И добираться до поместья без велосипеда – уже слишком. Я глянула на Марину – она смотрела прямо и не вмешивалась, как и обещала. Ведь было понятно, что безболезненно наш разрыв не пройдет. Неприязнь Диминика пахнет совсем иначе, чем его забота. Да и фиг с ним, я буду радоваться, а не психовать. Отрепетировав с Аго ключевые жесты до автоматизма, я наконец-то вышла на улицу. Очень хотелось есть, аж живот сводило. Снаружи красной машины я не увидела, хотя втайне надеялась, что Диминик передумает. Но нет, он стал холоден как лед. Или остался таким же, каким всегда был? Ведь похожих эпизодов в нашей с ним истории скопилось немало. Зато разглядела светловолосого инкуба, который топтался в стороне в ожидании меня. Улыбнулся загадочно, подходя ближе, и сразу изложил цель визита: – Я подумал, что если ты хочешь продолжить нашу маленькую интрижку, то я как раз совершенно свободен. Симпатичный он, конечно. Приятный внешностью, как все инкубы. И неприятный своей натурой, как все инкубы. Я грустно улыбнулась и покачала головой, ничего не желая объяснять. Ну а как объяснить, что я не хочу быть отравленной? Или не хочу быть отравленной именно им. В этом и есть разница их влияния – кто-то из них выбирает жертв, а иногда сами жертвы выбирают их. Бросаются на них, как на огонь, а потом еще и вопят от радости, что до костей обгорели. Дорога до поместья не пугала. Я могла с легкостью выкрутиться: переночевать у Аго или в управлении, да и монет в моем кармане с лихвой хватало, чтобы уговорить торговую повозку сделать небольшой крюк. Но дело было в том, что я не хотела выкручиваться. Устала выкручиваться. Мне было абсолютно необходимо перезагрузиться и подумать. Я топала несколько часов не в качестве самонаказания, а для самоосвобождения – от лишней тревоги, сомнений и чувства вины. С последним справилась быстрее всего. Это не я совершила глупость и проговорилась при альтере Кристины. Сегодня, когда мы занимались с Аго, заодно и развлекались разговорами. Тогда он и обмолвился, что при суккубе ляпнул о моих песнях. Кристина Фор очень хорошо знает, какое влияние оказывает на тролля, и не стесняется им пользоваться – не зря мне показалось, что она к нему необычайно ласкова в последние дни. Поэтому его даже винить не получается, но я все равно пропустила вспышку злости и назвала предателем. Аго закономерно удивился: – Я че, виноват, что она единственная, кто меня слушает? – Вообще-то, виноват! Ты ж обычно такую чушь мелешь, что у всех уши сами запечатываются! К концу второго часа мы помирились, но на самом деле мне стало даже немного легче: приятно знать, что это не ты – главная виновница катастрофы и что эта катастрофа в любом случае была неотвратима. О моей расе уже знают слишком многие, чтобы тайна навечно оставалась тайной. Так, может, пора уже признать поражение и самой обо всем доложить? Сегодня я Кристину успокою – возможно, она даже действительно оставит меня в покое. А завтра появится новый враг, который докопается до истины. И я перед каждым буду лебезить, спасая свою шкуру? Поцелуй с другим инкубом не освободил полностью мой разум, но заметно его прочистил, появилась возможность смотреть на вещи иначе. Впереди на ночной дороге показались два подростка. Я почти уверилась, что они сейчас начнут вежливо выведывать: «Кошелек или жизнь?» В Вахарне с преступностью довольно спокойно, но отбросы и здесь попадаются, мне ли не знать. А я так морально устала, что даже напрячься не пожелала. Похоже, они просто перебрали с магическим дурманом и искали веселую женскую компанию – в этом смысле во всех мирах малолетки одинаковы. – Куда идешь, красавица? Проводить? Думаю, что спрашивающий был оборотнем, а вот его друг – точно вампиром. И он тоже пьяно улыбался, покачиваясь от каждого дуновения ветерка. Проходя мимо, я кинула: – Проводи́те, конечно, мне как раз шпаны в провожатые не хватало. Я – магикоп, десятый отряд. Кто такие? Откуда? Ваши родители знают, где вы, или завтра в управлении о вас доложить? Пацанов сдуло прямо за кусты. Ну вот, а мне, может, тоже нужна была приятная веселая компания, да не срослось. Я пошагала дальше. Надо же, как легко поверили. Видимо, черное облако мыслей, клокочущее за моей головой, стоит больше, чем форма магикопа. В поместье я пришла уже глубокой ночью. На крыльце под светом единственного фонаря рассмотрела сгорбленную фигуру. Подошла и села рядом, вытянув уставшие ноги. Диминик на меня не смотрел, а говорил тихо: – Не думал, что ты на самом деле попрешься пешком. У тебя же в столице уйма знакомых. Вон, даже среди инкубов связи расширила. Спросила с усмешкой: – Ревнуешь? – Это не ревность, Наташ. Непонимание. Что теперь между нами происходит? – Ничего, – протянула я и подняла лицо к звездному небу. – Между нами всегда это происходило – ничего. Почувствовала, что он теперь смотрит на мое лицо и пытается угадать эмоции: – Злишься, что я не могу предложить большего? Но я действительно не могу. Посмотри на эту разруху вокруг, мне приходится через себя перепрыгивать, чтобы выдать жалованье верному слуге. Мои родители потеряли все просто так – для общего блага. Но я обязан хоть что-то вернуть. Эймы всегда стояли во главе расы – и уж как минимум мои дети вернутся на свое место. Зачем он меня убеждает? Сто раз уже об этом говорили, а ему как будто сочувствие требуется. Усталость побеждала, моя интонация становилась все более вялой: – Разве похоже, что я злюсь, Дим? Поступай как должен. А я буду поступать как должна. Но он не унимался: – И все равно не понимаю, что между нами сломалось. Я слишком сильно обидел тебя? Извини, я был не в себе. Больше всего меня тогда задело, что ты не рассказала заранее, о чем знала. Я своей свободой рисковал, пробираясь к леди Стант, а ты даже не предупредила. Я перевела взгляд на его лицо. Ну вот почему ему так важно мое отношение? Он никогда со мной не будет, задолбал уже об этом талдычить, но готов просить прощения? Опять пытается заманить меня в свои сети, чтобы пить через соломинку мои чувства? Но мне уже все равно. Эта длинная дорога мне очень помогла – за несколько часов я смогла перевернуть все сознание вверх тормашками и по порядку уложить каждую мысль. И потому произнесла спокойно: – Кристина знает, что я сирена. Аго проговорился о песнях, а она уже собрала необходимые детали – ее образование не хуже твоего. Это было ее требование: я должна была оттолкнуть тебя. Была уверена, что прекрасно справилась, но нет: ты сидишь всю ночь здесь и ждешь меня, хотя думал, что я заночевала в городе. Стараюсь не думать о том, что твоя невеста не слишком ошибается в своих тревогах. Диминик взгляд не отвел, но голос его стал суше: – Не ошибается, Наташ. Это ничего не меняет, но она не ошибается. Мы, чистокровные, вообще редко в таких вещах просчитываемся. И защитный кулон я впихивал только тебе, потому что он один. Когда мне приходится выбирать между всеми, включая меня самого, то… ты уже дважды видела, какой выбор я делаю. Но ведь дело вообще не в Кристине, я сам по себе тебя не устраиваю. Я уже задавал тебе этот вопрос – ты ответила предельно понятно. Ого, вот это признание. Да только в душе не потеплело, и сердце не забилось чаще. Не произошло ничего. Я поднялась на ноги и пошла вверх по ступенькам: – Я спать, Дим. Если Кристина узнает, что я тебе рассказала, то она меня закопает. – Молодец, что рассказала. Я подыграю. Усмехнулась и вошла в дом. Подыграет, как же. Он так старался при Кристине разыгрывать полное равнодушие и даже жестокость по отношению ко мне, но она не повелась – чутье суккуба на любимого настроено еще острее, чем на всех остальных. И теперь, когда он понял причину моего поведения, то его раздражение перестанет выглядеть естественно. Засыпала я в блаженном спокойствии. Уже чувствовала, что дни мои сочтены. В первом решении меня поддержала Маринка, поддержал Диминик, для любого человека правильный вариант стал бы сразу очевиден, но я действительно устала выкручиваться. Как будто меня втянули в нелепую борьбу за приз, который мне даром не нужен, но, независимо от победителя, я в любом случае буду проигравшей.