Глава 7
По полной программе нам досталось уже в следующем рейде. А вся неделя прошла невообразимо мирно. Кристина вообще меня не донимала – изображала, что презренной твари просто не существует. Я все еще ходила с перебинтованной рукой, а до остервенелой красотки запоздало дошло, что она была в миллиметре от своей любимой морозилки. Если мне надо получать такие ранения, чтобы гадюка на пару недель присмирела, то… сделка не выглядит такой уж бессмысленной. Зато суккуб подала свой омерзительно-приятный голосок, когда мы обсуждали на перемене следующий рейд: – Может, мне тоже пойти? А то уже не знаю, чем скуку развеять. Риссая не успела скривиться, поскольку Диминик опередил ее протест: – Не стоит, любимая. Во-первых, тебе точно не место в грязных подвалах. А во-вторых, даже на меня смотрят косо – приходится держаться в тени за спинами остальных. Нас обоих спрятать будет еще сложнее. Мы вчетвером переглянулись: что-то никто не заметил, чтобы инкуб прятался за нашими спинами. Синхронно хмыкнули и уставились в тетради, понимая, что он придумал отговорку. Маринка подалась в мою сторону и тихо прошептала: – Рада знать, что хоть одну вещь он ставит выше своей мегеры – игрушку под названием «Десятый отряд». В итоге вторая рабочая ночь у нас протекала тем же составом. Нам выделили в точности ту же часть столицы для патруля: видимо, самые тихие улицы, где пьяная драка – самое опасное из возможных преступлений. За истекшую неделю магическое воздействие заметно снизилось, и наши отношения с Димиником каким-то невероятным образом почти наладились. Хоть Маринка на него и продолжала ворчать за каждым ужином, но и новости обсуждала уже спокойнее. А я, по крайней мере, уже не скулила от ревности или от желания забраться на него целиком, чтобы обвить руками, как тентаклями, и больше никогда не отпускать. Ну, хотя бы вслух не скулила – уже прогресс. А на рейде снова было все скучно и мирно, пока командир не подкинул очередную идею: – Мои крысы нашли еще кое-что странное, но уже за пределами столицы. – Он задумчиво осматривал темные кварталы и явно не был уверен, что сейчас мы опять должны пойти по следу его альтеров. – Интересно, если мы уедем ненадолго, а в это время здесь какая-нибудь мелочь произойдет, то нам всем по темечкам настучат или только мне? – Опять подозреваешь контрабанду наркотиков? – предположила Риссая. – Возможно… Ведьма и помогла принять окончательное решение: – До сих пор ни одно из твоих предположений не оправдалось. Но мне уже очень нужна премия – ботинки совсем поизносились. Кто-нибудь объяснит, почему я со своими талантами пошла в сверхполицию, а не делать любовные привороты за приличные деньги? – Просто ты слишком хорошая, а я тебе подкинул самореализацию, – издевательски прокомментировал командир. – Но по поводу премии согласен. Я уже думаю, что пора подложить кому-нибудь наркотики, чтобы преспокойно его арестовать. У меня как раз пара килограмм кокаина завалялась… Премиями с лихвой окупим. Шутка была бы смешной, если бы у кого-то возникло сомнение, что он на такое способен. Нет-нет, мы, конечно, и не подумали, зачем у него вообще такой запас наркоты, если он не собирался ее реализовывать. Но все сразу решили ехать – лучше уж поймать настоящего преступника, чем нашим же командиром подставленного. Думали оставить Аго присматривать за порядком в столице, он подал бы сигнал, если бы что-то произошло. Да где там, троллю тоже хотелось пребывать в гуще событий, как и всем нам. Мы добежали до управления, где Диминик оставил свою машину, кое-как в нее втиснулись – Аго почему-то оказался у меня на коленях – и рванули к выезду из города. Меньше чем через полчаса мы свернули с широкой трассы на разухабистую дорогу, которая виляла вокруг высокого холма. Подъезжать прямо к месту было нельзя, поэтому мы спрятали автомобиль и пошли напрямик через заросли. Ночь была звездной, потому путь не оказался немыслимо трудным. На возвышении остановились – усадьба из нескольких симпатичных домиков распласталась в живописной низине, со всех сторон скрытой холмами. С этой точки можно было видеть внизу людей и какой-то транспорт. Одна из больших машин отъехала от крайнего дома и повернула к дороге. Маринка прошептала: – Здесь точно что-то не так. На кой черт отправлять куда-то грузовик поздно ночью? Если они везут продукты в столицу, то дождались бы утра. И еще, смотрите, с той стороны стоит берсерк… И на противоположной стороне тоже! Это основная охрана, расставленная так, чтобы угол обзора был шире. Надо же, а я раньше думала, что берсерки только в сверхполиции служат. Диминик повернулся к ней и улыбнулся, криво сдвинув один уголок губ. – А давай мы тебя будем звать Двести Семнадцатой? – В смысле?! – обиделась подруга. Я похлопала подругу по плечу и убедила: – Это он тебя так похвалил, повысил до главного аналитика. Дим, тебя именно это и насторожило? Инкуб кивнул и снова уставился вдаль, рассуждая вслух: – А теперь самое интересное. Мои крысы не нашли ни одной лазейки за первым кордоном. Пробовал совсем маленькой змейкой – такой же результат. То есть стоит мощнейшая защита от альтеров. Я бы сказал, что похоже на большой склад нелегалочки, но как профессионал в этом деле добавлю – не стыкуется. Когда ты что-то хранишь тихо, то это надо хранить именно тихо. А здесь охрана будто не въезд охраняет, а выезд. Мы тихо покрались по холму вниз, чтобы вблизи лучше рассмотреть хотя бы вооружение охраны. Остановились за раскидистыми кустами на безопасном расстоянии. Широкоплечий невысокий берсерк с полукруглой саблей на поясе стоял к нам спиной примерно в двух сотнях метров и не мог нас заметить. Маринка забубнила что-то под нос, припоминая стоимость защитных артефактов и зону их воздействия, и ее размышления заставили нас с Риссаей переглянуться. Общий вывод озвучила я: – Защита с воздуха вряд ли такая же непроницаемая – слишком большая территория, чтобы сделать сетку без прорывов. Я заарканила ночную птицу первой, но ведьма от меня даже на пару секунд не отстала. Мы уселись рядом на землю, чтобы закрыть глаза и сосредоточиться на управляемых пернатых. Первый прорыв с воздуха нашла Риссая – ее альтер уже юркнул вниз, прислушиваясь и присматриваясь к зданиям по окружности. Я не стала тратить время и пролетела птицей по ее же пути, просто потом свернула в другом направлении. Уже минут через десять мы вместе могли дать остальным пищу для размышлений. – Очень много охраны и машин, – произнесла Риссая. – Многие не спят. Амулеты одурманивания на открытом воздухе не сработают – уж точно не на такое количество охраны. Мои новости были еще хуже: – Кажется, я слышала плач – из подвала центрального здания. То ли женский, то ли детский. Уверена, мы наткнулись на что-то похуже наркоторговли… Мы встали полукругом, уже полностью серьезные, если не раздавленные. Тролль вскинул ручки вверх и дрожащим от страха голосом запричитал: – Очнитесь, придурки! Надо вызывать все рейды магикопов сюда, а не геройствовать. Мара правильно заметила – берсерки чаще служат в сверхполиции. Но если они нанимаются к богатым господам, то выказывают такую же преданность уже им, то есть ни перед чем не остановятся. Один берсерк нас пятерых на лоскуты порвет за четыре секунды – это при условии, если он не захочет вынимать вторую руку из кармана. А там он далеко не один! Все по очереди нехотя с ним согласились. У нас был сигнальный огонь, на который тотчас приедут все магикопы, которые сейчас в столице, но он привлечет внимание и к нам. То есть в любом случае следовало возвратиться к машине. Но стоило нам повернуться, как Риссая резко вскрикнула и покачнулась. – Что с тобой? – Маринка успела придержать ее за локоть. – Мой альтер убит! – в страхе объяснила ведьма. – Они знают, что мы здесь! Я на секунду застыла. Из своей птицы я убрала сознание еще раньше и отпустила в свободный полет. А Риссая решила еще немного приглядеть краем зрения – у нее в этом большой опыт. Но сам факт говорил о многом. – Приехали… – опять роль главного критикана взял на себя Аго. – Берсерки, оказывается, были цветочками – у них там еще и армия ведьмаков! По поводу армии не знаю, но мы даже сорваться в бег не успели – ноги увязли в каких-то путах, а место, где мы находились, осветилось голубоватым дымчатым куполом. К нам уже бежали охранники – и я не знала, кто страшит больше: берсерк, выхвативший саблю, или более спокойные ведьмаки, шедшие за ним и натягивающие светлыми магическими нитями сдерживающее заклятие. Прятаться было уже поздно, поэтому Диминик кричал твердо и отчетливо: – Риссая! Ведьма захлестала волнами, пытаясь обрубить связывающую магию. У нее наверняка получится освободить наши ноги, но на это нужно время. – Наташа! Пояснение не требовалось – я громко запела и попыталась хоть немного задержать приближающихся врагов. Мне уже выпадало оказываться в ситуации смертельной опасности, но к этой жгучей панике в горле я до сих пор не привыкла. Мое внушение работало плохо: удалось только заставить врагов немного замедлить шаг, ну и один ведьмак опустил руки, отчего освободился тролль, который стоял с краю. – Аго! – позвал инкуб теперь его. – Запускай! Он просто перекинул троллю пачку с сигнальными огнями. Аго не поймал, но схватил с земли, отбежал чуть назад и вынул один. Уже через мгновение над нами раскрылась огромная красная вспышка в небе. Вот только подмога никак не окажется здесь прямо сейчас… Марина, с путами которой Риссая уже справилась, произнесла неожиданно спокойно: – Дим, мы не успеем. – Знаю, – сплюнул он, рассматривая первого берсерка, который уже снова перешел на гигантские прыжки. – Тогда переходим к плану «Б». Этому плану мы совсем не обрадовались. Инкуб выдернул из голенища сапога кинжал и метнул в берсерка, попав в плечо. Тот взвыл зверем, но задержало его не оружие, а мой приказ после очередного «ла-ла-ла». Диминик вынул меч, но приближаться к заведомо более сильному противнику не стал, а поднял его над плечом, взяв за лезвие, и метнул, как копье. На этот раз удар пришелся берсерку в живот, хотя не остался там – был вырван могучей лапой, а громогласный вой раненого почти снес нас с ног. – Ты что творишь?! – завизжал сзади Аго. Ему ответила Марина, снова тихо – но на самом деле под ее спокойствием крылся такой ужас, что она просто не могла кричать: – Единственный наш шанс. Теперь и до меня дошло. Берсерка так запросто не убьешь, но болезненные раны послужили триггером – даже с расстояния было видно, как его глаза наливаются кровью. Эта обычно предельно спокойная раса имела существенный недостаток: когда они впадали в ярость, то полностью теряли разум и молотили не только своих противников, а всех, кто окажется поблизости. Диминик создал оружие, которое хотя бы отчасти может сыграть и на нашей стороне. Однако пока беснующийся зверь по инерции летел на нас. Разумеется, едва освободившись, мы кинулись врассыпную. Достаточно сбить ему прицел – и тогда он развернется к своим же товарищам, чтобы рвать их на куски. Уверена, что каждый мысленно поблагодарил магистра Леонта за то, что тот заставлял нас заниматься до седьмого пота. Я смогла высоко прыгнуть и рвануть влево. Видела, что Риссая вскинула вверх щит, укрывая и себя, и тролля. Ее как раз достанут последней. Наименее прыткой оказалась Маринка. Она еще и оцепенела, когда берсерк прыгнул к ней и занес здоровенную руку. Но неожиданно она с криком рухнула вниз – это Диминик по косой траектории полетел к ней, ударяя в ноги. Девушка упала на него – и они вместе покатились вниз по склону. В итоге ближайшей целью осталась только я. Бежала я быстро, но берсерк нагнал меня двумя здоровенными прыжками. Петь сейчас было бессмысленно – время будто остановилось. Я видела приближающийся к моей голове кулак. И ровно за миг до смерти ослабла, оседая на землю. А после удара берсерк сразу потерял ко мне интерес – развернулся уже к подбежавшим друзьям и с ревом схватил за руку первого ведьмака, словно желая вырвать ее из плечевого сустава. Заросли утонули в истошных криках, крови и предсмертных стонах. Чтобы усмирить ярость берсерка, нескольких доходяг не хватит. А я лежала на земле мертвая и пыталась вспомнить, как точно умерла. Мой череп должен был быть раскрошен, но почему-то даже голова не болела. Он ударил мощно, но особенно сильной боли я припомнить так и не смогла – просто соприкосновение. Потрогала свое лицо – и удивилась, что под пальцами оказалась не кровавая лепешка. Странно как-то. Под шеей немного жгло кожу, но такая боль в расчет даже не бралась. – Наташа, уходи! – я услышала издали голос Диминика. – Там был только один заряд! Поднялась на четвереньки и, пригибаясь к земле, побежала в сторону инкуба. Про что он вообще говорил? Уже в безопасности – вдали от разворачивающейся кровавой бойни – приложила руку к кулону-капельке. Стало ясно, откуда возникло жжение – он разбился и немного поранил мне кожу, а теперь на цепочке висела только целая петелька. Маринка сидела на земле, улыбаясь и пытаясь отдышаться, потирала ушибленное плечо. Инкуб навис рядом, стоя перед ней на коленях, и тыкал пальцем ей в ребро, о чем-то спрашивая. А я замедляла скорость, рассматривая его профиль. Берсерк меня ударил – и я никак не могла выжить. Но только теперь вспоминалось, что как раз в момент соприкосновения его кулака с моей многострадальной головой на груди что-то взорвалось. Этот старый подарок был вовсе не симпатичной штучкой на память… а мне очень повезло, что я так и не решилась пока его снять. Сейчас он уже бесполезен – заряд был только один. И когда Диминик преспокойно наблюдал, как Кристина пытается воткнуть мне кинжал в глаз, он точно знал, что убить она меня не сможет. Он разыграл это представление для невесты – дескать, он полностью на ее стороне, а за меня не беспокоится. Но факт в том, что беспокоиться за мою жизнь ему и не следовало. А рана… ну что ж, вероятно, она за рамки его сценария не выходила. Как и предполагалось планом «Б», стоило нам только выйти из зоны видимости спятившего берсерка, на нас некому было обращать внимание. Он уже убил или искалечил стольких существ, сколько мы сами никогда не смогли бы. Мы добежали до подножия холма, где встретились с Риссаей и Аго – те были в полном порядке. И теперь неслись к усадьбе, сторонясь массовой драки. Нужное здание нашли почти сразу, хотя к нему пришлось пробираться почти ползком. Внутри мы нашли двух девчонок – примерно четырнадцати и семнадцати лет на вид и, исходя из внешнего сходства, родных сестер. Дети были связаны. Младшая надрывно плакала. Старшая смотрела на нас испуганными глазами, а на щеке ее расцветал синяк. Но чистые зеленые глаза производили невероятный эффект. Поняв, что мы не из тех, кто их захватил, она тут же быстро залепетала что-то – я не поняла ни слова, поскольку девочка говорила на французском. В Вахарне многие существа знают этот язык, а уж тролли подавно – они с детства учатся сворачивать кровь на всех доступных наречиях. Аго первым понял, что она объясняла, подошел к замершей младшей, похлопал ее по макушке и добродушно произнес: – Разнылась-то, разнылась, тряпка. Чего воешь? Вернут вас к твоей мамке. Хотя если она такая же жалкая размазня, то я бы еще подумал, стоит ли возвращаться. Диминик расспрашивал старшую, развязывая ей руки. Он тоже говорил по-вахарнийски, а она отвечала ему на французском. Маринка прошептала: – Мой амулет их речь не переводит. Видимо, они обе из существ, раз понимают местных. Инкуб услышал ее и пояснил: – Да, суккубы-полукровки. На сверхлингву еще переключаться не умеют, они вообще не знали, что существа, до того, как их похитили. Кто-то из родителей, похоже, неучтенный. У меня горло сдавило от жалости – так невыносимо было смотреть на изможденное детское личико с синяком во всю щеку: – Зачем похитили? – Можно только предположить, – отозвался Диминик. – Из них вырастут настоящие красавицы, уж всякие извращенцы нашли бы применение. А то, что они нечистокровные суккубы, гарантирует, что они в процессе никакого клиента не убьют. Меня накрыло тошнотой. Я только на секунду зажмурилась, чтобы прийти в себя. Знаю я тут одного извращенца без моральных принципов, но даже он соблазняет, а не берет силой. Истинному инкубу не нужно насилие, потому что он сам по себе олицетворяет желание – и это оставляет его сущность такой же отвратительной, однако в сравнении достаточно терпимой. А с этими девчонками теперь все будет в порядке – ведьмы сотрут в их памяти моменты пережитого ужаса, в Вахарне их поставят на учет, а уж преступники наверху точно не сумеют больше сотворить нечто подобное. Я сверхзакон помню хорошо: все, кто сегодня выживут, не особенно выиграют – за работорговлю их ждет только смертная казнь. Шум уже переместился в усадьбу – похоже, к берсерку добавились и подоспевшие отряды магикопов. Мы выходили из подвала, довольные собой. Хоть все и вышло из-под контроля, но мы совершили невероятно значимое дело. На мой взгляд, заслужили не только премию, но и поцелуи в наши героические задницы! Так расслабились, что уже не ожидали новой угрозы. Снаружи нас встретил еще один берсерк – пусть и не в той же ярости, но далеко не безобидный. Риссая вскинула щит, закрывая почти всех, но Диминик не успел вывернуться. Вероятно, он тоже расслабился – или устал уже до такой степени, что его природная ловкость дала сбой. Громила молниеносно схватил его за горло и вздернул вверх. В этот момент со всех сторон оглушительно прогремели приказы сдаться – сверхполиция уже на месте. Берсерк был полностью в своем уме, поэтому хорошо понял, что ему конец, если не попытается сбежать. Но перед тем как унести ноги, он на секунду приподнял руку еще выше и со всей силы ударил телом инкуба о твердую землю – вибрация была такой, что даже я ее под ногами ощутила. Девочки-суккубы завизжали и подались к стене, а мы в страхе склонились над посеревшим лицом Диминика Эйма. Кровавые дорожки из носа и рта обезобразили идеальное лицо. – Он мертв… мертв?! – я не знаю, чей это был шепот. Но мое горло разрывал тот же вопрос. Я не дышала. Я вообще не могла вспомнить, как сделать вдох. Перед взглядом все плыло. То есть для меня он добыл артефакт, защищающий от одной смерти, а для себя самого того же не сделал? Вот ведь идиот! Риссая прижала ладони к его лбу и выдала: – Жив, но… Ей не нужно было заканчивать. Мы и сами видели, что он скорее «но», чем «жив». Тролль сорвался с места, чтобы позвать магикопов – среди тех может найтись хоть один лекарь. Я отыскала в нашем арсенале пару артефактов, хотя в такой ситуации «подбадривание» и «заживление мелких ран» были как мертвому припарка. Ведьма водила по воздуху руками, из которых сочились голубые волны, но голос ее звучал все более жалобно: – Ну же, Дим, ну же… Дай хоть каплю жизненной искры, тогда мне будет проще… Я запела, после приказывая ему реагировать на целительскую магию – никакого эффекта. Диминик был в такой глубокой отключке, что вряд ли вообще меня слышал. Марина, захлебываясь слезами, начала расстегивать его пиджак, обнажая грудь. – Ты что делаешь? – прохрипела я. Мне ответила Риссая: – Может сработать. Он же инкуб – черпает силу из страсти. Надо вытащить хоть каплю этой силы. Я смотрела на Марину, не вполне понимая, как она себе это представляет: – Ты его ласкать собралась? – Да что угодно! – закричала подруга сквозь слезы, будто я вдруг стала врагом. – Он мне сегодня жизнь спас! Такое даже Николас поймет! Я буду ласкать, сосать, скакать и делать что угодно, лишь бы он очнулся! Справедливости ради, не только ей он сегодня спас жизнь. И я понимала, что ею сейчас движет совсем не вожделение – она по уши влюблена в своего оборотня, но сейчас готова на все. Потому тронула ее за плечо и решилась: – Лучше мне, Марин. Я все еще отравлена – мне не надо изображать к нему страсть. Она, шмыгая носом, кивнула, но продолжила расстегивать его одежду. Пристальное внимание в такой ситуации совсем не смущало – я легла сбоку и поцеловала безвольный окровавленный рот. Вторгалась языком, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик. Рукой гладила грудь, прошлась по расслабленному прессу, на секунду замерла, но потом без сомнений отправила ее дальше. У меня почти нет опыта в сексуальных играх, но, к счастью, в двадцать первом веке живем – несложно представить, что вызовет реакцию быстрее всего. Голубые волны от рук Риссаи теперь проходили сквозь меня, но все еще недостаточно глубоко проникали в тело пострадавшего. Я обхватила ладонью невозбужденный орган – неумело ласкала его и сжимала, не разрывая поцелуя. В какой-то момент мне показалось, что я уловила отголоски пульсации. Порадовалась этой вспышке и продолжила с утроенной силой. Без уверенности в успехе продолжала, пока нас не нашли магикопы. К удивлению, никто не смеялся, застав меня за столь интимным занятием. Наоборот, были максимально сосредоточены. Отодвинули меня, вынудив разорвать поцелуй, но лишь для того, чтобы впечатать инкубу в лоб сильнейшие артефакты. Ни один не улыбнулся, когда я еще некоторое время не выпускала руку из штанов Диминика – мне почему-то казалось, что оживать он будет как раз с этого места. Но я ошиблась – первой заходила грудь от восстановившегося дыхания. Только после этого ведьмак, помогавший Риссае такими же голубыми волнами, позволил себе улыбнуться. Теперь и я смогла оставить командира в покое и отползла чуть дальше, еще сильнее отравленная, чем была раньше. Но это пустяк, конечно. Если он переживет, то и я переживу. Инкуба положили на носилки, стоило целителям убедиться, что реанимация имела успех. Когда понесли к машине, мы все тоже сорвались с места, чтобы посмотреть – неужели лекари не ошиблись, и он уже открыл глаза? Когда дошла моя очередь посмотреть на его лицо, Диминик разомкнул пересохшие губы и сказал – сдавленно, хрипло, но уже с иронией: – Наташ, а ртом постеснялась, да? – Придурок, – я не ругалась – я готова была разрыдаться от счастья. Он закашлялся, ведьмак схватил его за плечо и помог податься вбок – изо рта плеснула кровь. Дима вернули на место, после чего он продолжил, глядя на меня: – Я часто попадал в передряги, но еще ни разу меня не ломали целиком. Неприятно. Кстати, знаешь, почему я все еще не танцую? Потому что ты даже не завелась. Но как же повезло, что твоей влюбленности хватило. У меня пол-лица заляпаны твоими соплями и слезами. – Придурок. – Я улыбалась от уха до уха. Инкуб будто хотел еще что-то сказать, но его глаза сами собой закрылись. Это уже было не то ужасающее смертельное беспамятство, а здоровый сон – даже в цвете лица можно было найти различия. В управлении собралось множество магикопов – пришли даже те, кого в усадьбе не было. Диминика утащили в лазарет, там над ним будут колдовать лучшие вахарнийские целители. А нам выдали премии – по рубиновому синту на каждого. Мы зверски устали и тоже нуждались в том, чтобы залечить синяки и ссадины. В поместье мы с Мариной решили ехать на машине Диминика – благо подруга умеет водить, а автомобиль владельцу все равно в ближайшие дни без надобности. В коридоре столкнулись с Ионом и Ландой. Ребята из девятого отряда обсуждали что-то, но при нашем появлении замолчали. Я устало кивнула, но на приветствие они не ответили – берсерк преградил нам дорогу, чтобы сказать: – Желаем командиру Эйму скорейшего выздоровления. – Мы ему передадим, спасибо, – ответила я. Я не сразу поняла, что с Ионом не так, почему его сегодняшние выражение лица и интонация существенно отличаются от привычных. А ясно стало, когда он добавил: – Из такой заварухи даже я не вывел бы всех своих ребят живыми. Теперь всем стало понятно, почему вы за ним пошли. Вот это похвала! Девятый отряд – сплошь из профессиональных бойцов – с таким уважением признает заслуги нашего командира? Очнется наш симпатичный придурок – повеселим его пересказом. Подбежавший сзади Аго не преминул испортить торжественность момента: – Да мы все молодцы! Правда, пока мы мир спасали, наша Талья шаловливым ручкам волю дала! Пошли уже, подружка, за углом для меня тот же живительный трюк повторишь! Да-а, зря я надеялась, что тот смущающий момент все воспримут как должное. У нас же в отряде есть кривоногая червоточина.