Часть 2. Конюх

Талия осмотрела отмытый дом, сама убрала из сундуков свои вещи в большой и тяжелый шкаф, проверила белье на кровати. Кухню еще мыли, кто-то стучал там так сильно, что казалось, вот-вот развалятся стены. Трубу все же начали чинить. Было ощущение, что она оставила позади что-то важное, и на ум приходил только Векс. Вина ощущалась лишь тогда, когда она начинала скучать по нему, но потом одергивала себя и смотрела вперед. Дело герцога было важнее – сидящие по норам люди ждали, что Асмея восстанет. «Дети Асмеи»… Талия вспомнила слова брата, которые оказались ключиком к тайне. Откуда он знал их? Теперь уже не было важно. Важно было продолжить то, что начал здесь лорд. Он уйдет с фермы, она останется и продолжит собирать здесь людей для него. Женщина с именем Сари, пришедшая за мужем, сам «повар» и громила Кавел, на которого лорд указал за столом – ее основная команда. Есть, конечно, среди этой разномастной толпы еще люди лорда, но Талии пока было достаточно этих. – Госпожа, через неделю нужно поехать в Лемис. Мы заберем оставленный для нас сыр и масло, а еще, ящики с чем-то необходимым, вроде кованых гвоздей, – служанка вошла аккуратно постучавшись, когда Талия стоя перед окном, рассматривала огромный новый амбар. – У вас и сыра здесь своего нет? Сколько голов скота на ферме? – спросила Талия, повернувшись к Сари. – Э-эм, – затянула Сари, стараясь хоть примерно вспомнить. – Кто главный на скотном дворе? – Люди там меняются, госпожа. Сейчас я и не знаю даже, – похоже, ей стало неудобно за свой ответ, и она опустила глаза. – Идем, и все узнаем, – стараясь не закипать, сказала Талия и улыбнулась. Загон перед старой конюшней был точно не для лошадей. Судя по тому, что дорога за ним была выбита до грязи, на ферме было стадо. Трое молодых ребят чистили в конюшне, и завидев «хозяйку», о приезде которой всем сообщил Кавел, они поклонились. – Кто здесь старший? – спросила Талия, войдя в загон с торца конюшни, и лорд, если и был сейчас в конюшне, не увидел бы ее из-за делящей конюшню изнутри. Навес для скота говорил, что коровы даже зимой живут на улице. – Теперь я, госпожа, – ответил один из них и вышел вперед. На вид, лет двадцать пять, не больше, хорошо сложен, темные волосы выглядывают из-под косынки, завязанной назад узлом, как у многих здесь. – Сколько коров на ферме? – Двадцать две, госпожа, еще пять бычков и семь телят. Коровы постоянно на полях, быков выводят только в загон, а телята с коровами, – быстро и со знанием дела ответил тот. – Сколько молока собираете за день? – спросила Талия не думая. Вопросы у нее уже были. – Тридцать ведер, но иногда больше. – Куда уходит молоко? – Половина на рынок, а вторая половина, чтобы прокормить рабочих, – без запинки ответил мужчина. Талии понравилось одно – он не юлит, не старается понравится. Знает, что все здесь шито белыми нитками, и даже ее статус. – Найдешь мне Кавела? – Сейчас крикнем, – ответил второй, стоящий в воротах и сразу ушел внутрь конюшни. – Кавел почти всегда занят, госпожа, – тихо сказала Сари. – Это важно, Сари. Когда люди с фермы привозят на рынок молоко, а сами покупают сыр, даже у ребенка возникнет масса вопросов, – ответила Талия и направилась к новому строению. Сейчас возле него и внутри никого не было. Талия осмотрела высокую крышу, под которой полагается хранить сено и солому зимой, большие загоны, потолок в которых должен быть низким, а на деле – почти три метра. Стоящие у стен перегородки все еще светлые, а значит, построены недавно – вместе с сараем, никогда не использовались по назначению. Огромный зал! – Здесь я занимаюсь с пришедшими, и только после этого они отправляются в «Поганый лес», – хриплый голос раздался неожиданно, и Талия вздрогнула. – Это было понятно уже на подъезде к ферме, Кавел, – пытаясь не выдавать дрожи в голосе, сказала Талия и обернулась. Перед ней стоял тот самый великан, на которого указал лорд. Лицо его было словно вырублено из куска металла: ни один мускул не двинулся, и не образовалось на лице не одной морщинки, потому что лицо не имело мимики вообще. «Такие, наверное, даже убивают с подобным лицом», – подумала Талия и почувствовала, как у нее поднялась бровь. Взгляд Кавела моментально среагировал на это. – Что вы предлагаете, госпожа Клара? – спокойно спросил он. – Держать скот ближе к ферме, чтобы соседи понимали для чего эта постройка, и говорить, что это лишь половина, а вторая, якобы на других полях. Не прикрывать перевозку оружия, или что вы там забираете на рынке, покупкой сыра, ведь ферма сама может себя обеспечить им, и все знают, что производство сыра при наличии молока – почти бесплатно. – Еще что-то? – так же, совершенно без эмоций, спросил Кавел. – Хотя-бы часть мужчин днем переодевать в женские платья и платки. Потому что на ферме нет работы для такой оравы, и все это знают, а вот женщины, снующие на ферме – обыденная картина, тем более, если ферма производит сыр, – ответила Талия и заметила, как одна бровь Кавела поднялась. Это внушило ей надежду, что он все же человек, а не чудовище из камня, о котором рассказывала ей няня. – Они не согласятся на это, госпожа, – хмыкнув, ответил громила. – Значит, они пойдут против нашей победы, Кавел, и против человека, который ждет от них полной отдачи, – сказала Талия. – Пусть меняются, чтобы никто не был обижен. – Я понял, госпожа, но нужно говорить с «конюхом», – ответил он, специально сделав акцент на нынешней должности лорда. – Говорите, Кавел. Сари сказала, что мы должны будем поехать на рынок. придумайте что-то другое, потому что молоко мы больше продавать не будем. Утром рано даже мужчины могут заниматься маслом и сыром. Мы будем помогать. Это вместо подготовки к вашим тяжелым занятиям. Поверьте, это не легкий труд, да и в платье делать это много приятнее, – сказала Талия тоном, подразумевающим, что она не отступит. Вечером она ужинала в гостиной с Барбаном, отъезжающим рано утром в лагерь. Раз десять она хотела начать разговор о Вексе, оставшемся там, но каждый раз сдерживалась. Барбан был рад своему отъезду, и сейчас старался передать ей как можно больше информации о ферме. Хоть она и видела, что ему совсем плевать на это место, заметила и его ответственность. Нет, не рачительность. Именно рабочую ответственность. – Лорд не останется здесь надолго, госпожа, а значит, вам придется как можно быстрее вникнуть в то, что важное тут – не коровы, и не достаток, а вот эти люди, проходящие через ферму, как через горнило. Они становятся воинами. – Барбан, я это понимаю, но понимаю и то, что в один прекрасный день сюда заявятся солдаты короля и виселицы поставят прямо перед вашим сараем. Соседи в это время даже не будут смотреть казнь, потому что будут разбирать скот и свежие доски. Если ферма нужна вам на долго, но обезопасить это место, – ответила Талия, понимая, что с бывшим «управляющим» уже поговорил главный воин. – Я поговорю с лордом перед отъездом утром, – осмотревшись, сказал Барбан. Они знали, что в доме никого нет, но он все равно говорил шепотом и постоянно оглядывался. – Вы даже сейчас не чувствуете себя в безопасности, Барбан. – Я не должен говорить о лорде, – еще тише прошептал он. – Тогда говорите о «конюхе». Я сейчас поняла одно – вы не можете сами принимать решение, Барбан. Ни вы, ни Кавел… Кто этим занимался до нашего приезда? – Мы не принимали решений. У нас есть указания, и мы следовали им. Мы солдаты, госпожа, – он закрыл эту тему окончательно вынув из мешка большую амбарную книгу. – Давайте перейдем к делу, иначе, мы не закончим до утра.