Часть 2. Сестринская любовь

– Наконец ты проснулась, – подняв глаза на звук открывающейся из смежной комнаты двери, сказала Леова. Талия научилась смотреть в глаза. Слова, выпадающие изо рта людей, ничего не значили для нее и раньше, но сейчас она считала их не более, чем звуками. Да, именно “выпадающие”, потому что для многих слово и дело были не равнозначны. Как звук льющейся воды, как треск дров в камине, как шелест сухой листвы под ногами. – Спасибо, Леова. Я отдохнула так, как давно себе не могла позволить. Там, – Талия указала на дверь, из-за которой только вышла, – там стояли блюда с едой, я поняла, что они для меня… – Да, конечно, и, надеюсь, ты успела поесть, пока все было теплым… Помнишь… твоя нянька заставляла тебя есть горячее, а ты заставляла нас? – улыбка разлилась на круглом лице сестры, и она вдруг стала той прежней Леовой, которая боялась смеяться, чтобы не разозлить свою няню. Но если смеялась, то так звонко и громко, что все улыбались. – Да, и она была права, еда должна быть как минимум теплой, – Талия растянула губы в улыбке, продолжая внимательно наблюдать за лицом сестры. – Живи в этой комнате, лорд не приходит в мою спальню, и не придет до того момента, пока я… – она посмотрела на свой живот. – Это такое счастье, Леова. Ты уже мать троих детей, а четвертая, вероятно будет девочка? – не зная, о чем говорить, Талия понимала, что диалог сейчас нужен как никогда. – Я бы так не сказала, Талия, но я леди, хозяйка замка Хаскиен, и это моя обязанность: рожать детей, заботиться о муже, поддерживать его и быть с ним во всем, – лицо ее, казалось, никак не могло расстаться с улыбкой, которая ей совсем не шла, она казалась чем-то инородным. – Я рада, что ты познала счастье быть женой и матерью, Леова, – Талия присела на табурет, на который вчера ей указала сестра. – Иди сюда, расскажи мне обо всем, что случилось после моего отъезда из замка Керни, – Леова похлопала по одеялу рядом с собой, приглашая Талию присесть на ее кровать. – Жизнь в замке Керни текла в том же русле: ежегодно выходили замуж твои сестры, отец получал своих лошадей, а с последней сестрой и я покинула дом нашего отца. Талии не хотелось садиться рядом, не хотелось ощущать ее запаха и даже притрагиваться к Леове. То, что исходило сейчас от нее, нельзя было назвать сестринской любовью и заботой. Страхом, паникой и даже любопытством это быть могло, но не заботой и уж тем более не любовью. – Я буду честна с тобой, Талия… Чтобы прятать тебя, я должна знать, от чего я тебя прячу. Мой муж строг, и я не в праве решать сама, – она опустила глаза. – Мне пришлось бежать от того, что произошло в замке Норстарм, и сейчас мне нужно некоторое время, чтобы… набраться сил, отдышаться, – Талия встала и подошла к сестре, встала на колени перед ней и посмотрела той в глаза. – Если это необходимо, и тебя тяготит тайна, я уйду прямо сейчас, Леова. – Нет, что ты, останься. Я вижу, как ты худа, слышу, как ты кашляла всю ночь. Я попрошу приготовить питье. И тебе необходим сон, а еще… – Леова, не вставая, сползла на пол, уселась рядом с Талией и положила свои ладони на ее колени, – еще, тебе нужно хорошенько есть. Ты выздоровеешь, а потом все расскажешь мне, – снова на лице ее засияла улыбка, и Талия опустила глаза. – Спасибо, Леова. – Я помню, как ты привела меня к своей няньке. Как та рассказала мне многое, из того, что я должна знать. Это помогло мне в первый год. Ты заботилась обо мне, сестра, – Талия почувствовала ее теплую мягкую ладонь на своем плече и подняла глаза. – Мне жаль, что мы не были близки, Леова, но мне не дозволялось быть с тобой, и ты была очень маленькой тогда… – Забудь. Мы дети одного отца. – В тебе есть королевская кровь, Леова. Твоя жизнь пошла правильно с самого твоего рождения. – Ты тоже леди, Талия, и твоя мать из старинного рода… прежнего королевства, – Леова замялась, но так и не произнесла название этого королевства. – Ты имеешь больше отношения к этому королевству, Леова. Ты внучка короля. – Сейчас об этом лучше не упоминать, – ее белёсые ресницы опустились, но теперь улыбка была настоящей. Гордость за свою кровь никуда не пропала из той девочки, которая в семь лет настаивала, чтобы Талия стояла, когда в комнату входит Леова. Тогда Талия считала это глупостью и не обращала внимания на ребенка, но теперь она поняла, что мать этих девочек со своим молоком передавала им гордыню. – Я только переживу зиму, Леова, но если понадобится, уйду раньше, – Талия пересилила себя и положила свою ладонь на ее, все еще лежащую на ее колене. – Оставайся. Если кто-то спросит, я скажу, что ты будущая кормилица моего нового ребенка… – Но… кормилица сама должна сейчас носить дитя, – опешив, ответила Талия. – Я слышала, как тебя рвало утром. Лорд объявил, что ты исчезла из замка три месяца назад. Значит, родим мы примерно в одно время. Не прячь живот… Талия подняла глаза на Леову и почувствовала, как дрожат ее веки. – Да, у меня четвертый ребенок, Талия, – она тяжело поднялась с пола и выдохнула. – Лорд будет счастлив, узнав, что он, наконец, станет отцом, – Леова, не оборачиваясь, вышла из комнаты, оставив Талию наедине с этой новостью: она поняла, что Талия беременна. Вернее, Леова – еще один человек, подтвердивший слова старухи. Только вот ребенок это не лорда Норстарма и даже не его племянника. Она положила руку на чуть округлившийся живот и впервые совершенно точно уверилась, что внутри нее есть жизнь, и она будет ее оберегать. И будет молиться Двоим, чтобы отец этого дитя остался жив. Даже если он, вернувшись с победой, будет должен жениться на другой, чтобы стать новым королем новой Асмеи.