Часть 3. Снег

Талия спала и ела три дня. В сон клонить начинало сразу, как только миска с горячей ароматной похлебкой показывала свое дно. Вместо воды – горячий отвар, после которого тошнота отступала. Тишина в комнате и мягкая перина делали свое дело. На четвертое утро Талия проснулась, умяла кашу и теплый хлеб с медом, выпила две кружки отвара, но почувствовала, что теперь ее не тянет в сон. Хотелось на улицу. Она не знала, темно там или уже взошло солнце. Ночами в комнате становилось холодно, но встать, чтобы подложить дрова в камин, она не могла и не слышала, как это делала служанка. – Леди Леова сказала, если ты не заснешь опять, дать плащ и выйти с тобой во двор, – служанка, забрав посуду, остановилась у двери и заметила, что Талия смотрит на закрытые ставни. – Да, я была бы благодарна тебе за это, – не оборачиваясь, ответила Талия и глубоко вдохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Спать действительно не хотелось больше. За дверью замка шел снег. Коснувшись земли, он сразу таял. Но если не смотреть под ноги, на душе становилось чисто, будто нет больше забот, нет лорда Норстарма, нет войны, с которой мог не вернуться мужчина, о котором она беспрестанно думала. – Вижу, тебе значительно лучше, и даже румянец появился на щеках, – голос Леовы прозвучал за спиной, разрушив всю прелесть момента. – Ты стоишь так уже несколько минут, не двигаясь. – Я рада, что идет снег… – Чему тут радоваться? До лета грязь и холод, – Леова стянула потуже плащ на груди. На лице ее было выражение горя, не меньше. – Что делают в замке зимой? – спросила Талия, так и не повернувшись к сестре. – Н-не знаю. По-моему, ткут холсты, – отрешенно ответила Леова. – В нашем замке ткут лучшие холсты во всем королевстве, – добавила служанка. На ее голос Талия обернулась. Она смотрела в небо, как только что Талия. Ее лицо выражало безмятежную радость. – Лучшие? Но… почему стены замка не задрапированы ими? – Талия спросила, скорее, саму себя. – Я не знаю, мне нет дела до этого, – Леова смотрела под ноги, пытаясь не ступить в лужи, которые становились все больше и больше. – От снега чище на душе, – кинув, наконец, взгляд на сестру, прошептала Талия и вновь подняла голову. Большие, пушистые снежинки очень медленно кружили, цепляясь одна за другую тучными боками, становились тяжелыми. – Двое знают, что в наших душах, Талия. Только Двое и твой господин должны знать, что на самом деле в твоей… душе, – прошептала Леова и заторопилась внутрь. – Лучше войти в дом, иначе ноги промокнут и заболеть не долго, – тепло сказала девушка-служанка и аккуратно взяла Талию под руку. – Как тебя зовут? – боясь нарушить последнюю минуту этой радости, тихо спросила Талия. – Далива, – ответила та и замерла рядом. – А я… – Я знаю, ты Талия. Мне велено не говорить о тебе, не называть по имени. Я знаю, что ты носишь дитя. Мое в замке, но я вижу его лишь пару раз в месяц… – голос ее почти сорвался в рыдание, и Талия посмотрела на девушку внимательнее. Темные кудрявые волосы, вздернутый носик, карие с медовым отливом глаза, полные губы. Она была похожа на кукол, которых отец никогда не покупал своим дочерям, но Талия видела таких в лавке, куда они с няней ездили изредка за тканями для платьев. Если бы не приемы, на которых она должна была быть, и не Векс, с которым можно было потеряться в лесах или на Паучьей горе, то жизнь ее замкнулась бы на замке Керни. После обеда Талия повязала платок на голову и спустилась на кухню. Она хотела найти Даливу и расспросить о жизни в замке. Хотя расспрашивать особу, которой доверяет Леова, было глупо, но Талия чувствовала в ней не верность к хозяйке замка, Талия чувствовала страх. Четверо кухарок оборачивали в сетку говяжьего сала куски свинины. На заднем дворе развели дымные костры, на которых коптили мясо. Сытая суета радовала, и на минуту даже показалось, что все налаживается. Но маленький червь сомнения не переставал грызть ее голову. Леова слишком легко отступилась с расспросами. Судя по тому, что дети и дом ее не волновали, новости и сплетни она стороной не обходила. Жизнь в этом богатом доме, может, и приносила радость в первое время. Молодой муж мог быть добр с ней, а ее вера в свою исключительность из-за родства с бывшим королем добавляла значимости. Но теперь все это закончилось. Старый лорд, который держит свою семью в кулаке, привык к чести быть ей свекром, а потом и мужем. И больше не видит в ней этой исключительности. – Далива, – прошептала Талия, как только заметила девушку, выходящую из двери кухни во внутренний двор с горшком хозяйки. – Да, – озираясь, ответила служанка, сделала шаг навстречу Талии, но не подошла близко. Это могло бы значить только одно: шептаться здесь нельзя. – Если ты не занята, могу я попросить побыть со мной во дворе. Голова чуть кружится, – Талия приложила ладонь ко лбу и выдохнула. – Да, только накину плащ. Снег все еще идет, – она осмотрелась, поставила небольшой глиняный горшок на чурбан, юркнула в дверь кухни. А через минуту появилась в старом, сильно поношенном плаще с чужого плеча, явно мужском, который принадлежал, вероятно, кому-то из слуг. – Мне лучше, не беспокойся. Просто, ничего здесь не знаю, – быстро пролепетала Талия, заметив, что та смотрит на нее с тревогой. – Здесь можно гулять в любое время, но у главного входа лучше не появляться. Хозяин не любит праздных слуг. А леди настаивала на том, чтобы ты не попадалась ему какое-то время на глаза. – Хорошо, я буду выходить сюда. Ты не договорила, почему ты так редко видишься с… – Сыном… Не стоит обсуждать это, – Далива опусила глаза, и Талии оставалось лишь додумывать. – Хорошо. Больше не спрошу, но, если сама захочешь рассказать… знаешь, где я, – Талия улыбнулась и осмотрелась. Задний двор был не меньше главного. Лорд имел немало, и если учесть еще, что замок славится холстами… – Хозяин прибыл. Он в зале. Если станешь проходить через него, прихвати блюдо с кружкой для леди. Оно стоит на большом столе. Меня он знает в лицо. А ты проскочи, как мышка. Я попросила, чтобы кухарка сделала отвар. Нужно занять твои руки. Лорд вернулся с охоты. Он не один. Сердце Талии застучало часто-часто. Она лучше дождется, когда он уйдет, пересидит в кухне, или останется на улице. Лукавые знают, с кем он там вернулся с охоты… Уж больно не хотелось видеть чужие лица, а тем более показывать свое. – Они будут сидеть там до ночи, – словно поняв, о чем думает Талия, сказала Далива, взяла горшок и вошла в кухню.