Глава 22

Часть 1. Лорд Хаскиен Лорд был не так уж и стар: гладкое волевое лицо, смеющиеся глаза в тонких паутинках морщинок, волос еще не коснулась седина. Губы, хоть и тонкие, не складывались в надменную нитку, как это часто бывает – он широко улыбался, смеялся заливисто.  Его погибший сын был единственным законным наследником древнего рода, который теперь снова пришлось продолжать старшему лорду Хаскиену. Талия лишь раз подняла глаза, когда проходила мимо зала к лестнице. За столом было шестеро мужчин, и все, кроме хозяина, были молоды. В какую-то секунду Талия поняла, что сын Даливы – бастард. Это сын лорда Хаскиена. И сколько таких в замке, знает только он сам. Но почему не позволено ему видеться с матерью – загадка. – Фух, Талия, я так беспокоилась, когда обнаружила, что тебя нет в комнате, – Леова встала со стула возле камина и бросилась навстречу сестре. – Все хорошо, Леова, я гуляла. Далива сказала, что лучше делать это во внутреннем дворе… там… – Да, лорд вернулся с охоты, но скоро в замок прибудут новые гости. Начало сезона здесь отмечают долго и бурно. Замок не нуждается в диком мясе, но традиции чтут, – почти бесцветным голосом перебила Леова сестру и осмотрела ее с ног до головы. – Ты голодна? – Нет. Я дождусь ужина. А сейчас хочу немного полежать. – Питье, что готовит Далива, помогает тебе? Ты же понимаешь, что твой сын – единственный наследник лорда Норстарма? Беречь его теперь – твоя прямая обязанность, сестра, – Леова забрала кружку с подноса, и Талия поставила его на стол. На секунду Леова подняла свободную руку и хотела было протянуть к сестре, но что-то заставило ее опустить ее. – Это твое будущее, дорогая! Это твоя безопасность, что бы ни случилось в королевствах, это… – Не беспокойся, я берегу этого ребенка, как свою душу, – ответила Талия и направилась в комнату. – Только дай мне время для передышки. Иначе, в замке своего мужа я просто не выношу его. – Хорошо, как скажешь, милая. Отдыхай, – Леова опустила глаза и вернулась на стул. Талия легла в свою мягкую постель, от которой начала уставать и, не задумываясь, положила руку на живот. Он был твердым, как камень. Раньше, когда она ложилась на спину, он проваливался, но сейчас она чувствовала перемены. Леова… ведь она никогда не кладет на живот ладонь. Она держит руки в замке под ним, обнимает себя, но никогда не гладит его, хоть это не первый ее ребенок. Уже сейчас она начала ловить себя на том, что это происходит непроизвольно – Талия снова провела ладонью по животу и решила не думать о том, что не касается ее. Очередная неделя проходила в нескончаемой суматохе день и ночь. Люди приезжали, уезжали, в зале то гремел смех, от которого Талия подскакивала ночью, то брань, а потом женский визг. И самым неприятным было то, что в зале всегда кто-то был. Засыпали на лавках. Слуги, кто мог, перетаскивали своих лордов в комнаты. Но чаще всего просто накрывали шкурами, подкладывали под голову туго свернутый плащ и укладывались спать рядом. О том, чтобы выйти мимо них на улицу, не было и речи. Только один раз, в конце второй недели заточения, Талия не дождалась Даливу с дровами. В комнате Леовы вторые сутки никого не было. Служанка сказала, что хозяйка ночует в башне с детьми. Талия дождалась, когда крики поутихли, выглянула за дверь, прихватив свечу, прошла к лестнице и замерла. Тишина, прерываемая разноголосьем храпов казалась безопасной. Она знала, как слаб и безоружен был ее муж, когда спал в ее комнате на полу пьяный. Решив, что эти люди точно не заметят, как она проберется к кухне и выйдет во двор, подышит воздухом, возьмет дрова у конюшни и вернется, как ни в чем не бывало, шагнула на лестницу. На улице было темно. Судя по тому, что слуг во дворе не было, а в кухне остывали плиты, был глубокий вечер или даже ночь. Снега намело так много, что нога в чунях утонула в нем выше щиколотки. Опершись о невысокую ограду, она стояла, всматриваясь в темный лес за стеной замка. Где-то там есть люди, которые думают о ней. Если лорд Вениаль жив, то должен думать. И Векс, ее Векс, с трудом согласившийся с ее выбором, и ушедший на войну с ее лордом только потому, что этого хотела она. – Слишком поздно, чтобы стоять здесь одной, – незнакомый голос за спиной заставил вздрогнуть. Она боялась обернуться, но ей пришлось. – Простите, лорд, – выдохнула она. – служанка пропала, и нужны дрова для камина… – перед ней стоял хозяин дома, и совершенно неоднозначно рассматривал ее. – Я не видел тебя здесь раньше, – он сделал шаг к ней, и когда между ними оставалось всего пару шагов, она шагнула назад. Под снегом оказался тонкий слой льда, и она начала было уже заваливаться, но он успел поймать ее за талию и прижал к себе. – Спасибо, господин, – не своим голосом прошептала она, стараясь не смотреть ему в лицо, и даже свела брови, чтобы он, не дай Двое ему памяти, не понял, кто она. – Леди Леова оставила меня при себе, я будущая кормилица вашего ребенка, – она что есть сил, надула живот, стараясь, чтобы он заметил его. – Уже? – он свел брови и внимательнее посмотрел на нее, но из объятий так и не выпускал. – Женщин в деревне много: и тех, кто только родил ребенка, и тех, кто все еще кормит… – Леди хочет, чтобы я кормила его первым молоком, – вспомнив, как это заботило мать Леовы, когда рождались дочери ее и их отца, ляпнула Талия. – И все же мне кажется, я знаю тебя, – он наконец отпустил ее и шагнул назад. – Я отправлю человека с дровами. Не стой тут одна, пока в замке много пьяных мужчин… – Леди Леова будет зла, что я вышла, лорд, но в комнате очень холодно, – чтобы что-то сказать, снова прошептала Талия. – Я не скажу ей, – хмыкнул он и вошел внутрь. Талия стояла, не двигаясь еще несколько минут, пока сердце не перестало бешено стучать в груди. Когда она вернулась в комнату, в камине дружно горели поленья, а рядом лежала большая охапка, которой точно хватит и на завтрашний день. Мимо нее со двора не проходил никто. Талия присела и пощупала поленья. Они были сухими и теплыми. Лорд велел принести их из комнат. Она легла в постель и, пытаясь согреться, вспоминала лицо лорда на свадьбе сестры. Именно он приезжал забирать невесту сына, и бракосочетание было номинальным. Она не помнила его: ведь тогда ее жизни еще не коснулись все эти передряги, а вот он… он мог вспомнить рыжеволосую девушку, опоздавшую на молитву в часовню. Тогда все обратили внимание, когда она вошла. Отец был очень недоволен этим ее опозданием, и она просидела в молельной трое суток в наказание. Лишь бы он не вспомнил, где видел ее. В таком случае ее судьба будет решена в считанные секунды.