Глава 20

Семь утра. Будильник.

Я была уверена, что не засну. Абсолютно уверена. После всего, что произошло вчера — драки, крови, поцелуя, — сон казался невозможным. Но стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в темноту.

И увидела сон.

Такой откровенно эротичный, что сейчас, вспоминая отрывки, чувствуя, как краснеют щеки. Мы с Максимом. Его руки на моем теле. Мои руки на его теле. Кожа к коже. Жар. Стоны. Я отдавалась ему полностью, без остатка, без стыда.

Господи, как стыдно.

Встаю с кровати на ватных ногах. Голова кружится — не от недосыпа, а от чего-то другого. От воспоминаний. Не о сне. О реальности. О том, как я сама его поцеловала. Сама.

Никто меня не заставлял. Никто не подталкивал. Я просто наклонилась и поцеловала его. Максима Орловского. Мажора, которого должна была ненавидеть. Которого ненавидела.

Ненавидела.

Прошедшее время. Потому что сейчас, стоя посреди своей маленькой комнате, я понимаю: ненависти нет. Презрения нет. Злости нет.

Есть кое-что другое.

Что-то теплое, пульсирующее, живое. Что-то, от чего сердце бьется чаще при мысли о нем. Что-то, что заставляет вспоминать каждую деталь вчерашнего вечера — как он защищал меня, как получил ножом по лицу, как сидел на моей кухне весь в крови и просил прощения.

Как я его целовала.

Иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Но глаза… глаза горят. Как будто внутри меня разгорелся пожар.

Влюблена.

Это слово всплывает само собой, и я не могу его прогнать. Я влюблена. В Максима Орловского. В парня из другого мира. В того, кого я не должна была даже замечать.

Не в то время. Не с тем человеком. Не в том месте.

Но сердцу плевать на логику. Оно бьется, когда я думаю о нем. Замирает, когда я вспоминаю его прикосновения. Ускоряется, когда я представляю, что увижу его сегодня.

А я увижу его сегодня. В университете. Может быть, на работе. И что тогда? Что я скажу? Как посмотрю ему в глаза после вчерашнего?

«Забудем, что это было» — так я сказала ему. Велела уйти и забыть. А сама не могу забыть ни на секунду.

Умываюсь холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Не получается. Они скачут, как бешеные кони: от вчерашней драки к поцелую, от поцелуя к его словам «Я не забуду. Никогда», от его слов к тому сну…

Господи, этот сон.

Быстро одеваюсь — те же джинсы, тот же свитер, та же куртка. Но сегодня все это кажется каким-то неправильным. Хочется надеть что-то другое. Что-то красивое. Для него.

Стоп.

Останавливаюсь посреди комнаты, я что, всерьез задумалась о том, чтобы нарядиться для Максима Орловского? Я, которая принципиально не интересуется модой и макияжем?

Да. Я именно так и подумала.

И это пугает больше всего. Потому что это значит, что все изменилось. Я изменилась. За одну ночь, за один поцелуй, за одно осознание я превратилась в одну из тех девушек, которых всегда презирала.

Влюбленных.

Завтракаю овсянкой, не чувствуя вкуса. Бабушка смотрит на меня с кухни — внимательно, оценивающе.

— Дашенька, — наконец говорит она. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем, бабуль.

— Не ври старушке, — мягко улыбается она. — Ты думаешь о том молодом человеке?

Краснею. Мгновенно, предательски краснеют.

— Он хороший, — продолжает бабушка, не дожидаясь ответа. — Я вижу это по его глазам. Он ведь вчера тебя защитил, правда?

— Да, — тихо признаюсь.

— И ты его поцеловала.

Не вопрос. Утверждение. Она знает. Конечно, знает. Бабушки всегда все знают.

— Бабуль, это было… импульсивно.

— Импульсы — это тоже про что-то, — философски замечает она. — Сердце само знает, чего хочет.

Сердце. Да, мое сердце точно знает, чего хочет. Проблема в том, что разум категорически против.

Выхожу из дома раньше обычного. Боюсь опоздать. Боюсь встретить его неподготовленной. Хотя как можно подготовиться к встрече с человеком, которого вчера поцеловала?

В электричке трясет. Не от холода — от нервов. Руки дрожат, когда держусь за поручень. Что я ему скажу? Как себя вести? Сделать вид, что ничего не было? Или признать, что что-то изменилось?

Лихорадит.

Меня буквально лихорадит, как при простуде. Но это не болезнь. Это он. Мысли о нем. Воспоминания о его прикосновениях, о его губах, о том, как он смотрел на меня, когда я обрабатывала рану.

«Даша, я… прости. За все».

Его голос звучит в моей голове, и сердце сжимается. Он просил прощения. Искренне просил. А что сделала я? Поцеловала его, а потом велела забыть и уйти. Идиотка.

Почти приехала, иду в университет. Ноги сами несут меня — знакомый маршрут, пройденный сотни раз. Но сегодня каждый шаг дается с трудом. Потому что с каждым шагом я приближаюсь к нему.

Сердце колотится где-то в горле. Ладони вспотели, хотя на улице холодно. Что, если он там? Что, если он ждет меня с очередным букетом роз? Что, если он решил, что вчерашний поцелуй — это зеленый свет?

Подвох.

Обязательно должен быть какой-то подвох. Так не бывает, чтобы после всего, что между нами было, он просто… исчез. Максим Орловский не из тех, кто сдается. Особенно после того, что случилось вчера.

Университетская аллея. Главный вход. И я вижу его машину. Сердце подпрыгивает к горлу. Он здесь.

Но самого Максима нигде нет. Оглядываюсь — студенты спешат на пары, кто-то курит у входа, пара влюбленных целуется у колонны. Его нет.

Странно.

Машина есть, а его нет. Может, он в аудитории? Или в библиотеке? Или прячется, не зная, как со мной встретиться?

Иду вперед, стараясь сохранять спокойствие. Никто не показывает на меня пальцем. Никто не шепчется. Значит, не знают. Не знают о вчерашнем. О драке, о крови, о поцелуе. Слава богу.

Последнее, что мне сейчас нужно, — это новое вирусное видео. «Дарья Сомова целует Максима Орловского на кухне». От одной мысли об этом мне становится дурно.

Поднимаюсь на третий этаж, иду в свою аудиторию. До начала пары еще десять минут. Можно зайти, сесть на свое место, достать конспекты. Притвориться нормальной.

— Даша! Дашка!

Оборачиваюсь. Лена бежит по коридору, размахивая руками. Лицо возбужденное, глаза горят. Что-то случилось.

— Лен, привет, — стараюсь улыбнуться.

— Ты слышала?! — она хватает меня за руку и оттаскивает в сторону. — Ты вообще в курсе, что произошло?!

Сердце замирает.

— О чем ты?

— О Максиме Орловском! — Лена понижает голос до заговорщического шепота. — Он вчера героически подрался! С какими-то гопниками! Представляешь?!

Знаю. Я знаю. Потому что я была там. Потому что это из-за меня.

— Серьезно? — выдавливаю из себя.

— Да! Вся золотая молодежь только об этом и говорит! — Лена буквально дрожит от возбуждения. — У него теперь огромный шрам на щеке! Его полоснули ножом! И он всем рассказывает, что защищал девушку!

Девушку. Он говорит, что защищал девушку. Не называет имени. Не говорит, что это была я.

— И говорят, это так романтично! — продолжает Лена. — Получить ножом ради девушки! Это же как в кино!

Романтично.

Да, наверное, со стороны это выглядит романтично. Принц сражается с драконами ради принцессы. Только драконы были пьяными гопниками, а принцесса — испуганной девчонкой с окраины.

— А кто эта девушка? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно.

— Не знаю! — Лена разводит руками. — Он не говорит. Только улыбается своей фирменной улыбкой и молчит. Интрига!

Молчит. Он молчит о том, что это была я. Не выставляет меня напоказ, не хвастается. Защищает мою репутацию. И что-то внутри меня тает. Окончательно, безвозвратно тает. Потому что это… это по-настоящему.

— Но самое интересное, — Лена наклоняется ближе, — все девчонки теперь сходят по нему с ума! Представляешь? Герой! Защитник! С боевым шрамом! Это же мечта!

Девчонки сходят с ума.

Конечно. Максим Орловский со шрамом на щеке — еще более привлекательная версия Максима Орловского. Шрам придает ему брутальности. Опасности.

— А та блондинка? — не удерживаюсь я от вопроса.

— А, эта, — Лена машет рукой. — Думаю, она была у него одноразовая.

— Даш, а ты чего такая бледная? — Лена внимательно смотрит на меня. — Ты не заболела?

— Нет, просто… устала. Вчера много работала.

— Ой, точно! Ты же с ним работаешь! — она хлопает себя по лбу. — Ты видела его после драки?

Видела. Видела, как обрабатывала рану, целовала. Но она не должна об этом знать.

— Нет, — вру. — Он не вышел на смену.

— Понятно. Наверное, в больнице был. Зашивали. — Лена мечтательно вздыхает. — Блин, как же романтично. Жаль, что это не я.

Не ты.

Это я. Я та самая девушка, ради которой он подрался. Ради которой получил ножом. Ради которой молчит сейчас, не выдавая моего имени.

— Лен, мне нужно… подготовиться к паре, — бормочу.

— Да-да, конечно! — она отпускает мою руку. — Иди. А я еще постою, послушаю новости.

Захожу в аудиторию. Сажусь на свое место у окна. Достаю конспекты, раскрываю учебник. Но не вижу ни строчки.

Перед глазами стоит Максим. С окровавленной щекой, виноватым взглядом, дрожащими от боли руками. «Даша, я… прости. За все»

И я понимаю: я влюблена. Безнадежно, безумно, абсолютно влюблена. В парня, которого должна была обходить стороной. В мажора, которого презирала.

В принца, который оказался настоящим. Что теперь?

Что делать с этим чувством? Куда его деть? Как с ним жить?

Потому что между нами по-прежнему пропасть. Разные миры, разные жизни, разное будущее. Я по-прежнему простая девчонка, а он — наследник империи.

Но сердцу на это наплевать. Оно хочет его. Только его. Несмотря на логику, здравый смысл и все те причины, по которым это невозможно.

Влюблена. И это страшно. Страшнее всего, что со мной когда-либо случалось.