Глава 22

Кафе «Студент». Шесть вечера. Стою за стойкой и пытаюсь сосредоточиться на заказе.

Капучино, латте, американо.

Простые слова. Обычные напитки. Но я умудряюсь путать их уже третий раз подряд. Потому что мои мысли заняты совсем другим. Его сообщениями.

Они начали приходить утром. Одно за другим. Лавина слов, эмоций, признаний.

«Доброе утро»

«Как спалось?»

«Я не могу перестать думать о вчерашнем»

Я сидела на паре и читала. Снова и снова. Впитывала каждое слово, как губка воду.

«Ты — самая невероятная девушка из всех, кого я встречал»

«Спасибо, что обработала рану»

«Спасибо за поцелуй»

Щеки покраснели прямо в аудитории. Лена сидела рядом и смотрела на меня с подозрением. И я забываю о том что утром видела его с другой девушкой, что было между ними в клубе. Все забываю.

— Даш, ты чего красная как помидор?

— Жарко, — соврала, пряча телефон.

«Я никогда его не забуду»

«Мне плевать на шрам»

«Я бы получил их десять ради тебя»

«Сто»

«Тысячу»

От последнего сообщения сердце забилось так сильно, что я испугалась — не услышат ли другие? Максим Орловский писал мне, что готов получить тысячу шрамов. Ради меня.

Безумие. Это было безумие. Красивое, страшное, головокружительное безумие.

И я не знала, что ответить. Пальцы дрожали над клавиатурой. Я набирала слова и стирала их. Снова набирала. Снова стирала.

Что сказать человеку, который за одну ночь перевернул твою жизнь?

В итоге написала просто: «Спасибо. За то, что защитил меня»

Жалкие слова. Они не передавали и сотой доли того, что я чувствовала. Но больше я не могла. Боялась написать слишком много. Боялась показать, как сильно он меня задел.

А потом была перемена.

Большая перемена между третьей и четвертой парами. Я шла в библиотеку — нужно было взять учебник. Коридоры почти пусты, все разбежались в столовую или на улицу.

И тут я услышала шаги за спиной.

Быстрые, настойчивые. Обернулась. Максим шел следом, и в его глазах горел такой огонь, что я замерла на месте.

— Даша, — только сказал он.

Потом схватил меня за руку и потащил за собой. Я не сопротивлялась. Не могла. Просто позволила ему вести себя. Первая пустая аудитория.

Он втолкнул меня внутрь, закрыл дверь и прижал к ней. Его руки по обе стороны от моей головы. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Шрам на щеке — темный, свежий.

— Я весь день думал только о тебе, — хрипло прошептал он.

И поцеловал. Боже.

Этот поцелуй был совсем не похож на вчерашний. Тот был нежным, осторожным, вопрошающим. Этот — требовательным. Жадным. Как будто он всю ночь голодал и теперь наконец получил то, чего хотел.

И я… я ответила.

Руки сами обвились вокруг его шеи. Пальцы запутались в волосах. Я прижалась к нему всем телом и полностью отдалась этому поцелую.

Мир исчез. Остались только мы двое. Его губы, его руки, скользящие по моей талии. Мои губы, мои руки, сжимающие его плечи. Жар, разливающийся по телу. Я никогда такого не чувствовала. Никогда. Это было как пожар. Как взрыв. Как…

Как конец и начало одновременно. Он отстранился первым. Тяжело дышал, прижав лоб к моему.

— Черт, — выдохнул. — Даша, ты… ты сводишь меня с ума.

Не могла ответить. Просто смотрела на него, пытаясь отдышаться. Его зеленые глаза были темными, почти черными. Зрачки расширены. Он хотел меня. Я видела это. Чувствовала.

И я хотела его. Так сильно, что было страшно.

— Нам нужно… — начала я.

— Знаю, — кивнул он. — Пара. Скоро звонок.

Но не отпускал. Держал меня прижатой к двери, не в силах оторваться. И я не просила его отпустить. Потому что не хотела. Хотела остаться здесь навсегда. Звонок на пару разорвал момент. Максим медленно отступил, провел рукой по моим щекам.

— Увидимся в кафе, — прошептал. И ушел.

А я осталась стоять у двери, прислонившись к ней спиной, с бешено колотящимся сердцем. И вот я здесь. В кафе. На смене. Пытаюсь работать, но каждая мысль возвращается к нему.

— Девушка, можно заказ? — раздраженный голос студента.

Вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

— Да, конечно. Слушаю вас.

— Два капучино и эклер.

Записываю, стараясь сосредоточиться. Не думать о нем. Не вспоминать поцелуй. Работать. Но это невозможно. Потому что он здесь. За стойкой. В нескольких метрах от меня. Готовит кофе, моет посуду, принимает заказы.

И смотрит на меня. Я чувствую его взгляд. Постоянно. Как прикосновение. Как жар. Обернешься — и он смотрит. Отвернешься — и все равно чувствуешь.

Это сводит с ума.

Несу заказ к столику, улыбаюсь клиенту, возвращаюсь к стойке. Максим стоит у кофемашины, и наши взгляды встречаются. Секунда. Всего одна секунда — но этого достаточно, чтобы щеки вспыхнули жаром.

Нельзя.

Внутренний голос твердит это снова и снова. Нельзя влюбляться в него. Нельзя привыкать. Нельзя открываться. Потому что он из другого мира. Потому что это временно. Потому что рано или поздно он вернется к своим, а я останусь с разбитым сердцем.

Но сердце не слушается. Оно бьется быстрее, когда он рядом. Замирает, когда он улыбается. Поет, когда он целует.

— Даша, — его голос совсем рядом.

Оборачиваюсь. Максим стоит в полуметре, держа в руках пустой поднос.

— Нужно пополнить запасы в подсобке. Поможешь?

Подсобка. Узкое помещение, где мы храним продукты. Тесное. Где нет камер.

— Я… хорошо, — выдавливаю из себя.

Следую за ним. Входим в подсобку, он закрывает дверь. Поворачивается ко мне. И в его глазах снова этот огонь.

— Весь вечер смотрю на тебя и схожу с ума, — говорит и делая шаг ближе.

— Макс, мы на работе…

— Плевать.

Еще шаг. Теперь мы почти касаемся друг друга. Я чувствую тепло его тела, запах его парфюма — дорогого, навязчивого, ставшего таким родным.

— Я не могу перестать думать о тебе, — продолжает он. — О том поцелуе в аудитории. О том, как ты смотришь на меня. О том, как…

Целует меня. Снова. Страстно, жадно. Прижимает к стеллажу с продуктами. Его руки на моей талии, мои руки на его груди. И этот жар.

Невыносимый жар, разливающийся по всему телу. От губ к животу, от живота ниже. Я никогда такого не чувствовала. Это как огонь, пожирающий изнутри.

Его язык скользит по моим губам, требуя доступа. Я приоткрываю рот, впуская его. И мир взрывается фейерверком ощущений.

Вкус кофе. Тепло его тела.

Руки, скользящие под свитером, касающиеся голой кожи.

Жар. Безумный, невозможный жар.

Стону, не в силах сдержаться. Максим замирает, отстраняется на миллиметр. Его дыхание рваное, глаза темные.

— Даша, — хрипло шепчет он. — Если ты не остановишь меня сейчас…

Не хочу останавливать.

Это безумие. Мы на работе, в подсобке, где в любой момент может зайти Николай Васильевич. Но мне плевать. Плевать на все, кроме него. Тянусь к нему снова, но он перехватывает мои руки.

— Подожди, — говорит. — Я хочу сделать все правильно.

Правильно?

— Даша, пойдем со мной на свидание. На настоящее свидание.

Смотрю на него, не веря ушам.

— На свидание?

— Да. Ужин, кино, прогулка — все как положено. — Он улыбается, и эта улыбка согревает лучше любого огня. — Я хочу ухаживать за тобой. По-настоящему.

Сердце колотится.

— Макс…

— Пожалуйста, — в его голосе звучит мольба. — Дай мне шанс. Один шанс показать, что я изменился. Что ты для меня… все.

Все.

Это слово пронзает меня насквозь. Он говорит, что я для него все. Максим Орловский, у которого было все, говорит, что я — это все. И я не могу отказать.

— Хорошо, — шепчу.

Его лицо озаряется улыбкой — такой яркой, что хочется зажмуриться.

— Правда?

Киваю, не в силах говорить. Он подхватывает меня на руки, кружит в тесной подсобке и смеется.

— Ты не пожалеешь! Обещаю! Я…

Дверь открывается. Николай Васильевич стоит на пороге и смотрит на нас — на Макса, на меня, прижатую к стеллажу.

— Так, — строго говорит он. — Будем работать или… это?

Краснею, Максим опускает меня на пол.

— Простите, Николай Васильевич. Мы… проверяли запасы.

— Проверяли, — недоверчиво повторяет хозяин. — Ладно. Закончите там с проверками и выходите. Народ ждет.

Уходит, качая головой. Мы переглядываемся и одновременно начинаем смеяться. Тихо, чтобы не услышали.

Девять вечера. Конец смены.

Мы вместе закрываем кафе. Моем посуду, вытираем столы, выключаем свет. Молча, но эта тишина другая. Теплая. Многообещающая.

— Готова? — спрашивает Максим, запирая дверь.

Киваю. Идем к его машине. Он открывает мне дверь — галантно, как джентльмен. Сажусь, пристегиваюсь. Он садится рядом и заводит двигатель.

И мы едем. По вечернему городу. Мимо огней, мимо людей, мимо всего этого мира.

Но эта поездка совсем другая.

Не та, что была раньше, когда я плакала, глядя в окно. Когда молчала, возводя стены. Теперь я сижу рядом с ним и чувствую… счастье.

Простое, чистое счастье.

Максим протягивает руку и берет мою. Переплетает наши пальцы. И это прикосновение значит больше, чем все слова.

— Куда едем?

— Увидишь, — загадочно улыбается он.

Смотрю на его профиль. На губы, которые сегодня трижды целовали меня. На руку, которая держит мою.

И понимаю.

Все изменилось. Между нами, во мне, в мире. Все стало другим. И как бы страшно мне ни было, как бы внутренний голос ни твердил об опасности, я не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

Потому что это — он, я, этот момент — самое настоящее из всего, что со мной происходило. Самое настоящее и самое важное. Машина мчится по ночному городу, и я наконец позволяю себе то, от чего бежала все это время.

Позволяю себе влюбиться.