Глава 9

Сажусь за руль и захлопываю дверь с такой силой, словно хочу оторвать ее к чертовой матери.

Маленькая стерва.

Завожу двигатель — «Мерседес» рычит, готовый сорваться с места и унести меня подальше от этой чертовой хрущевки. Но руки дрожат на руле. От злости. От чистой, концентрированной ярости.

«НЕНАВИЖУ!»

Ее голос до сих пор звенит у меня в ушах. Полный отчаянной злобы, истеричных ноток, неподдельной ненависти. За что, блин? За то, что принес подарки ее бабушке? За то, что попытался помочь?

За то, что соврал.

Да, соврал. Ну и что? Разве это заслуживает такой реакции? Разве это повод кричать на меня, как на последнего придурка?

«Псих! Сталкер! Маньяк!»

Жму на газ — машина рывком срывается с места. В зеркале заднего вида вижу дом. Где-то там, в одной из квартир, сидит бабушка и расстраивается из-за поведения внучки.

Бабушка мне понравилась.

Искренняя, добрая, гостеприимная. За полчаса разговора я узнал об их жизни больше, чем за месяц наблюдений. И она мне доверяла. Угощала чаем, рассказывала о Дашеньке, гордилась внучкой.

А внучка устроила мне скандал.

«Незваные гости» — так она меня назвала. При бабушке. При женщине, которая всю жизнь учила внучку быть воспитанной.

Хамка.

Еду по и думаю: что я вообще там делал? Зачем поехал? Ради чего устроил весь этот спектакль с «социальной помощью»?

Ради нее.

Ради возможности увидеть, как она живет. Узнать ее получше. Помочь ей.

В ответ я услышал крики, обвинения в сталкинге и угрозы вызвать полицию.

«Если ты еще раз появишься здесь, я вызову полицию!»

За что? За то, что купил продукты? За то, что пил чай с ее бабушкой? Формально я не сделал ничего криминального.

Но по ее реакции можно подумать, что я убийца.

Звонит телефон — на экране высвечивается имя Данилы. Принимаю вызов, включаю громкую связь.

— Братан! — голос друга разносится по салону машины. — Как дела? Как твоя принцесса?

Принцесса. Видел бы он, как эта «принцесса» орала на меня посреди подъезда.

— Отвратительно, — честно отвечаю я.

— Ого. Настолько плохо? Что случилось?

Что случилось? А то, что я попытался быть хорошим парнем и получил за это по зубам.

— Она возненавидела меня еще сильнее.

— Серьезно? — в голосе Данилы слышится плохо скрываемое веселье. — И что же ты такого натворил?

Натворил. Как будто я какой-то преступник.

— Приехал к ней домой. Принес подарки бабушке. Попил чаю.

— И?

— И она устроила мне разнос. Назвала сталкером и пообещала вызвать полицию, если я еще раз появлюсь.

Тишина на том конце провода.

Затем Данил начинает смеяться. Заливисто, от души, так что у меня закладывает уши.

— Данил, заткнись.

— Братан, — он пытается взять себя в руки, — ты приехал к девушке домой? Без приглашения? К девушке, которая тебя уже публично опозорила?

Ну когда он так говорит, это действительно звучит странно.

— Я хотел помочь.

— Помочь? — снова смех. — Макс, это называется преследование. Классический сталкинг.

Сталкинг. Все меня сталкером называют. И что такого в том, что я хочу узнать девушку лучше?

— Данил, я не сталкер. Я просто…

— Просто выяснил ее адрес, приехал к ней домой, обманул бабушку и решил, что этим завоюешь ее сердце?

Вот когда он так формулирует…

— Я не обманывал! — защищаюсь. — Я действительно хотел помочь!

— Макс, — голос Данилы становится серьезнее, — ты понимаешь, что делаешь? Она же не дура. Она прекрасно знает, кто ты такой. И когда она видит, что наследник империи Орловских явился к ней в гости под видом социального работника…

— Откуда ей знать про империю? — перебиваю я. — Может, она и не в курсе.

— Макс, на дворе двадцать первый век. Все гуглят всех. Особенно после того, как ты подарил ей огромный букет.

Гугли. Да, наверное, она меня загуглила. Узнала, кто я такой, сколько стою. И поэтому так разозлилась?

— Слушай, а может, она злится не из-за денег? — размышляю вслух. — Может, дело в другом?

— В чем же?

В том, что я ей нравлюсь.

Мысль приходит неожиданно, но сразу кажется правильной. А что, если вся эта ненависть — просто защитная реакция? Что, если она боится признать, что я ей небезразличен?

— Макс? — голос Данила прерывает размышления. — Ты здесь?

— Данил, а что, если она просто боится?

— Чего боится?

— Меня. Нас. Того, что между нами может что-то быть.

Снова смех.

— Братан, она тебя ненавидит. Это не страх, это искренняя антипатия.

Нет.

Я видел ее глаза. Когда она кричала на меня в подъезде, когда тыкала пальцем мне в грудь, когда обещала вызвать полицию. В них горел огонь. Настоящий, живой огонь.

А равнодушные люди не горят.

— Данил, поверь мне. Эта девчонка неравнодушна ко мне.

— Ну да, она к тебе неравнодушна. Она тебя терпеть не может.

— Послушай, — не сдаюсь я, — от ненависти до любви один шаг. Это же классика.

— Это классика плохих романов, — сухо замечает Данил. — В реальной жизни путь от ненависти до любви лежит через психотерапию.

Второй звонок.

На экране появляется имя: Маргарита. Одна из девушек, с которыми я встречался пару месяцев назад. Точнее, одна из тех, кто думал, что мы встречаемся.

Сбрасываю.

— Кто звонил? — спрашивает Данил.

— Рита. Или как там ее.

— А, блондинка с силиконом?

Именно. Стандартный набор золотой молодежи. Красивая, доступная, скучная.

— Данил, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Почему все девушки одинаковые?

Пауза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, смотри: у них у всех одинаковые прически, одинаковый макияж, одинаковые желания. Они все хотят одного — денег, статуса, красивой жизни.

— И что в этом плохого?

Что плохого? А то, что это скучно. То, что их можно купить букетами роз и ужинами в ресторанах. То, что они не способны удивить.

— А Дарья — другая.

— Другая? — в голосе Данилы слышится скептицизм. — Чем же?

Чем?

Тем, что она отказалась от роз. Тем, что назвала меня придурком в лицо. Тем, что не боится меня, не заискивает и не пытается мне понравиться.

Тем, что она искренняя.

— Она настоящая, — говорю. — Понимаешь? Она не играет роль. Она такая, какая есть.

— Макс, она тебя ненавидит. Это тоже искренне.

Третий звонок.

На этот раз звонит отец. Андрей Викторович Орловский. Создатель империи, мой кумир и главный критик.

На него невозможно не ответить.

— Данил, мне отец звонит. Перезвоню.

— Давай. А Макс?

— Да?

— Забудь об этой девчонке. Она тебе не пара.

Отключаемся.

Принимаю звонок отца.

— Максим, — голос жесткий, недовольный. — Где ты?

— Еду домой, пап. А что случилось?

— Дело в том, что до меня дошло одно видео. На нем ты выглядишь полным идиотом.

Видео. Конечно. Пять миллионов просмотров — это сложно не заметить.

— Пап, это ерунда…

— Ерунда? — голос становится холоднее. — Максим, мой сын, не может позволить себе выглядеть клоуном на глазах у всей страны.

Клоуном. Отец называет меня клоуном.

— Я понимаю, что ты расстроен…

— Я не расстроен, Максим. Я зол. И твоя мать тоже не в восторге.

Мама. Элегантная, воспитанная Елена Орловская, которая всю жизнь учила меня правилам хорошего тона.

— Приезжай на ужин. Сегодня. В восемь. Нам нужно поговорить.

«Нам нужно поговорить». В устах отца эта фраза звучит как приговор.

— Хорошо, пап. Буду в восемь.

— И Максим?

— Да?

— Больше никаких видео. Ни с этой девочкой, ни с кем-либо другим. Понятно?

«С этой девочкой». Он знает про Дарью.

— Понял.

Отключается.

Останавливаю машину у светофора и смотрю на себя в зеркало заднего вида. Усталое лицо, взъерошенные волосы. Начало дня выдалось тяжелым.

Из-за какого-то видео отец устраивает семейный совет.

А что такого в этом видео? Да, меня опозорили. Да, я выглядел не лучшим образом. Но это же не катастрофа вселенского масштаба.

Или катастрофа?

Возможно, в мире крупного бизнеса репутация важнее денег. Возможно, имидж — это все, что у нас есть.

А Дарья Сомова одним броском букета разрушила мой имидж.

Умная девочка.

Доезжаю до дома — элитный комплекс в центре, консьерж, подземная парковка, лифт прямо в квартиру. Мой мир. Привычный, комфортный, предсказуемый.

И почему-то пустой.

Квартира встречает тишиной. Дизайнерский ремонт, дорогая мебель, панорамные окна с видом на Москву. Все как надо.

И все не то.

Иду в душ, включаю горячую воду, стою под струями и думаю о сегодняшнем дне.

О бабушке Дарьи.

О том, как она поила меня чаем из красивой, но старой чашки. О том, как она гордилась внучкой. О том, как светились ее глаза, когда она рассказывала о Дашеньке.

Такая любовь.

Безусловная, бескорыстная.

А потом — о Дарье.

О том, как она ворвалась на кухню. О том, как изменилось ее лицо, когда она увидела меня за столом. Шок, потом ярость, потом ненависть.

Чистые эмоции.

Без примесей, без расчета, без игры. Она чувствовала именно то, что чувствовала. И не скрывала этого.

«НЕНАВИЖУ!»

А когда в последний раз кто-то говорил мне правду в лицо?

Когда в последний раз девушка не пыталась мне понравиться, не играла роль, не рассчитывала на что-то взамен?

Никогда.

Выхожу из душа, вытираюсь, смотрю на себя в зеркало. Максим Орловский. Двадцать два года, рост сто восемьдесят пять сантиметров, спортивное телосложение. Лицо с обложки.

И что с того?

Дарья Сомова смотрит на это лицо и видит врага. Не принца, не наследника, не завидного жениха. Врага.

И знаешь что?

Мне это нравится.

Мне нравится, что она меня не боится. Не заискивает, не пытается произвести впечатление. Она просто честная.

Жестоко честная.

До восьми вечера еще есть время, провожу его перемалывая в голове одни и те же мысли, но в семь одеваюсь: дорогая рубашка, брюки от итальянского дизайнера, часы стоимостью с автомобиль. Образ успешного наследника.

И я думаю о том, что если бы Дарью приодеть…

Если бы на нее надели красивое платье, сделали профессиональный макияж, уложили волосы…

Мы были бы красивой парой.

Она высокая, стройная, с правильными чертами лица. У нее потрясающие глаза — карие, выразительные, умные. И характер. Сильный характер.

Она бы мне подошла.

Если бы только она не ненавидела меня всем сердцем.

Спускаюсь в подземный гараж, сажусь за руль. Еду к родителям.

На семейный совет.

Из-за какой-то девчонки с журфака, которая не хочет иметь со мной ничего общего.

Дарья Сомова.

Странно, как быстро она ворвалась в мою жизнь и перевернула все с ног на голову. Пять дней назад я даже не знал о ее существовании. А теперь я не могу о ней не думать.

И это еще не конец. Это только начало.

Потому что спор есть спор. И я его выиграю.