Глава 23

Я сижу на диване с пакетом на коленях. Алексей сидит в кресле напротив. Смотрит на пакет. Потом на меня. Я пакет не открываю.

- Ну, - говорю я. - Что хотел?

Он молчит секунду. Потом:

- Прости меня.

- О! И за что конкретно?

- За все. За то как я себя повел. Когда ты приехала и все рассказала. Я… наверное я просто испугался. А потом… Потом она стала выносить мне мозг. Она и ее отец. И я просто… Психанул. Понимаешь? Это не оправдание. Наверное. Но я… В общем, извини... Я не должен был…

Я смотрю на него.

- За маму еще, - говорю я.

- Что?

- Ты позвонил моей маме. И сказал, что я беременна. И наврал. Что я изменяла. Что ребенок от любовника.

Он опускает глаза.

- Я был злой.

- Леша. Ты позвонил моей маме и наврал ей. Это не «был злой». Это - скотство.

Он молчит. Я смотрю на него - на это лицо, которое мне так нравилось. На знакомый жест - когда не знает, что сказать, трет большим пальцем указательный. Трет сейчас.

- Скажи, - начинаю. - А… что между нами вообще было? Все эти два года?

Он хмурится.

- Как - что?

- Я хочу понять. Что это было… для тебя.

- Мы встречались, - пожимает плечами. - Были вместе. Ну и..., - замолкает.

- Это я знаю. Я спрашиваю - что это было. Это были отношения? Это было серьезно? Ты думал о будущем?

Он молчит.

- Леш.

- Ну... - он смотрит в сторону. - Ну ты же знаешь, как это бывает. Поначалу все хорошо, а потом... Говорят же - любовь живет три года.

Я смотрю на него.

- Леш, - говорю я наконец. - Мы и двух не протянули. Годовщина знакомства через три недели.

Он моргает.

- Недавно как раз подумала, - хмыкаю. - Мы познакомились в конце сентября.

Он молчит. Смотрит на свои руки.

- Так зачем ты пришел, - говорю я. - На самом деле.

Молчит. Я жду. Бургер в пакете остывает. Картошка тоже.

- Мы с Лианой расстались, - говорит он наконец.

- Соболезную.

- Марусь!

- А что я еще должна сказать?

- Понимаешь…, - он сглатывает. - Отец на нее надавил. Ну и… Получается… что во всем виноват я. Что если бы я не..., - он останавливается.

- Если бы ты не порвал со мной… А... дальше тихо трахался на стороне…

- Маруся...

- Что Маруся? Нет, правда. Что? Давай прям по порядку: если бы ты не бросил меня… если бы сделал вид, что у нас «все нормально и мы разберемся»… я бы не пошла к Велехову. Борков бы подписал контракт. Лиана была бы довольна. И все у нас с тобой и у вас с нею было бы хорошо. Я правильно понимаю логику?

Опять молчит.

- Так зачем ты на самом деле пришел. Сказать, что «мы разберемся?»

Он смотрит на меня. Потом - быстро, как будто решился:

- Если бы ты поговорила с Велеховым... может он мог бы что-то предложить Боркову...

Я таращусь.

«Он сейчас это серьезно?».

- Подожди, - произношу вслух. - Ты хочешь, чтобы я поговорила с Велеховым. Чтобы он помог Боркову. Чтобы Борков успокоился. Чтобы Лиана вернулась к тебе.

- Ну...

- Ты хочешь, чтобы я помогла тебе вернуть женщину, с которой ты мне изменял. Ты совсем идиот?

- Марусь. Ну блин! У тебя новые отношения, - пытается улыбнуться. - Велехов, все это. Какая тебе разница теперь? Ты устроилась. Ну и я не отказываюсь. От ребенка. Я же сразу сказал – если нужны деньги…

- Ты сказал «деньги на врача». Или ты сейчас хочешь сказать, что речь не шла про аборт?

- Да говорю же – психанул! Испугался! Но… ты же решила… оставить?

Молчу. Смотрю на него и молчу. Потому что слов у меня просто нет.

- Ты не думай, - трет лоб. - Я буду помогать. Деньги, все что надо. Я не отказываюсь!

«Деньги, все что надо».

«Какая тебе разница».

«Ты устроилась».

Два года. Полевые цветы. Танцевали на кухне под гитару на новый год. Приехал, когда я ревела в туалете после провальной презентации. Это тоже было. Это тоже правда. Но вот это. Все что он сейчас тут нес… Вся эта ахинея…

«Тоже правда».

- Леш, - говорю я. - Встань.

Он смотрит на меня.

- Встань, - повторяю я.

Он встает.

- Иди к двери.

- Маруся…

- Иди к двери, Алексей.

Он идет. Медленно. Останавливается.

- Я правда хочу участвовать, - не оборачиваясь. - В жизни ребенка. Я не… я больше не отказываюсь.

- Это другой разговор, - отрезаю. - Не сегодня.

- Но ты подумаешь? – бросает на меня взгляд через плечо.

- Мне нужно думать о ребенке, - говорю я. - О том, что будет важно для него. И кто будет важен. И нужен ли ему будешь ты - я... пока не знаю. Думала, что точно нет... Но сейчас... Сейчас правда не знаю. Это честно. Но… про Велехова, и Боркова, и Лиану - не подумаю. Никогда. Это ты понял?

Он отворачивается.

- Понял, - тихо.

- Хорошо. Иди.

Он открывает дверь. Стоит секунду на пороге - как будто хочет сказать что-то еще. Но не говорит. Просто уходит.

Я сижу на диване. В руках пакет. Все еще пахнет. Хотя уже и совсем не теплый. Открываю. Да. Все остыло.

«Вот мудак. Поесть нормально и то не дал».

Беру бургер. Холодный. Кусаю. Все равно вкусно. Жую. Медленно, в тишине. И думаю, что он пришел просить помочь вернуть Лиану.

«Он не только сволочь, он еще и тупой. Совсем-совсем тупой».

Любовь живет три года. Мы и двух не протянули.

«Ты все слышал, да?»- думаю я в сторону живота. -«Твой папа не очень умный человек. Так бывает. Но ты у меня будешь самым-самым умным! Правда же?».

Беру картошку. Жую. Не, картошка холодная совсем невкусно.

«А бургер даже холодный – нормально, да? Но я постараюсь… честно… постараюсь кормить тебя правильно. Извини, что сегодня вот так».

Я доедаю до конца.